Фрэнки

Фрэнк сидел в своей комнате и слышал, как его мама кричит на отца. Она чуть ли не срывает голос, она плачет и громко всхлипывает. — Убирайся из моего дома! — кричит Линда, швыряя в мужа какой-то флакончик, что она схватила с тумбы в коридоре, — Уходи! Я подам на развод! Я засажу тебя за решетку! Как ты посмел притронуться к Фрэнки?! Айеро-младший слышит ее. Он закусывает губу, крепче поджимая колени под себя. Все тело ужасно ломит, глаза болят от слез, позвоночник болит, задница болит так, что ему казалось, что проще сейчас просто умереть. Фрэнк возненавидел его. Возненавидел этот дом, эту комнату и эту постель, на которой осталось несколько пятен крови. Теперь Фрэнки всегда будет помнить то, как его родной отец, не церемонясь, впечатал сына лицом в подушку, принявшись бесстыдно лапать его. Он говорил, что Фрэнк плохой мальчик. Он говорил, что он красивый. Говорил, что он не сделает Фрэнку больно. А потом он сделал это. Он сломал Фрэнки чертову жизнь, разбил веру в то, что все ее могло быть нормально. Он велел ему не кричать, велел даже не издавать каких-либо звуков, потому что тогда Фрэнки сильнее расстроит мамочку. «Ты не должен кричать, Фрэнки, — говорил он, тяжело дыша и раздвигая ноги Айеро в стороны, — Ты не должен кричать, а то мамочка будет бояться!». — Уходи! — вопит Линда, а мужчина, надевая пальто, чуть ли не вылетает за дверь. Линда Айеро тяжело дышит, утирая слезы со щек, а потом, как будто опомнившись, летит в комнату сына, — Фрэнки! — кричит она, падая на колени возле кровати Айеро. Тот даже немного пугается, превзойдя боль пытается поднять маму на ноги, — Господи, какой же я была глупой! Прости меня за это! Прости, что не поняла сразу, что он хочет этого! — Хватит, мама, — говорит Фрэнк, наконец, подняв женщину на ноги, — Прекрати. Ты не могла знать, — всхлипывает он, — А теперь я хочу в душ, понимаешь меня? — Нет! — вдруг кричит она, хватая сына за локоть, — Нет! Я не позволю тебе убить себя! — Что?! Я не собираюсь себя убивать! Я завтра перееду к Амиру! Дай мне сходить в чертов душ! — повышает он голос, а Линда, опешив, отпускает сына, отойдя к двери, — Прости, мама, — говорит он мягче, — Ты просто несешь чушь. Она поправляет юбку, убирает локон волос за ухо и, едва сдерживая слезы, говорит. — Ты останешься со мной. Ты не пойдешь к нему. — Нет, пойду, — отрезает Фрэнк, — Я не хочу больше находиться в этой комнате. И в этом доме. Она кивает. Закрывает лицо руками, всхлипывая. Ей плохо. Фрэнк видит, что это так. Но тут он больше не хочет находиться. Никогда в жизни. Айеро быстро хватает свое полотенце, собирается было выйти из комнаты, но дверь с грохотом захлопывается прямо перед его носом. Фрэнки кидает полотенце на пол, пытается открыть дверь, но она оказывается закрыта снаружи. — Мама, открой, — просит он, не сильно ударяя кулаком по гладкой поверхности двери. Линда молчит. Фрэнку кажется, что она вообще ушла, — Открой! — повышает он голос. Женщина молчит. На глаза Фрэнка наворачиваются слезы. Она что считает его за сумасшедшего? Он теперь будет вечно сидеть под замком, как какое-то опасное животное? — Выпусти меня! — он ударяет по двери уже сильнее. Слышит, как его мама вскрикивает, — Выпусти! Почему ты так поступаешь?! Мама! — Завтра я приведу сюда Святого Отца. Он освятит дом, комнату и постарается помочь тебе. — Нет! Никогда! Я ненавижу тебя! — кричит Айеро, хорошенько пнув дверь, — Ненавижу! Не смей этого делать, слышишь?! Если ты сделаешь это, то я сойду с ума! Мама! — женщина, громко рыдая, куда-то уходит, — Нет! Не смей уходить! Выпусти меня отсюда! — Фрэнк ударяет по двери кулаком, медленно оседая на пол, — Ты тоже грешила! Ты тоже грешница! Я не хочу, чтобы Святой Отец даже приближался ко мне! Я убью себя, если ты позволишь ему! Он понимает, что она больше не слышит его. Фрэнки прислоняется спиной к двери, закрывает лицо руками и тихо шепчет. — Все хорошо, Фрэнк. Амир заберет