Куколка

Каждый из нас вправе построить свою дальнейшую судьбу, вот и я построила. Моё яркое воображение сыграло со мной в игру... Может, и правильно сделало. Я бы не смогла вынести все эти дни в психушке. Но это так глупо... Реальность была заменена болезненно-сладкой фантазией на некоторое время. И вот я вернулась. Что делать теперь? Я уже смирилась с тем, что мысленно прожила за все эти дни, и стала считать воображение своей реальностью. Там я хоть была на свободе... А здесь... Теперь я буду коротать свои жалкие дни взаперти. В этих холодных, мёртвых, пропитанных безумием и болью стенах. Меня посадили на железный стул одной из самых дальних палат. Вокруг меня четыре одинаково уродливых стены, на потоке ритмично покачивается тусклая мигающая лампа. За соседней стенкой слышны чьи-то бессвязные разговоры, постоянно сменяющиеся на безумные завывания и плач. Это одновременно и пугает, и раздражает. Но безнадежность ситуации в том, что я совершенно ничего не могу с этим поделать. *** — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенным тоном спросил мужчина, сидевший на точно таком же железном стуле напротив меня. Блу... Как же я его ненавижу. Именно ему сбагрил меня мой отец, заплатив немаленькую сумму денег, чтобы я томилась в этом заведении, не имея на то никакой причины. Или уже стала иметь? Быть может, я обезумела настолько, что... Мужчина озадаченно на меня взглянул и, подождав еще несколько секунд и не услышав от меня ровным счетом ничего, схватил мою руку и крепко сжал. Я скривилась от отвращения и попыталась вырваться, но он не отпускал. — Я знаю, каково тебе здесь находиться, — его небесно-голубые глаза излучали понимание и доброту, но я прекрасно знаю, что это одна из его масок. Поэтому это меня ничуть не трогает, лишь на душе становится еще омерзительнее и тяжелее. — Если ты будешь хорошей девочкой, то сможешь избежать своей участи. А если продолжишь игнорировать меня, то ты долго здесь не протянешь. Я предупредил, — мужчина ещё пару секунд всматривался в моё лицо, после чего его красивое лицо обезобразила коварная улыбка, и он отпустил сдавленную руку. — Так что? Может быть, ты мне скажешь хоть одно слово за этот месяц, мм? Или это будет наша последняя встреча? — Блу вопросительно изогнул брови. Я потёрла сдавленную конечность и опустила пустой взгляд на стол, на секунду задумавшись. Последняя встреча? Он собирается меня убить? — Я не боюсь смерти, — говорю уверенно, поднимая взгляд и упорно прожигаю им мужчину, давая понять, что я не из слабых. По сути, мне уже нечего терять, но... Я бы не хотела покончить свою жизнь так глупо, загнувшись в стенах лечебницы для душевнобольных. Если смерть неизбежна, то нужно покинуть эту реальность красиво и... Так, чтобы твоя история не загнила, чтобы ее услышали. Мне определённо нужен слушатель, человек, с которым я смогу поделиться всем тем, что накопилось у меня внутри. Но я одна. Рыбка, отбившаяся от течения, падающая на самое дно навстречу неминуемой смерти. Но я ищу не смерть. Я ищу свободу. Свободу не найти на дне океана, она где-то на поверхности. Поэтому я должна, даже не так... Я обязана найти свободу! И я её найду! — Смерти ты может и не боишься, но ты и не её ищешь. Да, в тебе есть огонь, это яркое пламя, которое полыхает, несмотря ни на что, но каждый чёртов день оно тускнеет. И я помогу ему умереть намного раньше, если ты не будешь меня слушать. Я даю тебе неделю на размышления, — мужчина встаёт и задвигает за собой железный стул. — У меня слишком много серьёзных дел, но это не даёт тебе поблажку. Я слежу за тобой и всё-таки надеюсь, что мои слова не были пустым звуком... Блу забрал папку с документами и вышел из палаты. А за мной тут же зашли санитары и, подхватив за локти с разных сторон, повели в мою палату. Я одинокая рыбка? У меня никого не осталось? Ведь не было же никакой Эммы? Эмилии Горски? Даже Джокера? Выходит, что не было. Обидно и грустно... даже больно. Но всё-таки нормальный человек не стал бы выдумывать и сочинять свой тайный мирок, со своими героями и развитием событий, да так, что потом потеряться и забыть про настоящую реальность. Или же это не то чтобы свойство ненормальности, это могла быть разочарованность во всём, потеря самого дорогого и одиночество. Еще осознание того, что я нахожусь в психушке, эти транквилизаторы, успокоительные и всякого рода таблетки. Моя психика дала трещину и я, отчаявшись, стала сочинять. Да так, что уже и не вспомню, что из всего этого действительно происходило со мной, а что было вымыслом. Но одно я знаю точно. Этого не должен знать мой психиатр и кто-либо ещё. Это останется внутри меня, словно важная секретная тайна. Мне дали семь дней обдумать свое положение и сделать выбор, но я его уже давно сделала. Я не буду плясать под дудку Блу, этого синеглазого засранца. Я буду искать возможность обрести свободу, ведь я должна выбраться. Должна побороться за свою судьбу и начать жизнь с чистого листа. Вот какие мысли были в моей голове, вот чего я действительно хочу больше всего на свете. Я хочу свободы! Почувствовать тот дивный и славный миг, дуновение прохладного свежего ветерка прямо в лицо, а не спёртый душный запах палаты. Хочу в конце концов проснуться в своей кровати и никуда не бежать, не придумывать планов побега, не анализировать своё зарождавшееся безумие, не мечтать ванильными и розовыми мечтами о сладкой жизни, быть просто свободной от всего и не сковывать себя рамками. Как же всё это красиво звучит, хочется верить. И я буду верить! И я буду стараться! И я буду бороться! Ведь мне больше ничего не осталось.