Маленький Дракон с пустынной луны

Чиррут подумал, что эту разбитую гравитележку им подсунула Сама Сила: топлива хватило как раз до Видьянагара, и за все восемь-десять часов пути колымага не заглохла ни разу. В дороге мастер Леун’Бик рассказывал Чирруту об Ордене, практиках и Ван Сяй и спрашивал о его судьбе – тот отвечал односложно и больше слушал и молчал. Оказалось, что Сяй-линь странствовали по всей Джеде и в Нилачале были проездом, а в Видьянагаре находился их постоянный монастырь. Рассказывая высыпавшим навстречу Сяй-линь о подвигах незрячего воина, молодые послушники и мастер Леун’Бик завели Чиррута в главное здание монастыря и повели коридорами в жилые комнаты. На пороге очередного зала их встретил монах-чжунго средних лет и, увидев Чиррута, замер на месте. Он хотел поприветствовать гостей, однако слова так и застыли в горле. Но Чирруту хватило и нескольких обрывков неловких фраз, чтобы тоже узнать его. «Твоё тело осквернено. Ван Сяй не принимает дефектных подношений, которых коснулась воля нечистого». Это его ученики в тот раз сломали ему несколько рёбер и разбили голову. «Он и так уже наказан судьбой, а вам – нечего касаться скверны». Чиррут с силой сжал посох. Он хотел закрыть дверь в прошлое навсегда, оставив там всю боль и жестокость взрастившего его мира и забыв всё, кроме надежды и света. Уже столько лет он стремился к одной только красоте и гармонии Абсолюта, пропалывая собственное сердце от сорняков слабости, боли, злобы, обид, безысходности, ненависти, одиночества и никчёмности и наполняя его любовью учителей и Силы. Но сейчас Сила зачем-то вновь сталкивала его с его неизбывной болью. И как почтенный мастер Леун’Бик, светившийся в поле энергий добротой и благородством, мог жить под одной крышей с таким? Чиррут надеялся только, что всё это не отразилось на его лице – расстраивать этих Сяй-линь своим прошлым и порочить их брата, пусть и непорядочного человека, ему вовсе не хотелось. Как и предполагал Чиррут, рана оказалась не слишком серьёзной – Сила берегла его. Плечо ощутимо ныло, отзываясь на каждый шаг, каждый поворот головы и на каждый удар сердца, но в Нилачале выносливое и привычное к побоям тело справлялось и не с таким. Монах-медик очистил ожог от спёкшейся крови и присохшей жжёной ткани, побрызгал чем-то шипучим, наложил повязку и закрепил её липкой лентой – всё заняло не более десяти минут. – О тебе хорошо позаботились, – сказал медик. – Для раны, нанесённой больше восьми часов назад… Ай’Лан и правда талантливая целительница. Чиррут покрутил плечом, взмахнул рукой, выгнулся короткой волной – повязка, конечно, чувствовалась и боль ныла протяжно и тупо, но тренировке это помешать было не должно. – Ты знаком с ма… Тсу’Гаем? – вдруг спросил медик. – Я заметил, что вы будто узнали друг друга. – Встречались один раз в Нилачале несколько лет назад, – уклончиво ответил Чиррут, стараясь не выдать голосом того, что было внутри. – Когда-то Тсу’Гай, ещё будучи мастером Сяй-линь, руководил целой группой учеников – не здесь, в другом городе. Но лет двенадцать назад он пришёл сюда, чтобы самому стать послушником. Его ученики оставили практику и разбрелись кто куда – я не знаю, почему. Но сам Тсу’Гай, сняв с себя титул мастера, теперь живёт здесь и служит монастырю всем, чем только может. Мы спрашивали его, почему он не наберёт новых учеников. Говорит – недостоин, хотя с его качествами и смирением… Многим есть, чему поучиться у него… Чиррут вышел из медблока, ничего не понимая. Тсу’Гай ждал его в коридоре – и, увидев, поклонился в самые сапоги. – Прости меня, если сможешь, – вдруг сказал он. Голос его дрожал – как сквозь с трудом сдерживаемые слёзы. – Теперь я вижу, кто все эти годы был по-настоящему слеп. Чиррут промолчал, но, помедлив, ответил ему поклоном.

৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹

По настоянию мастера Леун’Бика Чиррут прожил в монастыре Сяй-линь ещё десять дней – пока рана не затянулась окончательно. Все трое юношей, спасённых им в Нилачале, взамен его попорченной одежды отдали ему по две своих рубашки – тёплой зимней и нижней бельевой – все совершенно новые, благо узко сложенный Чиррут не превосходил их ни комплекцией, ни ростом. Чиррут спал с ними в одной комнате и ел за одним столом – а поскольку помогать в работе по монастырю ему не позволили, то все дни проводил во дворе или на улице, медитируя и тренируясь – ему не хотелось отвлекать монахов, мешать им и занимать их время, а практика и уму, и телу нужна была всегда. Молодые Сяй-линь скрытно наблюдали за его тренировками и иногда, набравшись смелости, просили показать какой-то приём или боевую связку. Чиррут показывал, но мысли его были далеко. Всё время, каждую минуту он молился, взывая к духовному учителю и к Самой Силе. Укажи мне путь. Выведи меня. Всё едино в Силе, но я совсем потерян. Приблизь меня к Себе, и я отдам Тебе всю свою жизнь без остатка. Наставник учил терпению и вере, и Чиррут покорно верил и ждал, принимая новые повороты судьбы как волю Силы и давя в себе тонкие шлейфы сомнений. Он сказал – значит – Сила выведет. В этом не могло быть никаких сомнений. Чиррут сидел на каменном бордюре и внимательно вслушивался в окружающее пространство – тренировал чутьё – когда перед ним мелькнул сполох энергии. Не слишком яркий, но его силы хватило, чтобы не только привлечь внимание, но и заставить позабыть обо всём остальном. Так же, только в сотни тысяч раз сильнее, горел в спектре энергий голокрон Джедайского Храма на Джеде. – Вы джедай? – безо всякого вступления спросил Чиррут прохожего, двигавшегося вместе с источником энергии. – Это голокрон? – Какой джедай? Нет. И что такое голокрон? – переспросил галакт, остановившись, и по специфическому искажению голоса Чиррут узнал кел дора: представители этой расы на планетах с кислородной атмосферой вынуждены были носить особые дыхательные маски с встроенным вокодером. – Но у вас на шее… – Чиррут даже встал. Как странно это ни звучало, он знал, что не мог ошибаться. – Это кайбер-кристалл, – ответил кел дор и достал из-за пазухи толстый шнурок, на котором висел небольшой осколок прозрачного камня, вмиг разбивший упавший солнечный луч на радужный спектр. – В твоей культуре используют кайбер-кристаллы? Ты знаешь, что это такое? Как ты вообще увидел его? Чиррут неопределённо мотнул головой. Знал ли он? И как понял? Он и сам не мог сказать. – Эти кристаллы помогают фокусировать энергию. Ты знаешь что-нибудь об энергетических практиках? – Незрячий воин что-то хмыкнул себе под нос, но по выражению его лица кел дор понял, что может продолжать без слишком подробных объяснений: – Некоторые традиции Джеды используют эти кристаллы для энергетических тренировок и мистических практик. Моя традиция – Джеда-Баран-До – использует их для медитации, а также они помогают нам развивать наши врождённые телепатические умения. Кел дор говорил о своей традиции ещё, но ничего более примечательного, чем «эти кристаллы помогают фокусировать энергию» не сказал. Чирруту было известно, что некоторые традиции действительно используют для медитации и практик ума внешние предметы, такие как чётки, изваяния божеств, талисманы, высеченные на камне или дереве сакральные знаки, но кел доры были на Джеде немногочисленны, и об этой секте он раньше не слышал. Собеседник легко поклонился на прощание, и Чиррут проводил его поворотом головы. Он бы солгал, если бы сказал, что слова кел дора не заинтересовали его: уже много лет его интересовало всё, что было связано с