Маленький Дракон с пустынной луны

Возвращаясь на Джеду после длительного перерыва, Чиррут планировал посетить наконец и столицу – Джеда-сити. Возможно, не сразу, но этот город был важной точкой на духовной карте пустынной луны, и Чиррут, объездив далёкие миры Силы, не мог оставить без внимания такой важный форпост духовной культуры – тем более что с его стороны было более чем странно родиться и вырасти в этом мире и ни разу не посетить святыню поистине вселенского масштаба. Но сейчас его интерес к тому же подогревала череда совпадений – совпадений ли? – за последние несколько недель он слышал о кристаллах кайбера куда больше, чем за всю предыдущую жизнь. Голокрон в Храме Джедаев возле Нилачалы, прохожий старик в самой Нилачале, мистик кел дор – и вот теперь к его более чем скромному имуществу прибавился этот небольшой кристалл… Хотя Чиррут никогда не стремился иметь собственный – даже после того, как услышал о них от джедаев. Он всегда прагматично смотрел на вещи и, несмотря на интуицию и тонкое чутьё, обострённое годами практик, не был склонен принимать каждую случайность за знак свыше – основной силой воина является разум. И сейчас он пытался понять: были ли это указания Силы или действительно лишь череда совпадений? Ведь главной святыней Джеда-сити, всей пустынной луны, всей системы Ниджеда и всего сектора Тераби был древний храм, крупнейший на всей луне – Храм Кайбера. Так или иначе, определённых планов на ближайшее будущее у него по-прежнему не было, надолго задерживаться в монастыре Сяй-линь Чиррут не собирался, так что ничто не мешало ему совместить давние планы с прояснением этого вопроса. Он был рад: сейчас дальнейший путь начал вырисовываться хоть насколько-то ясно. Чиррут поразился узлам, которые завязывает Сила, когда узнал, что Видьянагар располагался от Джеда-сити всего в нескольких десятках километров. И хотя впервые он направлялся куда-то, следуя не указаниям мастера, а старым планам и внешним знакам, настрой его обретал какое-то подобие уверенности. «Следуй своему сердцу. Сила выведет тебя» – повторял учитель. Оставалось только надеяться, что с ним говорил действительно голос Силы, а не голос его трудной судьбы. Но каждый раз, когда Чиррут погружался в медитацию и всем сердцем обращался к духовному учителю, к Силе – его ума касалось лёгкое покрывало умиротворения, а сердце наполнялось неуловимым чувством щемящей радости и света. Поэтому, покидая Видьянагар и монастырь Сяй-линь, он всё больше уверялся в правильности своего выбора. До Джеда-сити через барханы и скалы была проложена приличная дорога, и Чиррут шёл по широкой обочине, слушая гул двигателей проносившихся мимо спидеров, ховербайков, гравиплатформ, лёгких и тяжело гружённых фур, которых, впрочем, было не очень много. Несколько раз водители останавливались, чтобы предложить страннику помощь, но Чиррут отказывался: этот путь он хотел проделать сам; к тому же, ему было, о чём поразмыслить. На груди его в тонком полотняном мешочке слабым огоньком горел в энергетическом поле кайбер-кристалл – как одинокий светлячок в вечерней лесной мгле. Сквозь одежду Чиррут сжал его в ладони. Какие тайны мог хранить камень, приглянувшийся много тысяч лет назад самим Воинам Света? Почему Чиррут получил его от одного из монахов Сяй-линь, ненависть к которым давил в себе столько лет? Почему – хотя он стремился к Силе уже полжизни, а к свету – всю жизнь – какие-то знаки начали приходить только сейчас? Прохладная волна поднялась вдруг по лопаткам и хлестнула в затылок. Послушники Сяй-линь отблагодарили его сразу, как они все вместе прибыли в монастырь – а одежда была, пожалуй, тем немногим, что ему действительно приходилось покупать, и их дары были очень кстати. Молодая девушка позаботилась о нём ещё в дороге – и не просто уняла боль. После Чирруту стало не по себе от мысли, сколько жизненной силы она влила в его рану – в тот день она зашла в девичью комнату на нетвёрдых ногах и до утра так и не вышла оттуда, а монах-лекарь всё восхищался тому, как хорошо, должно быть, потрудилась целительница. А вот мастер Леун’Бик дал ему этот кайбер в самом конце его пребывания в монастыре. Когда после встречи с раскаявшимся Тсу’Гаем и после десяти дней заботы и любви застарелая ненависть к Сяй-линь растаяла в сердце Чиррута комком грязного снега, выброшенного на горячий песок Нилачалы. Получается, мастер Леун’Бик знал? И специально подстроил всё это?.. Но как, откуда? Нет, этого быть не могло. Если кто и подстроил его встречу с Сяй-линь и старой болью, то только лишь Та, Которая знала обо всём на свете. Мастер Леун’Бик сейчас тоже думал об этой удивительной встрече. Он сидел в своей келье на старой деревянной кровати и держал в руках фотографию женщины-чжунго средних лет, с улыбкой и любовью оглаживая её лицо узловатыми пальцами. Голубой шёлк короткой робы и портов лоснился на невысокой статной фигуре, а чёрные волосы были заколоты на голове причудливыми волнами и спускались до самого пояса. «Внученька… Я сделал так, как ты просила: отдал кристалл тому, кому велело сердце. Твой друг может быть спокоен: его кристалл в правильных руках. Я встречал много достойных, но такого больше не найти».

৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹

Нанесённый ветром песок мягко стелился под ноги, и тонкие войлочные сапоги шелестели по нему практически бесшумно. Посох тихонько простукивал дорогу, не позволяя сбиться с пути, изредка проносившийся мимо транспорт обдавал волной ветра и колыхал длинные полы рубашки и косу, достававшую почти до земли, а лицо и голову полностью закрывал платок, защищая от песка и дорожной пыли. На душе у Чиррута было пусто и легко – от него сейчас ничего не зависело, стоило только слушать Силу и следовать Ей. Практически всю жизнь он был вынужден следовать тому, что вело его: тяжёлой судьбе, неблагополучному окружению, случайным учителям и тем, к которым он стремился всем сердцем… И была эта зависимость – всю жизнь – полна боли и тревог. Но сейчас следовать тому, что вело его, было приятно и легко. «Всё едино в Силе… – шептал он про себя. – Моя жизнь принадлежит Тебе. Всё едино в Силе. Веди же меня. Не дай мне ошибиться и принять обманный голос за Твой. Веди меня. Направь меня, и я отдам Тебе всё без остатка». Что-то потянуло в груди, и Чиррут остановился. Тело само сделало шаг влево от дороги, к северу, а потом ещё один и ещё… Песок под ногами складывался мелкими волнами, в лицо дышал сухой ветер, несущий жар разогретого песка и камня и невесомую пустынную пыль, и вот уже несколько невысоких барханов отделяли Чиррута от дороги. Он отдавал себе отчёт в том, что может сбиться с пути, но пока солнце припекало правую часть макушки, потерять направление он не боялся. …И что-то неведомое так звало, так тянуло его к себе, так щемило в груди лёгким, но волнующим касанием тревоги, что Чиррут не был уверен, что стоит сопротивляться. Чутьё дало ему подсказку, а через миг и лёгкое касание разогретого воздуха – вытянув руку, он почувствовал под ладонью шероховатый камень. Стащив с головы платок, Чиррут принялся ощупывать его – перед ним была словно скала, но рукотворная – он так и чувствовал тепло рук, обрабатывавших грубую непокорную породу. Он закрыл глаза. Чутьё вырисовало каменный монолит, уходивший в небо и вниз, в песок, на много метров и ещё больше – вдаль, теряясь в песчаных барханах. Положив ладони на стену, Чиррут припал к тёплому шероховатому камню лбом – и вмиг отпрянул, едва устояв на ногах. Короткая, но мощная вспышка ударила изнутри, резким сполохом опалив сознание и на несколько долгих мгновений ослепив всё восприятие. На нетвёрдых ногах отступив на несколько шагов, он сел на песок. Энергия звенела вокруг и внутри, но двигалась и переливалась так, что понять её было невозможно. Ощущения мира постепенно приходили к привычной картине восприятия, но в груди жгло – как если вовремя отнять руку от пламени, но ещё чувствовать на коже его обжигающие языки. В попытках осознать произошедшее и вернуть привычный ход вещей Чиррут сложил ладони в молитвенном жесте перед собой и погрузился в транс, призывая окружавшие его энергии и Силу на помощь сознанию, попавшему вдруг под влияние какой-то неведомой силы. В глубокой и проникновенной молитве так и сидел он на песке у стены огромного каменного монолита. Распроставшись во весь свой без малого трёхсотметровый рост, кое-где растресканное, кое-где погребённое под тоннами песка и кое-где обнажающееся из-под него, прошедшее сквозь многие тысячи лет среди то поднимающихся, то отступающих песков пустыни, лежало молчаливым символом давно ушедших эпох, символом непреходящей преданности и света гигантское изваяние хранителя-джедая.

৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹

Как он добрался обратно до дороги, Чиррут помнил слабо. Пустота в сознании теперь звучала в другой тональности, и энергии вились вокруг него беспорядочной стайкой рыб. Он шёл и шёл, мимо проносились спидеры и гравиплатформы, солнце припекало спину, а его тень, тянувшаяся вдоль дороги вперёд ровно по направлению пути, становилась всё длиннее. Стемнело. Чиррут мог продолжать идти и ночью: хотя транспортный поток, помогавший ему не сбиться с пути, значительно поредел, всё же занесённая песком обочина дороги чувствовалась под ногами достаточно хорошо, чтобы не потерять направление. Однако, по его предположениям, до Джеда-сити оставалось всего несколько часов пути, а он хотел встретить город храмов бодрым и полным сил – а значит, необходимо было отдохнуть и уже с утра отправиться дальше. Чиррут отошёл от обочины дороги на несколько десятков метров, достал шерстяной платок, уже не раз спасавший его холодными джеддийскими ночами, завернулся в него и лег прямо на песок, растянувшись во весь рост и заложив руки за голову. Ночь была ясной – Чиррут чувствовал это в морозном воздухе, щипавшем лицо. Он знал, что в такую погоду на ночном небе видны звёзды. Люди рассказывали ему, что звёзды – это такие солнца, которые находятся очень-очень далеко в небе, и поэтому их тепло не чувствуется, а света не хватает, чтобы считать его светом. Что такое солнце, Чиррут знал хорошо – не нужно было видеть его, чтобы понимать, что от солнца зависит жизнь всего живого. Но звёзды? Зачем были нужны звёзды? Он знал, что у звёзд есть свои планеты и луны, и для их жителей эти звёзды – солнца. Но у каждой ли звезды было, для кого восходить по утрам? Этот участок трассы пролегал вдалеке от городов, а воздух был настолько чист, что звёзды сияли на небе, как горсть бриллиантов, щедро рассыпанная на чёрный бархат, и им не было числа. Пустыня остывала после длинного солнечного дня, и в восходящих потоках воздуха звёзды мерцали, загорались и гасли, будто драгоценные камни переливались и играли искусно обработанными гранями. Мириадам живых существ солнце давало возможность жить и обогревало их в холода, дарило радость и служило маяком. Усыпанное звёздами ночное небо дарило вдохновение романтикам и влюблённым, но кого они могли обогреть, кого поднимали по утрам, кого вели во мраке, кому давали жизнь?.. В судьбе всегда много звёзд: много путей и целей, много возможностей и дорог. Но способна хоть одна из них подарить тепло и жизнь, вывести из тьмы, обогреть после холодной ночи? Чиррут думал о том, что до встречи с духовным учителем и знакомства с Силой его жизнь была подобна скитанию в ночной пустыне под звёздным небом. Можно было сколько угодно смотреть в небо, но звёзды равнодушно перемигивались друг с другом, далёкие и холодные. Можно было сколько угодно пытаться найти себя в обыденной жизни, но есть ли счастье в жизни, лишённой высшего смысла? Так Чиррут и жил – не зная ничего о мире и о своём месте в нём, о высшем смысле и о том, как приблизиться к нему. Пока над его головой не взошло прекрасное солнце.

৹৹৹৹৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春詠春詠春۶۶۶۶۶۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹৹৹৹৹