Глава 38
21 ноября 2017 г., 17:58
Внутренние часы разбудили Чиррута ещё до рассвета: проспать в такой день он не мог. Приведя себя в порядок и окончив утренний комплекс медитаций и ката, он по бодрящей прохладе отправился в путь, и когда солнце, выплыв из-за туманной дымки на горизонте, коснулось его лица, до Джеда-сити оставалось менее часа пути. Чиррут не чувствовал дороги под ногами, а последние мгновения пути длились невыносимо долго.
Когда на подходе к Джеда-сити прямо перед Чиррутом из пустыни выросла гора, он подумал, что сбился с пути: в напутствиях Сяй-линь никакой горы посреди дороги не было. Или тонкое чутьё вдруг подвело его? Он ещё раз прислушался к чувствам и даже впервые за всё время уточнил дорогу у проезжавшего мимо торговца. Всё правильно, Джеда-сити была прямо перед ним. Только не за горой, а на ней.
Он подошёл ближе. Огромная скала монолитом высилась на несколько сот метров, и крутые склоны отвесно устремлялись, казалось, в самое небо. А на её плоской вершине располагался целый город – самый крупный и развитый город целой луны, и духовным маяком на восточной оконечности плато высился он – Храм Кайбера. Его вытянутая пирамида мощной стелой уходила, казалось, прямо в космос – чтобы питать духовной силой весь город, всю пустынную луну и весь мир. Розовые рассветные лучи подсвечивали здания на вершине, и многочисленные шпили разрезали подсвеченный туман на рябые полосы. Тень Храма Кайбера, должно быть, пересекала весь город, поскольку острой пикой ложилась за западной оконечностью скалы прямо на песчаные барханы.
Преодолев кольцевую площадь-стоянку вокруг гигантской скалы, Чиррут оказался у самой стены. На поверхность вело несколько подъёмных механизмов, но он, всегда избегавший давки даже в провинциальных городках, предпочёл подниматься пешком, тем более что подъёмник наверняка стоил денег, а Чиррут даже не знал, осталось ли у него хоть что-нибудь после Нилачалы. Серпантинная дорога отняла около полутора часов, зато у него было время и успокоить сердце, от волнения предстоявшей встречи норовившее выпрыгнуть из груди, и адаптироваться к высоте – а ещё больше – к энергетическому фону. В народе Джеда-сити называли городом пяти тысяч храмов, но Чиррут полагал, что с тех пор, как столице дали это имя, количество храмов должно было вырасти минимум вдвое.
В воздухе действительно витал дух паломничества, храмового поклонения, отшельничества, религии, мистики и веры, а храмам, пагодам, святилищам, церквям и другим ритуальным сооружениям и точкам не было числа. Чирруту даже показалось на мгновение, что он снова оказался в Нилачале – в один из главных религиозных праздников – только здесь всё звучало куда отчётливее и громче. Многие города пустынной луны были схожи между собой, но Джеда-сити в сравнении с Нилачалой шумела и беспокоила суетой так же, как сама Нилачала в сравнении с мирами его отшельнического уединения. Обилие звуков и запахов сбивало с толку, и Чиррут пробирался узкими каменными улочками буквально наощупь. Кругом толпились люди, галакты, животные, дроиды и другая техника, отовсюду раздавались звуки храмовых служб и голоса зазывал, рекламирующих очередную уличную еду, причитания попрошаек и недовольные крики торговцев, не поделивших покупателя или торговую точку.
Внезапно появившись из-за поворота, на узкую улицу высыпала толпа с барабанами и цимбалами, и Чиррут, вмиг потонув в шуме и потеряв ощущение пространства, едва успел отшатнуться от столпотворения, чтобы его не снесло и не раздавило этим людским потоком, ничего не разбиравшим на своём пути. Его прижимало к стене, когда вдруг откуда-то сзади высунулась рука и дёрнула за шиворот – Чиррут счёл весьма уместным послушно ввалиться то ли в распахнутую дверь, то ли в пролом в стене.
– Ты видишь, видишь Её? – запричитал над самым его ухом хрипловато-тягучий голос.
– Я не вижу ничего, я слепой, – сухо ответил Чиррут и обернул лицо к говорившему, чтобы тот мог увидеть его глаза. Хотя был ли там свет, чтобы он мог увидеть?
