Маленький Дракон с пустынной луны

Чиррут прожил в храме мастера Хон-Лона ещё несколько дней. Каждый день подметал двор, вычищал берега озёр, подновлял обсыпавшиеся кое-где стены храма, наощупь – как мог – полол любимые деревца старого джедая и приводил в порядок то, что осталось от небольшого прихрамового огорода. На его удачу, сладкий картофель оказался на своём месте и даже не сильно промёрз, а плоды хлебного дерева – те, что не растащили животные – лежали на земле практически нетронутыми: из-за толстой сухой корки они начинали гнить только поздней весной, перед самым прорастанием. Чирруту хватало не только на еду, но и на подношения мастеру Хон-Лону: каждый день он спускался с холма и ходил в Нилачалу, чтобы принести для мастера свежих фруктов и цветов. Цветы выменивал на то, что в достаточном количестве ещё росло в огороде и в ближайшем лесу, а фрукты… Торговка не брала ни кредитов, ни даров прихрамового леса. Управившись с делами, Чиррут садился в медитацию и вновь и вновь взывал к мастеру Хон-Лону со словами благодарности и любви. И вновь и вновь его ума касалось ласковое присутствие воли наставника. Рано утром и вечером, за несколько часов до сна, как последние двадцать пять лет, он брал в руки шест и приступал к тренировкам. И даже боевой посох, выкованный и закалённый монахом Матукай, был сейчас проводником воли старого джедая. Чиррут даже нашёл свою прежнюю деревянную установку для отработки боевых приёмов: мастер Хон-Лон бережно сохранил её, укрыв от непогоды в одном из маленьких помещений храма. Но всё же время не щадило ничего, и Чиррут не стал использовать её: он подозревал, что теперь разобьёт её на части лишь с нескольких ударов. Но вместе с благодарностью и любовью сердце наполняла теперь подспудная тревога. Кто-то установил эту усыпальницу, а значит – о заброшенном храме знали. Джедаи могли прийти сюда в любой момент, и вразумительно объяснить им своё присутствие здесь Чиррут не мог. Он знал, что храм мастера Хон-Лона был не просто уединённым, но сокровенным местом. Его существование не разглашалось, чтобы старого джедая, отошедшего от дел, не беспокоили ни незваные последователи, ни сомнительные личности. О храме знали буквально единицы, и джедаям с их сверхъестественными способностями не составило бы большого труда докопаться следа мастера Джинна. А создавать неприятности духовному учителю, давшему ему больше, чем жизнь, Чиррут хотел меньше всего на свете. Пора было двигаться в путь. Чиррут покидал храм с ещё более тяжёлым сердцем, чем перед отбытием в Катву: несмотря на мистический опыт, до конца примириться с уходом мастера Хон-Лона он не мог. Храм без наставника опустел, осиротел. Без его заботы и любви каждый сантиметр двора и сада стал чужим. И, несмотря на то что Чиррут чувствовал присутствие мастера, он понимал: наставник не был связан с этим местом. Он вообще не был больше связан с материальным миром. Просто касался сознания Чиррута своим теплом и любовью, подбадривая и давая последние благословения… В последний раз украсив усыпальницу и в последний раз поклонившись стопам старого мастера, он снова отправился в путь. Но сердце его осталось здесь, в храме меж двух озёр. Чиррут снова шёл, не чувствуя дороги. На душе было тяжело, прохладно и пусто. Да, мастер Хон-Лон достиг цели своей жизни – стал един с Той, Которой посвящал каждую минуту каждый вдох последние… почти двести лет. А Чиррут слышал – по крайней мере, так говорили в Культе Силы – что не каждый джедай удостаивается такой чести. Чья преданность, чья практика не была слишком сильна, кому не хватило времени или сил – рождается ещё раз или несколько раз, чтобы завершить начатое и достичь совершенства. Чиррут не знал, что говорили об этом сами джедаи, но на Джеде с