тебя завтра. Не нужно переживать. А твой отец умрет. Небесный Отец накажет его, как наказывает всех грешников. «Здравствуй, Фрэнки, — противный, скрипучий голос, чем-то напоминающий Фрэнку голос его отца, звучит в его голове. Так четко и громко, что Айеро даже пугается, — Не нужно бояться. И главное, не вздумай кричать. Не нужно, а то мамочка будет бояться!». *** — Фрэнки, — зовет Амир, медленно входя в комнату, которую он уже чуть больше недели делит с ним, — Ты не голодный? Ты очень плохо ешь. — Нет, спасибо, — отзывается Айеро, сидя за столом с комиксов в руках, — Я не голодный, Амир. Правда. Ходжес вздыхает. Фрэнк еще никак не может выкинуть из своей головы то, что случилось. Он, конечно же, рассказал. Рассказал все. То, что отец сделал с ним, то, что мать закрыла его в комнате, даже не дав смыть с себя всю дрянь. А Амир винил себя. Он знал, что отчасти виноват. Если бы он не ушел так рано, если он сразу забрал его к себе, то ничего бы не случилось. А теперь ему страшно смотреть на своего Фрэнки. Он похудел, перестал нормально ходить на занятия, постоянно приглашая Боба сюда. Брайар предложил попросить мать подать в суд на отца, и тогда-то Айеро сказал самое главное, что должен был сказать всем. Линда не захотела этого делать. Она передумала тем же вечером, все взвесив. Она сказала, что ей не очень хотелось всех этих судебных разбирательств, сказала, что не хотела бы снова и снова напоминать Фрэнку об этом. Она сказала, что разведется с ним, как только придет время, а пока она попросила Фрэнка все понять и постараться забыть о том, что случилось. «Да, черт возьми! — кричал Боб, как только узнал обо всем этом, — Забудь об этом, Фрэнк! Тебе всего семнадцать лет, все еще впереди! А то, что твой больной на голову папаша трахнул тебя, так это вообще ничего! С кем не бывает?!» — Фрэнки, — Амир медленно подходит к парню, — Послушай. Я хочу поговорить с тобой, бельчонок. — Нет, не надо, — говорит Фрэнк, отрываясь от чтения комикса, — Я буду в порядке. Со временем. — Но ты не в порядке. Мне больно на тебя смотреть. И я себя виню в том, что не смог помочь, понимаешь? Я тогда сидел дома, смотрел какой-то сериал, а этот ублюдок… — Нет! — вдруг повышает голос Айеро, — Не смей! Не говори о нем больше! Никогда! — он оборачивается на Амира, в глазах его блестят слезы, — Никогда, слышишь?! Ходжес всхлипывает и обнимает Фрэнка, поцеловав его в макушку. Он обнимает парня в ответ, ткнувшись в его плечо и вдыхая приятный запах. Фрэнку хорошо рядом с ним. — Я схожу с ума, — шепчет Фрэнки, — Я схожу с ума, Амир. Иногда я слышу, как кто-то говорит со мной. Иногда мне снится он. Я пытаюсь проснуться, пытаюсь открыть свои чертовы глаза, но у меня ничего не получается. И каждый раз он смотрит на меня, улыбаясь. Он подходит ко мне, трогает меня, а я не могу ничего сделать. Мне страшно. Я сойду с ума. — Нет, — говорит Амир, — Не сойдешь, Фрэнки. Я не позволю. У нас все будет хорошо. Я никогда тебя не оставлю. Никогда. Я всегда буду рядом. Ну, а если ты и свихнешься, то ты станешь самым красивым безумцем на планете. Фрэнки улыбается. Амир улыбается тоже. — Пообещай, что никогда не бросишь меня. Никогда не уйдешь. — Обещаю, — говорит Амир. Тогда ни он, ни Фрэнки еще не знали, что ему придется нарушить это чертово обещание. *** Прошло почти три месяца с того момента, как Фрэнк стал жить с Амиром. Он уже и не вспоминал своего папу. Изредка ему снились плохие сны, но Амир всегда был рядом. Им было хорошо вместе, они гуляли, вместе ходили в школу, вместе общались с Бобом. Айеро был у матери всего пару раз. Отношения у них никак не могли прийти в норму. Линда просила сына вернуться, но тот наотрез отказывался от этого. Он никак не мог привыкнуть к тому, как она смотрит на него, как, временами крестится, когда Фрэнк проходит мимо. Но обиднее всего было то, что Линда превращалась чуть ли не в религиозного фанатика. Столько икон Фрэнк никогда