– Ты чувствуешь Её? Чувствуешь Силу? – не унимался незнакомец, принявшийся, к тому же, легонько встряхивать его за отворот рубашки. В уме Чиррута проскользнуло: может, он не в себе?
– У меня нет дара Силы и чувствительности к Ней. – Толпа снаружи не утихала, и выбираться на улицу прямо сейчас было небезопасно.
– Для этого не нужно ни глаз, ни дара, – всё суетился вокруг незнакомец, специфическим голосом и выговором напоминавший пауана. – Ты видишь эти линии? Они пронизывают всё. Это всё Она. Она сводит меня с ума…
Оставаться наедине с полоумным становилось всё менее приятно, и Чиррут, аккуратно стряхнув его руки со своей одежды, медленно высунулся в проём. Хвост толпы проследовал мимо, и Чиррут, мысленно помянув Силу, влился в редевший поток людей и направился вместе с ними – к центру города. На его счастье, странный незнакомец остался в своём укрытии.
Достаточно скоро Чиррут отстал от процессии – а может, она сама рассосалась по проулкам. Узкие улицы давали хорошее эхо от простукивания дороги шестом, и пробирался он достаточно уверенно, хоть и не слишком быстро. Солнце поднималось всё выше надо головой и становилось жарко – и когда его слуха достиг звук накачиваемой воды, он свернул на узкий тротуар. Торговка заполнила таз и вернулась за прилавок – прямо здесь же, у дороги. Заткнув посох за пояс и засучив рукава, Чиррут напился и умылся – прохладная вода с привкусом незнакомых минералов искрилась в заплетённых волосах и, охлаждая и щекоча, стекала за пазуху. Он сел на какое-то каменное крыльцо – прислушаться и передохнуть.
Чиррут уже понял, что Джеда-сити была куда более камерным городом, чем Нилачала, растянувшаяся во все стороны по щедрым глиняным пластам, каменным плитам и пескам. Джеда-сити стояла на плоской вершине горы, ограниченная со всех сторон отвесными обрывами и не менявшая контуров и размеров с самого основания. Здесь было больше высоких зданий, чем в провинциальных городах, но никто не назвал бы этот город многоэтажным. Казалось, что духовный уровень столицы находится в противовесе с уровнем технического развития – хотя последнее, впрочем, касалось всех городов Пустынной луны. Джеда-сити как никакое другое место Джеды напоминала старинный город давно ушедших тысячелетий: крошечные дома из камня и глины вылезали прямо из узких тротуаров и улиц и мостились один на другом, словно ласточкины гнёзда. Часть улиц были перекрыты сверху где шатрами, а где и полноценными надстройками, отчего улицы теряли чёткие контуры, и город становился похожим на муравейник. Значительная часть зданий была повреждена временем, но новые дома были такими же своеобразными и простыми, как старые – очевидно, жители мало беспокоились о том, чтобы город выглядел «современно». Местами на стенах виднелись полуоблупившиеся надписи на разных языках, включая древние, а также обсыпавшиеся фрески, рельефы, декоративные узоры… И всё это было компактно собрано вокруг узких улиц и маленьких площадей, что одновременно облегчало восприятие Чиррута и мешало ему – после просторной Нилачалы, бездонного горного неба Годавари и долгих лет отшельничества в мирах Светлой Стороны он чувствовал себя словно в игрушечном домике. По дорогам мёл песок и пыль, и звук непривычно распространялся в этом каменном лабиринте, многократно отражаясь от бесконечных углов, уступов и стен.
Чиррут сидел на камне, подстраивая восприятие под изменившееся окружение. Сложно было сказать про весь город, но конкретно здесь было куда более людно, чем в Нилачале – сравниться мог только центральный рынок. Мимо ходили люди и галакты, лилась разноязыкая речь – от родного джеда-до и общегала до бульканья и присвистов далёких от человека рас. Судя по всему, не в пример провинциальной Нилачале, животных здесь было не так много, зато время от времени проходили и проезжали дроиды, выдавая себя металлическим лязгом, сигналами и механизированной речью – и они казались совершенно лишними в этом городе, словно срисованном с голостраниц учебника истории.
