Как надолго мы будем вместе

Я всегда пыталась подготовиться к подобному варианту. С ачжосси мы дотошно рассматривали все варианты: что делаем, если нападут на улице, если нападут в отеле, если нападут во время работы. Но практика это совсем другое рядом с теорией. Я просто смешалась. Сердце так громко бьется! – Чертяка! Ты же говорил, что хвоста не было! – в гостиной худой парень с темными волосами и необычным хриплым голосом обращается к блондину, который недоуменно пожимает плечами. – Ахренеть! Когда выберемся – я тебя научу, как от хвоста уходить! – яростно сверкает глазами и бросает: – Намджун, Чимина беру я с Хоби. Парень с пшеничными волосами кивает: – Мы прикроем. Тэхен, посмотри, они нас окружили или нет. – Блондин кивает и выбегает из комнаты. – Джин, забираешь Гоын, и уезжаете в штаб. – Что меня удивляет, так то, с каким спокойствием он раздает команды и ведет себя. Поневоле я вслед начинаю приходить в себя. Так. Во-первых, ищем ачжосси. Во-вторых… – Доктор, я вас пригласил, – тут я удивленно поднимаю на Намджуна глаза, – я вас и выведу. – Я удивлена подобным отношением. Я каждый раз полагалась только на себя и на Минчжуна-щи. Меня трогают за плечо, я быстро оборачиваюсь и с облегчением узнаю лицо Минчжуна-ачжосси. – Сделаем все, как вы скажете, – смотрит ачжосси на пшеничноволосого. – Что собираетесь делать? – со знанием дела спрашивает он. – Все сидят у парадного входа. Но это пока, – с неутешительными новостями возвращается Тэхен. На это Намджун усмехается. – Сделаем для наших друзей маленький фейерверк. – От этой ухмылки у меня резко пробегают по спине мурашки. Этот Тэхен по-настоящему безумен. Такие мысли приходят после того, какое шоу он там устроил. Не думаю, что когда-нибудь смогу это забыть. (двумя часами ранее) Распределив дальнейшие действия, мы все закрылись в комнате. Как можно дальше от двери. Нет, этот блондин по-настоящему безумен. И в этом безумстве страшно талантлив. Установка «фейерверка», иными словами, очень эффективной «бомбочки», как выразился сам Тэ, заняла не меньше пары минут. После установки Намджун намеренно начинает оскорблять тех, кто за дверью, и затем своевременно заходит в комнату и закрывает дверь. Клюнув на удочку, те бедные люди ломают дверь… Взрыв этой «бомбочки» был наверняка слышен на всю округу. Стекла все повыбивало, у нас-то более-менее нормально, самая опасная волна была именно в гостиной, куда те и забежали… Стоны, скрежет, запах дыма – я вдруг понимаю, что не хочу выходить из этой комнаты. – Тряпки к лицу! Все – за мной, – говорит Намджун и, прикрыв рукавом рот, медленно открывает дверь. Осматривается и затем делает движения рукой: можно. Вторым идет Тэхен – у него неописуемый восторг: похоже, все сработало идеально. Такое чувство, что его, возможно, покалечившего людей на всю жизнь, совершенно это не заботит. Третьим идущий Джин тащит за собой Гоын, которая на негнущихся ногах пытается не смотреть вниз, на тела. Следом парни ведут Чимина, мало реагирующего на хаос вокруг. Из-за дыма трудно дышать, но небыстрой кашляющей процессией мы двигаемся вперед, к выходу. Глаза моментально начинают слезиться, в горле стало противно и сухо и першит. Все-таки прохожусь глазами по пострадавшим, с облегчением понимаю, что руки-ноги у них на месте. Это радует. Не хочу, чтобы мне потом кошмары насчет этого снились. Наконец мы выходим из этого дома. С облегчением бросаем тряпки, которые так судорожно прижимали ко рту. Все жутко, с надрывом кашляем, конечно, наглотались дыма, чего еще ожидать! Хриплым севшим голосом Намджун бросает: – Джин, ключи? – На что розоволосый выуживает их у себя из кармана и бросает парню, другой рукой, держа Гоын в полуобморочном состоянии. Намджун ловит в воздухе ключи и направляется к темному фургону, рядом с которым еще припаркована иномарка. Похоже, тех, кто хотел наказать Намджуна с его командой. – Вот черт! Мы все поворачиваемся: Намджун в бешенстве смачно ударяет дверь машины. Наконец, я понимаю, почему он так разозлился. Шины проткнули! Уехать так просто не получится. Темноволосый наряду с Хоби, которые с двух сторон поддерживают Чимина, начинают громко материться. Тэхен