не видел в их доме, а мама постоянно молилась Богу, когда видела Амира. Она даже раньше так не делала. Фрэнки даже казалось, что его мама сходит с ума. Но он надеялся, что это не так. Потому что если кто и должен сойти с ума, то это он. Но не его мама. Самый красивый человек на этой планете. — Почему ты не хочешь жить со мной? — однажды спросила она, смотря за тем, кто Фрэнк убирает свою гитару в чехол. У него никак не было возможности забрать свою малышку, а теперь у него дошли руки, — Я люблю тебя, Фрэнки. Твой отец больше никогда не пересечет порог этого дома. — Нет, мам, я не вернусь. Я боюсь, что ты будешь топить меня в святой воде и закрывать на чердаке, чтобы я молился. Почему ты вдруг стала настолько верующей? Ты в церковь-то редко ходила всегда, — говорит он спокойно, — Я правда этого не понимаю. — С тех пор, как твой отец осквернил это место! С тех пор, как он изнасиловал тебя! — Фрэнк вздыхает и накидывает чехол с гитарой на плечо. Собирается уходить. Во дворе его ждут Амир и Боб, — Нет! Не уходи! — кричит она, хватая сына за плечо, — Не уходи, Фрэнки! — Отстань, — бросает он, быстро направившись к выходу. — Бог накажет тебя! — кричит она ему вслед, выбегая на крыльцо. Боб и Амир удивленно оглядываются на нее, — Накажет! Ты не ценишь то, что у тебя есть! Я умру тут одна, а ты будешь дальше жить в свое удовольствие! Он накажет тебя, Фрэнки! — повторяет она, — Заберет то, что ты любишь! С того момента прошла почти неделя. А в городе стало все не очень спокойно. Молодых девушек и парней находили убитыми. Убийца, который так внезапно появился в Беллвилле, кажется, прижился тут. За неделю пропало около трех человек. Двух уже нашли на окраине городе. Одной из жертв оказалась девушка, с которой Фрэнк учился в одной школе. Он часто видел ее. Не сказать, что она была достаточно милой и доброй, но она ему и не делала ничего плохого. Иногда она хихикала со своими туповатыми подругами, когда видела Амира и Фрэнка, целующихся где-то за школой. Она строила из себя чуть ли не королеву, никому не получалось поставить ее на место. Никому, кроме какого-то неизвестного убийцы. Ходжес очень переживал за Фрэнка. Он всегда поздно возвращался с занятий, потому что потом ему приходилось ехать на занятия по гитаре. Не то, чтобы он плохо играл, но ему хотелось делать это еще лучше. Фрэнки казалось, что он испытывает чуть ли не оргазм, когда зажимает струны на своей малышке. Он представлял себя рок-звездой в те моменты. Ему казалось, что своей энергией он сможет разгромить все. И если бы у него была группа, то одногруппники, наверное, постоянно бы жаловались на него за чрезмерную активность. Он любил играть, а Амир безумно переживал из-за того, что занятия поздно заканчиваются. Ходжес приходил домой еще засветло, а вот Айеро только после того, как наступала темнота. И каждый раз, когда он задерживался где-то, у Амира начиналась просто паника. Он сидел и смотрел новости, надеясь на то, что не услышит того, что его Фрэнки нашли где-нибудь задушенным или застреленным. И тогда Амир придумал. Возможно, это была какая-то глупость, возможно, что даже немного ребячество, но он взял две маленькие бумажки и написал на них парочку предложений. Фрэнки на тот момент был уже дома. Он готовил себе какие-то вегетарианские блинчики, когда Амир оторвал его от этого занятия, крепко прижав к себе. — Эй, у меня сгорит! — возмутился Айеро, но вырываться не стал, — Что ты делаешь? Горелое есть собрался? — Да, собрался, но у меня есть серьезный разговор. Можешь продолжать готовить, я не буду мешать. Фрэнки разворачивается в плите, переворачивает блинчики, снова смотрит на Амира. Тот улыбается и говорит. — Ты же знаешь, то в городе сейчас не очень безопасно, да? — Фрэнк закатывает глаза. Они разговаривали на эту тему уже раза три. И каждый раз Ходжес просил прийти домой пораньше, — Не надо закатывать глазенки, я серьезно, — говорит он. Голос его становится