Восприятие Чиррута отвлёк посторонний звук: в торопливых шагах прохожих он разобрал тяжёлое дыхание и грузную поступь животного. Бык?.. В Надии и Нилачале водились обыкновенные коровы и косматые джеддийские буйволы, а какие обитали здесь: нерфы, гауры, хайнаки? Животное тяжело прошествовало мимо, дыхнув на Чиррута теплом и запахом сена и молока, и, судя по звуку, заинтересовалось торговой лавкой. «Го-мата, го-мата, мата-пахале», – приговаривала торговка на незнакомом диалекте, копаясь под прилавком. Гаур – а судя по внушительным размерам, это был он – принялся чем-то чавкать и урчать от удовольствия. «И ты уж возьми, а то что просто сидишь» – женщина перешла на джеда-до. Через пару мгновений на сложенные жилистые ладони легло несколько лепёшек с ароматной овощной начинкой.
৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹
Чиррут шёл на восток, петляя лабиринтом улиц. Разноязыкие проповеди, храмовое пение, ароматы благовоний и цветов, запах ладана и камфары, звон ритуальных колоколов и барабанов, хлопающие на ветру флаги куполов – всё напоминало ему Нилачалу. Но в то же время всё здесь было по-другому, что-то витало в самом воздухе Джеда-сити, и Чиррут чувствовал это всем своим существом. – Да пребудет с тобой Сила других! – вдруг окликнул его мягкий мелодичный голос. Чиррут оторопел и встал как вкопанный. – Да пребудет с тобой Сила других! Чиррут обернулся на голос и встал к говорившему в пол-оборота. Благодушно улыбаясь, к нему подошёл невысокий галакт – по походке босых ног и специфически протяжной и едва заметно запинающейся речи Чиррут узнал молодого представителя расы гранов. Под мышкой у него была увесистая стопка брошюр, и он потянулся было за одной, но, увидев глаза Чиррута, прервал движение и сунул листовку обратно в складки длинного белого полотнища, которым безо всякого пояса была задрапирована его фигура. Граны вели свой род от полуразумных кинйенийских копытных и отличались миролюбивым нравом, а также склонностью к науке, культуре и религии. Однако тесные родовые связи и глубокая интегрированность и родную среду и родную природу делали их редкими гостями за пределами Кинйены и пары исторически населённых гранами анклавов. Поэтому Чиррут удивился: представителей этой расы он встречал только на виртуальных страницах аудиоучебников. Но ещё больше его удивило, что сказал незнакомец. – Да пребудет с тобой Сила других, брат! Ты нуждаешься в чём-то? Ты паломник? Приезжий? Я не видел тебя в городе. Чиррута как окатило водой посреди жаркого дня, а по груди и шее стали взбегать жаркие мурашки. Да пребудет с тобой Сила других. – Я странствую и ищу священные места, – ответил он, и голос немного подрагивал от волнения, а в горле пересыхало. Надо ли было подробно рассказывать о себе случайному встречному?.. – Тогда ты пришёл в нужное место. – Чиррут кожей ощутил его добрую и вдохновлённую улыбку. – На всей Джеде и во всём секторе Тераби нет такого обилия храмов, монастырей, церквей, культов и сект, прямо или косвенно связанных с Силой, как здесь, в Священном городе. Будь осторожен: здесь, как и везде, хватает обманщиков. Но ты не ошибёшься, если пойдёшь в Священный Квартал, пройдешь Путём Справедливости и посетишь Собор Освобождения. Хотя главная слава всей Джеды и всей Галактики – это, конечно же, Храм Кайбера. Храм Кайбера. Сердце забилось чаще. – Храм Кайбера? – переспросил Чиррут. – Да. Это святыня, равной которой нет в целом мире. Ни равных, ни подобных. – Восторженный голос грана дрожал и тянул отдельные слоги. – Храм Кайбера – это свет всей земли и всего неба, всего сущего и всего за пределами сознания. Я родился в Священном городе и с тех пор, как осознал себя, хотел стать послушником в этом храме – больше и не было, ради чего жить. Но оказалось, что по рождению я не могу даже войти в главный зал Храма – служители Храма Кайбера очень внимательно подходят к выбору послушников и даже рабочих – и я не мог даже служить им! Но я знаю, что рождён для этого. Я ушёл из дома, чтобы по всем улицам Священного города проповедовать славу Храма Кайбера – чтобы люди прикасались к чистоте и совершенству, чтобы сердца