виновато молчит. Один Джин невозмутимо пытается хоть как-то привести Гоын в чувство. Та совсем, похоже, ушла в себя: тихо плачет, закрывая ладонями лицо. – Я могу открыть иномарку, но смысл в том, что кто-то просто не влезет, – холодным злым голосом говорит Юнги. – Слишком мало времени на споры. Скоро будет полиция. Открывай машину, – лидер качает головой. – Джин с Гоын, вы едете с ними, – с нажимом продолжает Намджун. – Тэхен и я… – тут он поворачивается к нам. – Госпожа доктор и господин Ли, мы же можем рассчитывать на вашу помощь?.. Пока парни разбираются с машиной, я осматриваю швы Чимина и пытаюсь успокоить Гоын, которая сидит и держит за руку парня. – Все будет хорошо, – я говорю это и ложу ладонь на запястье Гоын. Та пытается кивать, но все равно плачет. – Скоро станет легче, поверьте, главное, приехать в спокойное безопасное место и там же хорошенько отоспаться, – продолжаю я тихим успокаивающим тоном. – Если бы не я, то этого всего не было бы, – шепотом отвечает девушка, я пытаюсь разглядеть ее лицо, но она слишком низко опустила голову. – Нельзя так говорить, Гоын-щи, – я делаю пожатие сильнее. – Ты ни в чем не виновата. То, что случается, просто случается. Это итог не только твоего поступка, но и множества чьих-то других. Внезапно я чувствую затылком тяжелый взгляд. Резко оборачиваюсь, и там вижу светящиеся пронзительные глаза Намджуна. Иномарка отъезжает и резко, с шумом исчезает за поворотом. А мы бежим к нашей машине, следом мчатся Намджун с Тэхеном. Когда мы уже пристегиваем ремни, слышим сирены. Полиция! Но мы уже едем, волноваться не о чем. На вопрос, где их высадить, Намджун кивает на первую попавшуюся остановку. – Еще свяжемся, – на этой загадочной ноте он захлопывает дверцу, и мы отъезжаем. Остальное время мы с ачжосси едем молча, я пытаюсь сосредоточиться на дороге, но мысли упорно возвращаются к произошедшему. – Они довольно авторитетны, – наконец пробивает тишину ачжосси. – Надеюсь, эти разборки нас не коснутся, – задумчиво продолжает он. Я поворачиваюсь к нему, не понимая смысла. – Сами того не понимая, мы попали, похоже, в их проблемы. Те парни… которые попали под взрыв, начнут расследовать, будут сопоставлять события, наверняка, у них есть информаторы в полиции… Хана, запомни, ты ничего, НИЧЕГО не знаешь. У меня резко начинает мутить. – Они могут выйти на меня, на тебя. Хоть я и старался обойти камеры, но никогда не предусмотришь все… – качает головой. – Будем ждать, что произойдет дальше. – Просто держи телефон рядом и брата тоже. – В горле сухо, и я просто мелко и часто киваю. Боже. Во что мы ввязались? Милое, доброе воскресенье… – Нуна! Просыпайся! Нуна! Я каким-то чудом разлепляю свинцовые веки. В глаза резко бьет яркий свет, от чего я охаю и ныряю в одеяло. – А-а-а, ты что делаешь, Мину-я! – Я перекатываюсь так, чтоб солнце било в спину. Почти всю ночь я не спала, продумывала план действий на черный день. Только к рассвету меня все-таки разморило. – Ты опаздываешь! Через пару секунд: – ЧТО-О-О??!! – БЛИН Я ЖЕ СЕГОДНЯ РАБОТАЮ!!! За пару минут попыталась (ну, я хоть попыталась!) привести себя в порядок, оделась в то, что под руку попало. До начала смены – полчаса. Жуть! – Нуна, это твой завтрак! – Братишка мило улыбается и сует в руку пакет. Проверять смотреть нет времени – я уже бегу на остановку. Главное, чтоб автобус приехал вовремя! Мне повезло! Ждала только пару минут – считай, уже приехала. – Я здесь! – кричу на бегу коллегам по работе и, не останавливаясь, добираюсь до подсобки. Переодевшись, быстро выхожу. Я очень довольна собой: не влепят штраф, и даже успела завтрак взять с собой! Рабочий день подходит к концу, от сегодняшнего огромного наплыва людей я уже валилась с ног. С облегчением смотрю на часы: без пяти минут восемь! Слава Богу, осталось всего-то ничего. За день не успела ничегошеньки в рот положить, только сейчас вспоминаю, что Мину дал мне пакет с едой. Стойко дождавшись положенных восьми часов, со спокойной совестью иду переодеваться и далее выхожу. На улице тепло и свежо, я уже предвкушаю, что покушаю сейчас, как случается то, из-за чего изменится буквально все. На противоположной стороне дороги