её традиционными верованиями многие считали именно так. Мастер Хон-Лон обрёл высшее совершенство, и Чиррут не мог не чувствовать восхищение и ощущение того, что стал свидетелем, прикоснулся к чему-то по-настоящему великому. Но внутри было пусто. Судьба снова отняла у него человека – одного из немногих, который был добр к нему. Наставника, джедая, который, подобно духовному учителю, согласился обучать его – пусть и не так интенсивно, но Чиррут помнил каждый день из проведённых в его храме. Ему не впервой было расставаться с дорогими людьми. Но мастера Хон-Лона судьба отняла у него навсегда. А мастера Джинна рядом не было. Чиррут снова чувствовал себя одним на целом свете. Вера в джедаев и светлую Сторону давно стала маяком его жизни, но теперь рядом не было никого, кто мог бы указать конкретный путь. Чиррут рассчитывал провести какое-то время в этом небольшом храме, тренируясь под присмотром старого джедая, однако сейчас эти планы разметало, как ураган ровняет с землёй песчаные замки. Мастера Джинна не было на Джеде, и его комлинк, как и предупреждал учитель, не отвечал. Чиррут даже не мог сказать, через сколько лет состоится их встреча и состоится ли вообще. Джедаи не должны были знать о его судьбе. Культ Силы был пройденным этапом. Матукай… Их всё равно пришлось бы покинуть через довольно короткое время – они уже дали ему всё, что смогли, и жить в горном монастыре дальше означало стать неоправданной обузой, лишь пользовавшейся их расположением. Что делать и куда идти, Чиррут не знал. А грунтовая дорога тем временем вела его всё ближе и ближе к Нилачале. В Нилачале были сотни и тысячи храмов, и некоторые из них казались чистыми местами без скверны торгашества и обмана наивных прихожан. Теоретически Чиррут мог остановиться в одном из тех, в которых его совсем недавно приветствовали как монаха-отшельника. Правда, что делать там, он практически не представлял – без духовного учителя, без хоть какого-то наставника, без конкретной цели… Впрочем, было одно место, способное разрешить многие сомнения само по себе. Чиррут снова стоял со своим посохом посреди аллеи, ведущей к входу в главные ворота Храма Джедаев, и ветер колючей снежной крупой хлестал его по лицу. Сейчас здесь чувствовалось совсем иначе, нежели когда он был в Храме в прошлый раз – первый и единственный. Словно сам воздух здесь состоял из чистоты и знания, сам воздух помнил, как сотни и сотни джедаев обращались к Силе, и Она благосклонно отвечала, заполняя Собой их сердца. Чиррут надеялся, что, быть может, здесь, в столь благословлённом месте, Она ответит и ему. Ветер хлестал в грудь, холодил тело под двумя шерстяными рубашками и жёгся снежной крупой, но Чиррут ощущал это лишь где-то на периферии сознания. Вдалеке раздались тихие шаги, которые он слышал до этого лишь раз в жизни, но узнал. Чиррут никогда не забывал тех, кто был добр к нему. По ступеням Храма спускалась невысокая статная женщина-воин, и Чиррут с благоговением отметил, что годы не отняли у неё ни лёгкости шага, ни стати и ловкости тела, что шелестели сквозь шёлковые одежды, ни благородства и твёрдости духа, что читались даже в лёгкой походке. Напротив, мастер Джанави Йео воспринималась теперь ещё более ярко и объёмно. Мастер Йео не могла не узнать гостя, и не столько из-за неординарной внешности. На Джеде джедаи мало взаимодействовали с простыми людьми, но для одного из них её духовный брат сделал исключение. И теперь перед ней стоял не взволнованный подросток, а настоящий монах-воин – это чувствовалось в Силе. Невысокая, узко сложенная, но заметно окрепшая фигура выразительно рисовалась против солнца, ветер колыхал рукава и длинные полы тяжёлой тёмно-серой робы, туго перехваченной поясом, а в руке был боевой посох, явно не