тревожнее. Он терпеть не может того, что Фрэнк иногда ведет себя так отвратительно, — У меня возникла идея сегодня, — он вытаскивает из кармана домашней рубашки маленькую записку, протягивает ее Фрэнку. Тот берет ее, смотрит на своего парня, а потом, словно поняв, что от него требуется, читает. — «Меня зовут Фрэнк Айеро. И если вы нашли меня мертвым, то позвоните Амиру Ходжесу», — глаза Фрэнки широко раскрываются, он кидает бумажку на пол и чуть ли не отскакивает от своего парня, — Это что такое?! — Послушай, у меня тоже есть такая штука. Если, не дай Боже, с кем-то из нас что-то случится, то мы сразу узнаем об этом. Понимаешь? Раз мы не можем друг друга уберечь, то, наверное, там придется сделать так. — Да?! А ты уже заранее готовишься к тому, чтобы умереть?! Ты хоть представляешь, что теперь я буду испытывать, каждый раз, когда ты будешь мне звонить?! Нет?! — кричит Фрэнки, размахивая руками. Почему-то ему стало страшно. Он просто представил то, как Амир лежит в луже собственной крови, а кто-то уже набирает номер телефона Фрэнка, чтобы сообщить об этом, — Зачем это нужно?! — Затем, что мы первые узнаем о том, что случилось! У меня нет никого, кроме тебя! — Амир редко повышал голос, но сейчас он именно кричал, — Мама, уличная проститутка, умерла из-за какой-то половой инфекции! Отец в тюрьме! Нет у меня никого больше, слышишь?! — Прости, — шепчет Фрэнк, — Я знаю все это. Я тебя правда очень люблю, Амир, но… — Пообещай, что ты будешь носить это дерьмо с собой. Просто пообещай мне, — просит он, а Айеро, минуту поколебавшись, тихо произносит. -Обещаю. *** Следующая неделя стала самой ужасной неделей в жизни Фрэнка. Амир нашел себе подработку, все было так хорошо. Парни были счастливы. Того убийцу еще не поймали, но давал о себе знать все реже и реже. Кажется, он либо сдох где-то в канаве, либо просто ушел в другой штат, потому что в Джерси ему уже надоело. И так уж получилось, что дело стало близиться к Дню Рождения старшей сестры Амира. Она не очень любила Фрэнка, но старалась делать вид, что уважает выбор своего брата. У нее это плохо выходило. Она грубила, язвила и просто часто не пускала Айеро даже на порог. Кажется, она просто устала делать вид, что ей все равно. Ходжес даже пару раз напрочь разругался с ней из-за Фрэнка. Она кричала что-то про то, что он предпочел какого-то мальчишку с несчастной судьбой своей семье. И конечно же, на День Рождения Алисии Фрэнки не собирался идти. Зато Амир был уже готов. Он даже волосы в хвост собрал по этому поводу. Он редко это делал и щеголял по дому с распущенными волосами. А потом Фрэнки находил их везде, где только можно. Амир уже несколько часов собирался выходить из дома, но что-то ему постоянно мешало. По его словам, он просто еще не готов, но Фрэнк видел, что он просто не хочет идти. И Айеро было забавно наблюдать за тем, как его парень уже несколько минут вертится перед зеркалом и пытается оттянуть время своего выхода из дома. Алисия звонила уже несколько раз, торопила брата, говорила, что тот тогда уедет очень поздно, но Амир просто ленился. И пока его не поторопил Фрэнки, он даже и не думал прекращать смотреть какой-то боевик. В итоге, ушел парень только через несколько часов, пообещав приехать к двенадцати ночи. Но он не приехал. Ни в двенадцать, ни после двенадцати, ни в час. Фрэнк не находил себе места, никак не мог уснуть, постоянно бродил туда-сюда по дому. Пытался почитать книгу, что сначала у него хорошо выходило, но потом он понял, что на часах уже почти четыре утра. Айеро схватился за телефон, попытался дозвониться. Нет ответа. Может, он остался ночевать у сестры? Наверное, это так. Он просто не стал поздно выходить из дома. А почему тогда не позвонил? Ответа на этот вопрос у Фрэнка не было. Он даже предположить ничего не мог. «Хэй! — кричал голос в его голове. Он приходил очень редко, но каждое его появление потом грозило перерасти в истерику у