Глава 25
5 мая 2017 г., 13:19
Поселение Матукай под названием Мунгэн – Серебряное – встретило его холодным разреженным ветром – монастырь стоял на скалистом плато, а за ним гордо возвышались величественные горы. Небольшие домики, частью вырубленные прямо в скале, ютились практически у самого обрыва, вокруг сквозь снег чернели выступы скал и проталины на склонах. Горы плыли в лазурной дымке вдалеке, и их заснеженные вершины отливали в низких лучах солнца нежно-сиреневым кварцем и разбелённым рубином. Чиррут не видел гор, но чувствовал что-то монументальное. Такого простора, такого пронзительного воздуха вокруг не было никогда и нигде, даже на гористой Имлитале. Воздух звенел чистотой и лёгкостью, тело чувствовалось непривычно – то ли от избытка тчи, то ли от высоты. В своей тонкой рубашке, портах и тонких – в два слоя ткани – сапогах он быстро охладился, но тело колотило не от холода, а от переизбытка энергий внутри.
– Ты Чиррут Имве?
К нему подошёл высокий крепкий мужчина в тяжёлой суконной робе. Лицом он напоминал чжунго, но был более массивен, груб и скуласт, и кожа отливала не оловом, а медью – то ли как черта его народа, то ли от постоянного холодного ветра. Лоб его был обрит, а тяжёлые чёрные волосы с глянцевым блеском были собраны в косу, кончавшуюся в районе колен.
– Мы не берём чужаков. Тем более не одарённых Силой. Знай это всегда и никогда не забывай. Но мастер Джинн – старый друг Матукай, он не стал бы предлагать нам пустые и глупые затеи. Кроме того, я хочу увидеть, как мои бойцы сделают настоящего воина даже из такого, как ты.
Это было не оскорблением, а настоящей похвалой. Монахи Матукай славились как лучшие мастера единоборств во всей Галактике, и для Чиррута было честью даже подметать у них полы – не то что обучаться. Поэтому он, не медля ни секунды, припал на одно колено и выставил вверх руки, накрыв правый кулак левой ладонью.
– Мастер! Я приму за высшую честь обучаться у прославленных Матукай!
– Меньше слов, чжунго, – сурово ответил монах, но от чуткого слуха Чиррута не укрылась улыбка в уголках его губ. – Ты с непривычки тут скоро околеешь от холода. Идём за мной.
Когда Чиррут оказался в доме, первым делом ему выдали две толстые светло-серые шерстяные рубашки, доходившие до пола, двое таких же тёплых портов и широкий пояс, одним которым он согрелся бы в Нилачале безо всякой лишней одежды. Толстые сапоги из валяной шерсти он надел прямо поверх своих тонких холщовых. Толстая тяжёлая роба из валяного войлока сначала показалась ему лишней, но через двадцать минут он понял, что ошибался. Пока ему подгоняли одежду, помогая на первый раз освоиться со всеми незнакомыми шнуровками, с камина поднесли котелок с чем-то приятно дымящимся. Чиррут никогда не пил такой чай: практически безвкусный, чуть подсоленный и жирный – отерев губы после второй чашки, он распознал сливочное масло.
– Я знаю джедаев давно, и мастер Джинн – достойнейший из известных мне, – сказал Чирруту монах, когда того провели по комнатам и накормили буквально на ходу – обед в поселении уже прошёл, а ужин Матукай считали уделом чревоугодцев и животных. – Мастер Джинн хвалил тебя. А он слов на ветер не бросает. Должно быть, ты и правда на что-то способен, раз такой джедай просит за тебя. Но здесь тебе всему придётся учиться с нуля. Выдержишь?
– В моей жизни нет другого желания и другого пути, – твёрдо ответил Чиррут, сложив ладони в жесте смирения.
– Мне нравится твой настрой, чжунго, – продолжал монах, заложив руки за широкий пояс. – Но одной решимости мало. Я обещал мастеру Джинну, и я сделаю из тебя такого воина, какого не сделает никто. Но тренировка должна стать отныне твоей жизнью.
Чиррут молчал. Тренировка была его жизнью с рождения.
Вечером ему устроили ритуал посвящения: босым вывели на улицу – прямо на ледяные скалы, раздели донага, полностью обрили голову широким тонким мечом и облили холодной водой. Чиррута колотило изнутри, но холода он не чувствовал: тело как ошпарило, сведённые мышцы горели жаром, от кожи поднимался пар. Тчи бушевала, откликаясь на ритуальное действо. «Теперь ты Матукай. Покуда сердце твоё здесь или покуда не заберёт тебя Сила». Мастер Бурхан – монах, что встретил его по прибытии – вручил ему длинный чёрный плетёный шнур. «Матукай бреют головы только в день посвящения. Воины отращивают волосы и заплетают их в косы. Вот шнур для твоей косы».
৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹
Чиррут был привычен к суровым условиям жизни: родительский дом в Надии не отапливался даже зимой, в Нилачале у дяди Ли он круглый год спал на старой соломе прямо на деревянном полу сарая, мастер Хон-Лон, конечно, дал ему хорошую циновку и уютный угол в храмовой комнате, но, собирая подаяние у центрального храма Нилачалы, Чиррут снова спал на камне, и не только жарким летом. Но Матукай были настолько суровы, что непривычно приходилось даже ему. Они спали на голых деревянных досках, а когда температура поднималась выше десяти – прямо на каменном полу. Некоторые рассыпали по полу камни и спали на них. По утрам Матукай омывались ледяной водой или обтирались снегом. Ели раз в день – родной ему с детства рис, зато постоянно пили этот странный жирный чай, который здорово согревал на морозе, особенно со специями, которых в морозы тоже не жалели. Чирруту запретили пользоваться посохом в доме и на тренировочной площадке: первые две недели он чувствовал себя некомфортно, но без привычной подстраховки чувство преграды развилось довольно быстро, и уже совсем скоро он стал ощущать себя без шеста настолько же уверенно, как до этого с ним. Матукай были фантастическими воинами и на тренировках не знали пощады ни к себе, ни к ученикам. Когда Чиррут показал им свои боевые комплексы, его засмеяли. Мастер Бурхан крикнул в ряды монахов за своей спиной: «Сагаан!» – и кивнул в сторону Чиррута. Молодой послушник-кел-дор скинул тяжёлую верхнюю робу, и двое, поприветствовав друг друга поклонами, приготовились к схватке. Чиррут первый раз участвовал в ознакомительном бою, в котором его не щадили абсолютно. Он ожидал мягкого размеренного начала, но Сагаан ринулся на него уверенно и жёстко, сразу захватив инициативу боя. Он был выше, шире, и Чиррут только закрывался и уходил от атак, принимая удар за ударом на плотно сомкнутые руки, корпус и голову – настолько это было неожиданно. Но сориентировался он тоже быстро. И сходу оценил: то, что с ним вот так не церемонились, было очень полезно – враг тоже не будет нежничать. И пошёл в наступление. Сагаан сразу вступил в ближний бой, и Чиррут старался удержать эту дистанцию: в ближнем бою у него было давнее преимущество. Ежедневные спарринги в Культе Силы сделали его смелым в боевой импровизации, и те приёмы, которые он раньше знал только в теории деревянной установки, теперь работали на него. Стоило ему подключиться к энергии, пульсировавшей в теле, и бой пошёл на равных. Оба сражались руками и ногами, практически не пропуская ударов: удар, блок, уход в сторону, захват и выворот, удар, нырок под руку – за техникой мог уследить только мастер. Чиррут чувствовал противника всем телом и словно видел его через дыхание, искажённое респиратором, через сердцебиение, через тепло, особенно отчётливо чувствовавшееся на морозе, через выплески тчи. Интуиция вела его вперёд, как учил мастер Джинн, и Чиррут, полностью отдавшись её волнам, импровизировал смело и резко. Сагаан, упустив инициативу боя и так и не вернув её обратно, понял, что тактику надо менять. Он старался покрепче ухватить Чиррута за рубашку, чтобы перебросить через себя, но тот словно предугадывал намерения и сбрасывал захваты. Сагаан пытался подловить его на обманные приёмы и вынудить совершить ошибку, что привела бы к поражению, но Чиррут ловко обходил обманки. Один раз, умело вывернувшись, Сагаан таки сумел перебросить слишком ловкого противника через себя, но тот извернулся в воздухе и приземлился на ноги – памятуя наставления мастера Джинна, Чиррут тренировал такую сложную для него акробатику особенно усердно и уже достаточно давно был в ней уверен и смел. Сагаан, воспользовавшись мигом замешательства, зашёл со спины и ухватил Чиррута локтём под горло, и тот, как ни старался, вырваться никак не мог. Тогда Чиррут собрался с силами и со всего маху, практически встав на вертикальный шпагат, ударил Сагаана ногой в лоб. Тот ослабил хватку, и Чиррут, вывернувшись, ухватил его за ту же руку и перебросил через спину, а напоследок нанёс с десяток ударов в грудь – размеренных, но настолько быстрых, что они сливались в один. Сагаан не вставал: он был в порядке, но