самодельный и явно необходимый не столько для помощи в пути. Весь облик молодого воина обрёл мужество, силу и стать, закалённая ветрами Годавари бронза высоких скул отливала северным солнцем, а невидящий взгляд мутно-опаловых глаз был твёрд, одухотворён и словно смотрел насквозь, в самое сердце. Мастер Йео спустилась на засыпанную песком и снежной крупой каменную вымостку перед Храмом, подошла к Чирруту и приветственно коснулась его рукава. – Я рада снова встретить тебя, – мягко улыбнувшись, проговорила она. – Я чувствовала твой приход. Чиррут припал на одно колено и сложил ладони в смиренном жесте над головой. – Ты снова издалека. Пойдём. От проницательного взгляда мастера Йео не укрылось, что старый знакомый был растерян и разбит. От незрячего воина исходила гармония многих лет глубоких практик и острота внутренней боли. Джедайка мысленно покачала головой: что ещё могло случиться такого в его судьбе?.. Храм был настолько велик и сложно устроен, что, к тому моменту, как они достигли небольшого кабинета со стеклянными дверями и витринами, Чиррут уже не был уверен в том, что запомнил дорогу. Мастер Йео усадила его в кресло, наспех поставила чайник и, разлив ароматный травяной отвар по тяжёлым прозрачным чашкам, отдала одну Чирруту в ладони, а с другой села напротив него. В тёмных глазах изящной раскосой формы искрились в Силе эмпатия, доброта и любовь. – Что случилось? – спросила она с глубокой нежностью в голосе, как любящая мать. Чиррут был в растерянности. Мастер Джинн – да и сама мастер Йео – давали наставления не рассказывать лишнего об отношениях с джедаями внешним людям. Мастер Йео, по всей видимости, была единственным джедаем, который знал. Но знала ли она о нескольких месяцах обучения в храме престарелого иторианца? Чиррут чувствовал, что может доверять ей – по крайней мере – до определённой степени. Но как не подвести учителя? Впрочем, и без этих подробностей можно было дать правдивый ответ. Чиррут отхлебнул ароматного янтарного настоя и опустил голову: – Я снова не знаю, что мне делать. Я снова остался совсем один и не знаю, куда идти. Сила прячется от меня, разлучая меня с моими учителями. Но джедаи способны читать сердца. Мастер Йео знала, что с её духовным братом и другом всё было в порядке. Как знала она и то, что молодые монахи, включая её собственных подопечных, два месяца назад закончили последние работы над усыпальницей старейшего из джедаев Джеды – совсем недалеко отсюда, буквально в паре часов пешего шага от Нилачалы. – Мастер Хон-Лон?.. – Как вы догадались? – встрепенулся Чиррут. – Последние двадцать с лишним лет мастер Чодо Хон-Лон жил отшельником неподалёку от Нилачалы. – Мастер Йео поднялась с деревянного кресла и, задумчиво глядя вдаль, подошла к шкафу. В стекле витрин отразились голубые шелка одежд и небольшие аккуратные пальцы, придерживавшие массивную чашку с тёмно-янтарным настоем. – Мастер Хон-Лон был уже очень стар, и Орден помог ему отстроить маленький храм в лесу на холме. Но даже не все джедаи знали об этом месте, не говоря уже о внешних людях. Однако, когда наши ученики навещали его, они заметили в Силе следы энергетических тренировок, это было что-то новое. Мастер Хон-Лон оставил грубый мир полгода назад, и ученики нашего храма, строившие усыпальницу, обнаружили в храме небольшую деревянную установку – очевидно, для отработки ударов. Мастеру она была явно не по росту, да и в нашем анклаве джедаи не используют такие. А потом я вспомнила, как мастер Джинн рассказывал мне о твоих тренировках. – Я чувствовал его присутствие, – напряжённо и коротко проговорил Чиррут после небольшой паузы. – Но как это возможно, если я не чувствую Силу, а его больше нет?.. – О, позволь – я расскажу тебе кое-то о джедаях. Сила даёт тебе