Фрэнка, — Фрэнки, а где же твой мальчик? Пропал, наверное. А вдруг кто-то постучит тебе в дверь, ты откроешь, а там твой папаша. Он пройдет сюда и прикажет раздвинуть ноги. Ах да, и ты не должен будешь кричать! Ты же помнишь об этом?». Айеро молчит, старается сделать вид, что он ничего и никого не слышал. Голоса он больше не слышит, кажется, он быстро сдался. Зато он слышит, как за окном начался дождь. Фрэнки любил дождь. И, почему-то, он вспомнил, что любит гулять по кладбищу. Это странно. Он помнит, что когда был маленьким, ему с мамой пришлось поехать на кладбище, на похороны маминого друга детства. Фрэнк уже не помнит почему он умер, но помнит, что видел, как какой-то мальчик, весь в слезах, бежал по дорожке, не так далеко от того места, где они с матерью стояли. За ним, смеясь и спотыкаясь, бежал еще мальчишка. Было видно, что он младше. Они быстро скрылись где-то за кустами и больше Фрэнк их не видел. Он видел потом, как туда прошел какой-то взрослый мужчина, зовя кого-то по имени Джерард. Эти воспоминания иногда всплывают в его голове. Это кажется Фрэнку странным, потому что он больше никогда не видел этих мальчиков. Даже в школе. Хотя он уверен, что они оба учились там же, где и он. Примерно в половине шестого у Фрэнка, наконец, зазвонил телефон. Айеро тут же кинулся к нему. И, едва завидев на нем имя своего парня, тут же ответил, забыв обо всем на свете. Однако голос, который с ним заговорил, принадлежал далеко не Амиру. — Его нашли мертвым около часа назад. Сейчас его тело в морге, — сообщил какой-то мужчина, — Мы нашли у него в кармане записку, в которой говорилось, чтобы мы звонили Вам. Вы должны приехать на опознание, мистер Айеро. Эй, Вы меня слышите? Нет, Фрэнки его не слышал. Он выронил телефон из рук, медленно отступая к дивану, который мог бы спасти его от жесткого приземления на пол, но не спас. Фрэнк падает на колени, утыкается лбом в пол, ударяет по нему кулаком и кричит. — Нет! — еще удар, — Нет, пожалуйста! Это не он! Пожалуйста, пусть это будет не он! — из глаз брызнули слезы, Фрэнки буквально терял сознание от того, что захлебывался ими. Этот человек спас его от всего того безумия, которое происходило последнее время, а теперь что? — Это ты виновата, мама! Ты сказала, что Он заберет у меня что-то дорогое! Ты! Я ненавижу тебя! Через час к Фрэнку приехал Боб и Джамия. Они вместе пытались привести Айеро в себя, пытались сделать так, чтобы он перестал строить страшные догадки, хотя они и сами все понимали. Амир умер. Почему-то никто в этом даже не сомневался. Никто, кроме Фрэнка. Днем Боб и Джамия повезли Фрэнка на опознание. И Айеро узнал в том, что осталось от человека, того, кто спас ему жизнь, того, кто подарил ему лучшее время жизни. Узнал по волосам и какой-то маленькой подвеске, которую тот всегда носил с собой. От лица мало что осталось. Его превратили в кровавое месиво. Глаз у трупа не было, половины щеки тоже. Фрэнки кричал, сидя на полу в морге, а сотрудники с ужасом и неким сожалением смотрели на убитого горем парня. Он не хотел уходить. Он не хотел верить в то, что это Амир. Его Амир. Эта груда мяса на столе, не может быть Амиром. Но это был он. И Фрэнки понял это только тогда, когда Боб с трудом вытащил его в коридор и усадил на какой-то пластмассовый стул. И уже через пару часов в голове Фрэнка зародился маленький корешок безумия, который, впоследствии, стер из его памяти все страшные события, которые пришлось ему пережить. Именно тогда Фрэнк забыл, что его зовут Фрэнк Айеро. Именно тогда он подумал, что, наверное, убивать и делать людям больно, как-то может заглушить свою боль. И именно в тот день он пообещал себе, что отомстит всем, кто сделал ему больно. И начнет он со своего папочки. Когда будет готов. Именно в тот день в городе Беллвилле появился новый серийный убийца, о котором пока не гремели новости, который пока никого не убил. Но уже тогда он стал называть себя Фрэнки.