их очищались, а жизнь обретала высший смысл. Быть может, когда-нибудь я буду ездить по всем городам Джеды – и о славе Храма Кайбера услышит каждый! – Мне раньше доводилось слышать об этом храме, – осторожно сказал Чиррут. – А чем именно он так славен? И что особенного в кристаллах кайбера? – О-о-о, – протянул гран и блаженно закатил глаза. – Кайбер-кристаллы связаны с Силой. Чиррута как громом поразило. Кайбер-кристаллы связаны с Силой. Так вот оно что… А гран тем временем продолжал: – Кайбер-кристалл сам по себе служит мощным хранителем и источником Силы. В каждом небольшом камешке Её заключено столько, сколько бывает и не в каждом джедайском артефакте. Джедаи чувствуют Силу, но одарённых рождается один на десять миллионов. А Сила течёт в каждом, и каждый может прикоснуться к Ней. Сила вокруг кайбер-кристалла вихрится потоками, выходя из него и входя обратно. Она заполняет собой всё вокруг, включая сознание живых существ. Не каждый может вынести это, как не все могут смотреть на солнце. Но тех, кто носит кайбер в своём сердце, Сила забирает к Себе навсегда. Чиррут не мог вымолвить ни слова. Кайбер-кристаллы связаны с Силой. Кайбер-кристалл служит мощным хранителем и источником Силы. С одной стороны это звучало разумно – уж больно много разговоров о них было на Джеде – планете джедайской культуры и духовных практик. С другой стороны – почему он узнал об этом только сейчас?.. А в памяти тем временем начали всплывать наставления мастера Джинна. Он не говорил этого напрямую, но, сопоставив его рассказы с тем, что только что открыл ему отшельник-гран, Чиррут понял. Раньше джедаи самого первого ордена на Джеде использовали для своих световых мечей джеддийские кайбер-кристаллы, а позже, в эпоху, называемую Старым Орденом, перешли на кристаллы с планеты Светлой Стороны под названием Илум. Джедаи Старого Ордена пользовались наработками предыдущих поколений и были достаточно искушёнными в путях Силы. Илумские кристаллы были идеальными проводниками совершенной воли воинов Света. А первые джедайские культы Джеды ставили своей первоочередной целью понять и развить способности к Силе и научиться применять их во всеобщее благо и во славу Светлой Стороны. Кайбер-кристаллы Джеды укрепляли связь адептов с Силой и помогали им в постижении духовной науки. Илумский кристалл был камнем людей имеющих. Джеддийский кайбер – людей постигающих. У Чиррута закружилась голова – эти слова простого гранского проповедника были подобны откровению Силы. Пятнадцать лет выживания и попыток справиться с судьбой. Пятнадцать лет обучения практикам духа. Суммарно – тридцать лет в неосознанных и целенаправленных поисках света, поисках Силы. И он впервые услышал истину о кайбере только сейчас, хотя родился и вырос на Джеде. И теперь, всего две недели после того, как он вновь услышал это слово, он стоял фактически на пороге самого Храма Кайбера, источника и хранителя Самой Силы, сердца Священного города, сердца Джеды. Сила вела его этой дорогой, сам мастер Джинн вёл его, не оставляя одного ни на шаг. Рассеянно поклонившись отшельнику-грану, Чиррут продолжил свой путь. «Да пребудет с тобой Сила других!» – крикнул гран и улыбнулся ему вслед. Чиррут сжал в ладони кристалл кайбера, висевший на груди – сквозь слои ткани он отозвался холодным огнём. Судьба закручивала духовного воина в водовороте событий и знаков, и Чиррут следовал им, ибо вокруг не было ничего кроме воли и милости духовного учителя и Силы. Он шёл, не слыша ничего вокруг – сознание непонятно откуда словно взяло координатную сетку, и Чиррут следовал энергетическим линиям, не разбирая пути. Всё едино в Силе. Веди меня. Направь меня, и я отдам Тебе всё без остатка. Он преодолел практически весь город, и впереди оставалась только выдававшаяся в пустыню крупным тупым мысом восточная оконечность города, увенчанная, словно королевским бриллиантом, гигантский стелой Храма Кайбера. А внутри сначала еле различимо, но затем всё увереннее начинал биться пульс сердца Пустынной луны.৹৹৹৹৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春詠春詠春۶۶۶۶۶۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹৹৹৹৹