фантастических учителей. Сердце мастера Джинна способно вместить целую Вселенную – он пошёл на нарушение Кодекса джедаев, чтобы дать тебе шанс. Не побоялся, ибо так велела ему любовь и Сила, а Её голос для него выше голосов магистров и целого Совета. Мастер Хон-Лон… Я не знаю, встречала ли я раньше джедаев такого уровня. Дело в том, что он… не умер. И это не метафора или утешение. Он погрузился в медитацию настолько глубоко, что просто не вернулся оттуда. Он и сейчас сидит там, в своём маленьком храме, и взывает к Силе. Монахи нашего храма много дней медитировали рядом с ним, чтобы понять, что произошло, почему он неподвижно сидит, словно погрузившись в себя, дни и месяцы напролёт, а тела не касается даже дыхание скверны. Мы читали о таком только в записях Архива, Чиррут. А теперь увидели своими глазами. Чиррут не мог поверить своим ушам. Полупустая чашка едва заметно дрожала в замершей руке. – Не печалься о наставнике. Джедаи не умирают – они преображаются в Силу. А самые возвышенные сохраняют своё сознание в Силе, чтобы вечно служить Ей и оберегать Её детей, приглядывая за ними с той стороны. А Сила – всегда с тобой. Последние слова кольнули его в сердце. Все вокруг говорили о Силе, но он не мог дотянуться до Неё, как ни старался. И ближе всех к Ней его подводили джедаи, которых теперь рядом не было. Говорить о джедайском Храме не имело смысла – рисковать репутацией учителя он не станет даже здесь, на Джеде, где был как минимум один понимающий человек. Мастер Хон-Лон теперь в вечной медитации на красоту всепроникающего Абсолюта. Мастер Джинн… Он всегда сам выходил на связь, всегда сам находил Чиррута и вёл вперёд, но между весточками от него могли проходить годы. Без учителей практика была бесполезна, а жизнь не имела смысла. Всю жизнь рядом был кто-то, кто мог учить, но что теперь? Несмотря на долгие годы практики, Чиррут не чувствовал себя зрелым – ему столько всего ещё нужно было постичь. Но сейчас дорога света, которой он шёл, словно прервалась. Словно прочитав в Силе сомнения и страхи молодого воина, мастер Йео подалась вперёд и взяла похолодевшую руку Чиррута в свои маленькие ладони. – Путь духовного воина не прерывается никогда. – В мягком голосе звучала абсолютная любовь. – Сила избрала для тебя этот путь, лишив всего, что отвлекало бы тебя, и обеспечив всем необходимым. Мастер Джинн никогда не покинет тебя, и это не просто слова. Я вижу его сердце в твоём. Вы связаны в Силе, и связь эта сильнее расстояний, сильнее времени, сильнее смерти. Верь в Силу, положись на Силу, и учитель выведет тебя из любой тьмы сомнений, невежества и страхов. Ты проделал длинный путь – от обучения ходить по стенке до высшей алхимии Силы у Матукай. Сейчас ты пришёл в Храм Джедаев, но мне нечего дать тебе. Я могла бы попросить, чтобы тебя взяли уборщиком, но после всего того, чему ты обучился… это просто смешно. Сила готовит для тебя что-то куда более стоящее, и мастер Джинн сделает так, чтобы встреча эта непременно состоялась. После того, что дал тебе мастер Джинн, мне нечего дать тебе. – Она с грустью опустила глаза, но через несколько мгновений вновь посмотрела на Чиррута: вдохновлённо и легко. – Но я могу кое-что тебе показать. Идём. Тихие шаги отдавались эхом в высоких коридорах, что вели их в центральный зал Храма Джедаев. Вопреки ожиданиям, центральный зал оказался вовсе не таким большим, как могло показаться при взгляде на здание снаружи. Он начинался высоко, под самым куполом Храма, вытянутого к небу остроконечной башней, и венчал всё здание. Преодолев последнюю сотню ступеней и короткий коридор, Чиррут сразу понял, что они были на месте: прохладный воздух звенел вспышками и переплетениями энергий, голова закружилась, а к щекам прилил огонь – и очевидно, не