Плёнка Полароида

♫ Halsey — Castle       Белый шум под поверхностью век. Танцы теней. Старуха Птица возвращается в мир.       Птица снова насмешливая, проницательная и смертельно добрая. От её могущества покалывает в кончиках пальцев. Сложно отыскать где-то подобное ей древнее могущественное существо.       Она безропотно нежный ребёнок Юга, женщина, повенчанная на Севере, мужчина, влюблённый в свою тень, старик, прощающийся с великим Миром.       И каждый раз возвращающийся к нему в новом облике.       Танцы теней продолжаются.       У Птицы широкое крыло, белое, упругое и до одури сильное. В нём бьётся мощь и власть. И в просветах между чаячьими перьями — фенолфталеин, окрашенный в Гадюку.       Гадюка злая. И этот текст совсем не о Птице. У каждой медали есть оборотная сторона.       У Гадюки по венам сердце гонит оксид серы. У Гадюки широкий рот — тёмно-вишнёвая нитка с узлом. У Гадюки кожа — белое молоко, а под бугорком позвонка у основания шеи изящная вязь на старом языке Севера.       «Хищный зверь».       Гадюка — крепость. Со стенобитными орудиями, каменоломнями, каторгами, пушками, катапультами и огромными чанами, полными кипящей смолы. Гадюка пьёт кипяток и морщится от холода.       Холод в ней бессмертен. Холод пожирает её изнутри.       Она умывается серной кислотой и ест стекло. Она воет от тоски, рисует в воздухе камелии и клематисы, и воздух пружинит под её пальцами, а камелии и клематисы перебивают ядовитый запах ртути из её распахнутой пасти.       Ртуть пахнет гранитом и мрамором, холодом и одиночеством бунинских аллей.       Гадюка носит чёрное и блестящее. Рисует жирные завитки стрелок на прозрачных веках и красит волосы в ядовито-розовый. Заплетает тонкие мятые косы из выжженных краской волос. Втягивает щёки, чтобы её слегка приплюснутая мордочка с острым маленьким носиком казалась хоть немного вытянутой. Плоской подошве предпочитает каблуки, людям — вещи, жизни — странное, почти наркотическое состояние анабиоза.       Брови у неё как две тёмные нитки. На глазах, слегка подтянутых уголками к вискам, почти нет ресниц. Она смотрит долго, не мигая. Когда один её тёмный, как мокрая слива, глаз медленно поворачивается в сторону, то другой, голубоватый, почти обесцвеченный, абсолютно без движения смотрит прямо перед собой.       Гадюка спит, свернувшись в клубочек, и её холодное тело даже за целую ночь не согревает шелковых простыней. Постель после неё всегда остаётся простывшей.       Гадюка любит золото за его тёплый и живой отблеск, любит его тяжесть, оттягивающую мочки ушей, налитую силой и властью. Весомостью.       Гадюка строит свою жизнь тщательно, складывая её по кирпичику. Она с придирчивостью отбирает лучший стройматериал.       В её доме нет уюта, а дети Гадюки не любят и не хотят помнить своей матери.       Гадюка двигается медлительно, плавно. И только перед броском неведомая древняя сила швыряет её тело навстречу теплу перепуганной жертвы.       Но Гадюка боится Охотника, Следопыта. Следопыт — взъерошенный пацан со светлыми лохмами, содранными костяшками и усталыми кругами под глазами. Следопыт крепко сжимает пальцами гадючью голову. Так крепко, что, кажется, легко может проломить изящный черепок, размозжить змеиную головку. Охотник — мужчина с синими венами, проступающими на руках, с железными мышцами, движущимися под кожей, с узорчатым от шрамов торсом и с шелковыми каштановыми волосами.       Охотник любит лес, Следопыт — степь. Охотник верен русской зиме, он помнит старые песни крестьянина, а Следопыт любит чистое безлюдье золотого Керулена, греет в сердце татарский тоскливый напев.       Охотник любит подходить сзади, громко дышать и прятать ироничную усмешку в пшеничной макушке Следопыта. Следопыт любит бесстрашно откидывать голову Охотнику на плечо и, как подарок, оголять для него белую шею. Так и живут.       Гадюка их ненавидит. Они слишком опасны для неё.       Гадюке нравится подминать под себя, бить точно в цель. Унижать. Гадюка хрипит от удовольствия, делая жертве своей больно. В любом смысле этого слова. Это её страсть, её грех и плен. Боль и азарт пьянят. Испуг в глазах жертвы распаляет, веселит до колик в животе.       Однако Гадюка нет-нет да оглянётся в секундной слабости перед древним, закономерным страхом.       Потому что на каждую Гадюку найдутся свои Охотник и Следопыт.