стоит припаркованный черный внедорожник, рядом две фигуры. Я узнаю их, наверное, из тысячи. Быстро иду к ним, часто оглядываясь, – не хватало чтобы меня с ними увидели. Ненавижу расспросы. – Босс хочет тебя видеть, – без обиняков и ненужных приветствий говорит самый главный из них, мужчина лет тридцати, очень подтянутый, в черном дорогом костюме. – Садись. В висках стучит, скрепя сердце залезаю в машину, на заднее сиденье. Оба охранника быстрым движением уже садятся, пристегивают ремни. Быстро отправляю Мину SMS, что буду дома позднее, чем планировала. Машина стремительно набирает скорость: мы выехали на автостраду. Это второй раз, как я еду к Пак Гюхвану. Именно ему отец задолжал, не найдя его, Пак Гюхван распорядился, чтобы меня привезли к нему. Что ему на этот раз нужно? Что-то подсказывало мне, что все это связано со вчерашним выездом. «Ты ничего, НИЧЕГО не знаешь». Надо сконцентрироваться. Подъехали к очень крутому клубу, снаружи куча людей, которые хотят попасть внутрь. Главный и я выходим из машины, она отъезжает. Пак Гюхван – владелец этого клуба, так что нас очень легко пропускают. Сразу же нас проводят в VIP-зону, на третий этаж, тут охрана останавливается, и я захожу одна. – О, Хана-я! – мелодичным баритоном восклицает Пак Гюхван и по-мальчишески широко улыбается. Внутри при виде этой улыбки что-то во мне переворачивается. Этот человек опаснее всего, когда улыбается. Противореча стереотипам, что боссами всяких группировок, являются большие толстые дядьки, видевшие много жестокого, Пак Гюхван молод и выглядит модно и ухоженно. Он много улыбается, он часто посещает салоны, одежда – всегда дорогая и стильная. На первый взгляд это красавчик-чеболь, который доволен жизнью и берет от нее все, но есть в нем что-то неправильное. Резко проявляющийся и так же исчезающий блеск ненормальности во взгляде, когда он думает, что на него никто не смотрит. Или жестокая складка в уголке рта, которая сразу показывается, когда он не улыбается. Этот человек – актер, чьим словам верить нельзя. – Ты пришла так быстро, я тебя не ждал, – продолжает Пак Гюхван, жестом приглашая сесть на напротив стоящий диван. В комнате он единственный мужчина, буквально обвившись вокруг него, сидят три девушки, одетых в как можно более откровенные наряды. Я клоню голову и сажусь. – Хана-я, – теперь тоном доброго старшего брата, – как твои дела? Слышал, ты очень популярна в последнее время, – и изучает мою реакцию. – К следующей неделе плата за этот месяц поступит на ваш счет, – смиренно отвечаю я, изучая колени. – Хана-я, прошлой ночью… – он выдерживает паузу, – прошлой ночью мои очень близкие друзья попали в очень серьезную ситуацию, – теперь тон встревоженного доброго дядюшки. – Они попали в очень крупную переделку, даже не знаю, как они смогут из этого выбраться, учитывая, что трое из них останутся без глаз и без ноги. Я продолжаю молчать. – Убирайтесь, – шипит он, и девушки быстро удаляются. Атмосфера моментально становится тяжелее, я прям чувствую, как он начинает обволакивать всю комнату. – Некоторые отравились, но, к счастью, их жизни уже ничего не угрожает. Так вот, Хана-я, зачем я тебе все это рассказываю… Что ты об этом скажешь? Медленно-медленно поднимаю голову и отвечаю: – Я ничего не понимаю, не знаю, как вам помо… Вдруг резкий хлопок – Пак Гюхван ударил по столу. – Хватит, – уже холодным голосом говорит он, – я спрошу тебя еще раз, Ли Хана. Я ведь знаю, что вчера у тебя был вызов. И ты выезжала. Я наводил справки, но никто ничего не видел, все покрывают кого-то, Ли Хана. Кто-то взорвал моего дражайшего кузена и хочет остаться безнаказанным, – здесь Пак Гюхван срывает маску, в голосе звучит неприкрытая угроза, – так что я спрошу тебе еще раз. Куда и к кому ты выезжала? Говори адрес и имя. А взамен, – теперь он чуть ли не мурлычет, – я прощу твой долг, полностью… И твой брат, и ты будете жить счастливо, ты сможешь вернуться к учебе, как ты планировала, ведь у тебя такие хорошие задатки. Все говорят, что ты очень талантлива. Как ты думаешь? Это ведь очень выгодная для тебя сделка. Ты мне ма-аленькую крошечную инфу, а я тебе – безоблачное будущее и спокойную совесть…