понимал, что его пощадили. Если бы Чиррут бил в полную силу, встать бы он уже не мог. Бой был за новеньким. Он разогнулся, дождался, пока Сагаан встанет, и принёс ему поклоны. – Что ж, всё не так плохо, как я думал, впервые увидев тебя, – с ноткой надменности в голосе проговорил мастер Бурхан. – Я думал, такой худой и низкорослый и ложки до рта не донесёт. Но ты особо не обольщайся – ты победил моего самого младшего ученика. Хочешь испытать на себе силу обученных Матукай? Данзар! Из строя воинов вышел рослый мужчина-забрак в серой рубашке до колен, подхваченной широким поясом, и решительным жестом перебросил свою чёрную косу через плечо так, что она обвилась вокруг шеи два раза и концом достала до лопаток. Его широкое смуглое с красноватым оттенком лицо с лёгкой сетью татуировок не выказывало ничего кроме предельной готовности, и Чиррут чувствовал это в напряжении воздуха. Поклонившись друг другу, они вступили в поединок. В отличие от младшего товарища, Данзар начал осторожно: напор его был сдержанным, и он словно изучал противника, позволяя ему наступать. Первое время Чиррут пробовал атаку и держал достаточно уверенный отпор, но забрак явно приберегал силы. Он был крупнее и мощнее, и Чиррут старался держаться близко, не давая ему размахнуться слишком сильно и пользуясь своими скромными габаритами для ближнего боя. Чиррут обошёл с десяток серьёзных атак, получил несколько крепких ударов в рёбра и в скулу, атаковал сам, но Данзар обходил и блокировал его легко и без напряжения, как когда-то мастер Джинн. Чиррут уже подключил всю свою силу и технику, но противник держал оборону так глухо, что ни одна атака не завершилась успехом. Что-то неуловимо блеснуло в сфере тчи, и Чиррут пропустил чувствительный удар в живот. Потом в корпус, в шею, в челюсть. Данзар пошёл в настоящее наступление. Чиррут закрывался и старался контратаковать, и несколько ударов раскрывшийся забрак всё-таки пропустил, но в целом Данзар уверенно вёл, и единичные успехи Чиррута выглядели на его фоне несерьёзно. Удар в грудь – и в спину жёстко ударил утоптанный снег. Чиррут встал и пошёл на слух, но противник ухватил его за плечо и с подсечкой ноги отправил обратно. Он встал снова, но Данзар, обойдя несколько не слишком ловких атак, ухватил его за рубашку, как мешок, поднял на плечи и с размаху швырнул в сугроб. Забрак осторожничал: с его силой и скоростью он вполне мог переломать Чирруту рёбра. Чиррут понял: вставать снова не имело смысла, всё было очевидно. Он тяжело уселся на снегу, низко склонив гудящую голову и придерживая рукой грудь, нывшую от сильного удара. Снег окрашивался каплями крови. Данзар резкими движениями поклонился Чирруту, наставнику и всем собравшимся, а затем подошёл к поверженному новичку и присел рядом с ним на колени. Взял снег и приложил к его разбитой губе. «Держи. Я не знаю, видел ли ты раньше снег, но при мелких травмах он помогает остановить кровь и снять отёк». Мастер Бурхан окликом собрал учеников. – Так! Выстроились! И ты, чжунго, вставай, царапины у нас освобождением от занятий не являются! Когда все тридцать учеников рассредоточились по небольшой утоптанной площадке перед крепостью, мастер начал тренировку, но, увидев Чиррута, просто стоявшего с краю, подозвал одного из старших учеников. – Савитар! Я даже не знаю, что с ним делать. Как он вообще учил формы, если он совсем ничего не видит? – Он говорит, – ответил молодой смуглый мужчина с длинной косой жёстких тёмно-пшеничных волос, – что все, кто когда-либо обучал его, делали это контактно, просто направляя его руки и ноги и давая телу импульсы. Сложно представить это, но для человека, ни разу не видевшего ни одну из форм и не видящего перед собой противника, он дерётся вполне достойно. Мастер помолчал. – Надо сделать так, чтобы он дрался достойно не для немощного калеки, а для воина Матукай! – Он вновь кивнул на Чиррута, всё так же смиренно стоявшего у самого края площадки. – Займёшься? – Как вам будет угодно, наставник, – почтительно склонил голову Савитар. – Хорошо, ступай. Я буду на подхвате.৹৹৹৹৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春詠春詠春۶۶۶۶۶۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹৹৹৹৹