от подъёма, который в сравнении с тренировками Матукай был взмахом крыла стрекозы. Главный Зал Храма Джедаев смотрел прямо в небо. Вытянутая коническая крыша была выложена стеклом и уходила ввысь на добрых два десятка метров. Скупое зимнее солнце лилось с небес ровным потоком, пронизывая весь зал и наполняя светом всё пространство, как Сила пронизывает всё сущее и наполняет его жизнью, любовью и светом. В небе медленно кружили снежинки и, коснувшись крыши, осторожно соскальзывали вниз, и их крошечные тени пронизывали потоки света, бродя по каменным стенам, по узорчатому полу, по поднятому вверх лицу Чиррута. А высоко над головой, почти под самым сводом, висел в воздухе, удерживаемый силовыми полями, дивный кристалл, крупный, сверкающий гранями и сияющий, как солнце. Солнечный свет преломлялся в сотнях алмазных граней и рассыпался по всему залу радужными бликами, отчего зал казался волшебным дворцом из сказаний о высших мирах. Хрустальные блики ложились на лицо Чиррута, и он чувствовал, будто сама тчи ласково касается его с заботой и любовью. – Это голокрон джедаев, – тихо произнесла мастер Йео, и голос её немного дрогнул от волнения и почтения. – Это древний голокрон Джеды и единственный пока найденный здесь. Наши учёные считают, что он принадлежит древнейшей культуре джедаев, о которой когда-либо было известно. Он практически целиком сделан из кристалла кайбера. Хрустальный куб искрился над головой прозрачным серебром и всеми цветами радуги и видом своим завораживал настолько, что сложно было разобрать его устройство. Можно было разглядеть лишь несколько продолговатых кристаллов, складывающих корпус голокрона, и несколько внутренних кристаллов, переплетённых сложным узором металлических спаек – всё сверкало и искрилось в солнечном свете, всё бросало блики и огни настолько прекрасные, что хотелось не разбирать, а лишь любоваться. Чиррут стоял, потеряв чувство пространства и времени. Кровь пульсировала в ушах, затылок тянуло, как высоко в горах, по венам с током крови разносились крохотные искры, тело покрылось мурашками, а на кончиках пальцев плясали электрические заряды. Приблизительно такие же ощущения были, когда он вместе со служителями Культа Силы побывал в Храме Джедаев на Корусанте, но… Сейчас всё ощущалось отчётливее и глубже – уже не просто прикосновением к психике, но широкой, мощной волной, накрывшей его с головой и уносившей в открытое море. – Сюда не допускают даже младших учеников-джедаев, не говоря уже обо всех остальных. Мастер Йео не договорила, но Чиррут понял всё без слов.

৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹

Прощаясь, мастер Йео положила руки Чирруту на плечи. Как сыну. А потом провела ладонью по его щеке. – Ты стал настоящим воином духа. Жизнь с Матукай пошла тебе на пользу. Из-за специфики своего подхода они дали тебе намного больше, чем при всём желании дали бы джедаи. Чиррут опустил глаза. – Великодушные Матукай действительно обучали меня тончайшим искусствам энергий и боя, – ответил он. – Но я остался тем, кем был рождён. – Чиррут… – мягко протянула джедайка. – Рождение здесь ни при чём. Сила выбирает не самых здоровых и успешных, а самых искренних, чистых и сильных духом. Да и… Твой рисунок в Силе теперь совсем другой. Мастер Джинн очень доволен тобой: знай, он видит тебя каждый миг – из сердца. Чуть поднявшись на цыпочки, мастер Йео обняла молодого воина и с глубокой любовью заглянула в его глаза: – Береги себя, Чиррут. Слушай Силу, следуй своему пути и ничего не бойся. И да пребудет с тобой Сила. Молодой воин преклонил колени, опустил лицо и сложил ладони над головой.

৹৹৹৹৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春詠春詠春۶۶۶۶۶۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹৹৹৹৹