практиками. А о кайбер-кристаллах он определённо слышал и раньше – не только от мастера Йео. Но вот что и когда? Конечно, это был мастер Джинн – кто ещё мог поведать ему такую тему? Только это было давно, ещё в Нилачале, когда Чиррут только встретил своего духовного учителя. Те недолгие дни ученичества у самого джедая были так наполнены тренировками, наставлениями, философией, откровениями и ощущениями всего и сразу, что удержать в памяти каждое слово учителя и пронести через добрые шестнадцать лет было просто невозможно. Но теперь Чиррут припоминал: Мастер Джинн рассказывал о том, что кайбер-кристаллы входили в конструкцию световых мечей. В последние два десятка тысяч лет джедаи использовали кристаллы с другой планеты, но в древние времена, когда их главный – а поначалу единственный – анклав находился на Джеде, для этой цели служили местные джеддийские кайбер-кристаллы. Мастер Джинн рассказывал, что кристалл в световом мече – как сердце в теле человека. Это идеальный проводник энергии джедая, его чистого сознания. Световой меч, будучи предметом Силы и отражением Силы сердца своего хозяина, также обладает сознанием, и кристалл объединяет волю светового меча и волю его владельца. Кристалл — сердце клинка. Сердце — кристалл джедая. Джедай — кристалл Силы. Сила — кристалл сердца. Всё взаимосвязано. Кристалл, клинок, джедай. Вы едины. В сознании Чиррута поплыли ощущения далёкого Оссуса – планеты Светлой Стороны Силы, куда мастер Джинн отвозил его на две недели, чтобы продолжить обучение и дать молодому воину духа основы боя на световых мечах. Отпусти ум и почувствуй энергии. Меч – продолжение тела, световой меч – продолжение сердца. Энергия твоего сердца через кристалл светового меча выходит пучком света. Энергии Светлой Стороны входят в твой разум, очищают твой ум и направляют твоё тело, делая каждое движение совершенным. Сила входит в сердце, а сердце входит в резонанс с биением Силы. Голос духовного учителя звучал так, будто тот сидел рядом с ним у дороги. Чиррут понял тогда, что световой меч не был простым оружием с более технологически развитых планет. Мало того что он действительно имел свою собственную волю – это молодой воин сполна ощутил, когда пытался освоить клинок, норовящий вести бой по своему собственному разумению. Световой меч действительно был способен принимать и трансформировать энергию тела, энергию сердца – и выводить её наружу самыми мощными и самыми грациозными движениями, какие только можно было вообразить. И когда Чиррут более-менее освоился с оружием джедаев, он осознал, что в бою со световым мечом ему открывается минимум ещё одно чувство. Для глубокого понимания этого тогда не хватило практики, но ощущение он запомнил хорошо. Стало быть, эти кайбер-кристаллы, возможно, тоже были не просто линзами высокой чистоты?

৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹

Рана зажила практически окончательно, и Чиррут прощался с Сяй-линь, за последние десять дней перевернувшими его представление о целом ордене и снявшими многолетний груз с его сердца. Напоследок мастер Леун’Бик отозвал его в сторону: – Я долго думал, чем отблагодарить тебя. Но ты монах и я монах: тебе ничего не нужно, а у меня ничего нет. Почти. – Старик-чжунго загадочно улыбнулся, запустил руку в нагрудный карман и достал из него маленький полотняный мешочек – и вложил в ладонь Чиррута. – Человек, который дал мне его, сказал, чтобы я отдал его тому, на кого укажет сердце. Чиррут поклонился и покорно принял подарок: чувствительные пальцы нащупали в складках ткани чуть вытянутый гладкий камень.

৹৹৹৹৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春詠春詠春۶۶۶۶۶۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹৹৹৹৹