Мой друг Антверпен
24 марта 2017 г., 00:21
Думаю, история Антверпена заслуживает внимания.
Даже больше. Его история заслуживает многотомной серии книг. Его жизнь очень… удивительна. И совершенно не подвержена увяданию.
Знаете, ведь Антверпен — это название очень старого города. И однажды мой друг понял, что его как-то должны звать. Но это должно быть настоящее имя. Суть души.
И он выбрал имя старого, в общем-то, тихого городка. Так бывает.
Антверпен удивителен. Мне нравится он. Действительно. Но я редко его пишу. Он получается каким-то неестественным. Да и слова подобрать почти никогда не получается. Его нужно видеть своими глазами.
Антверпен появился в странный и очень тяжёлый момент моей жизни, когда конфликтуешь со всеми, а пока никто не видит, плачешь и бьёшь стены кулаками. От бессилия.
Достаточно болезненная процедура. Да и руки заживают продолжительное время. Особенно если раздирать рану, так и не дав ей зажить.
Антверпен — предтеча Зелёному.
Антверпен быстро пришёл, быстро ушёл. Его заменил Зелёный. Но Зелёный — лгун, плут и игрок.
Антверпен благороднее, чистоплотнее. Но лгун и плут тогда был мне предпочтительнее.
Знаете что? Я не хочу сейчас общаться с Зелёным. В наших отношениях стало слишком много правды. Я вижу его суть, а он не скрывает своего презрения к моей слабости. Мы никогда не станем друзьями.
Слишком. Много. Правды.
Хочется его позабыть. Пусть летит и смотрит Мир, а я пойду жить дальше.
А Антверпен напоминает классического узника френдзоны. Ты плачешь — он успокаивает. Ты ему в два ночи звонишь — он отвечает. Он лёгкий, его ничего нигде не держит. Но при этом он настоящий исследователь. Любопытный и неутомимый. Он не перестанет искать в Мире удивительное. Не перестанет мечтать, плакать и страдать. Для него это каждый раз по-новому. Вкусы становятся острее, ярче и интереснее. Какие образы… Впечатления! Куда хочет, туда и идёт.
Лёгкий, как пёрышко.
Он резал вены, глотал дурь. Прыгал с многоэтажек. Насаживался в тёмном переулке на нож. Повисал на люстре, оттолкнувшись ногами от табуретки.
Сначала ему было больно и страшно, а потом он посмотрел на Мир. Он познакомился сперва с Осенью, потом с Марой, потом — со всеми двенадцатью Песнями этой земли, а раньше всех — со Смертью. Его приняли все. Ветер, Зима, Охотник со Следопытом, Безумный Макс, Сто Первая Тень. И даже мерзкая Гадюка.
Он выжил, и стал Антверпеном. Нашёл из десятков миллиардов прочих именно свою жизнь.
Когда уходишь далеко за край, можно увидеть очень много странного, но восхитительно прекрасного. Антверпен зовёт эти места Загоризонтьем. И идёт туда, когда становится совсем больно.
И, вернувшись из того места, к которому принадлежит, он старается воспроизвести себя того, настоящего.
Он красит волосы в зелёный, цепляет в кожу белый металл, рисует на себе, как на холсте ветви Мирового Дуба и руки Праматери.
Но когда он возвращается домой, но весь мусор слетает с него.
И кости становятся длинными и ломкими. Изумрудные вены поднимаются к поверхности тонкой кожи. И ногти как у зверя, голос — гортанный, страшный. Говорит он тихо, только клокочет глоткой, поднимая огромные, как у стрекозы, фасеточные глаза на собеседника, отражающие всё, что они видят. Его ресницы становятся светлыми и пушистыми. И когда он моргает, то щекочет себе веки. А веки — произведение искусства. Это как тонкая ткань над глазным яблоком. Нежно-салатовая органза. Или ситец. Его волосы рассыпаются по плечам, он прячет острое лицо в них, он стесняется своей удивительности. Своих выпирающих костей, прозрачной кожи, рта — широкого, с очень тонкими губами, почти бесцветными их линиями, сумасшедших своих скул с рядком мягких чешуек.
Антверпен, приходя на краткое время в Загоризонтье, сменяет Синего Филина, за него поднимает на ольховом шесте красное яблоко солнца. И носит это Солнце в рюкзаке, потому что оно очень избаловано и не желает расставаться со смешливой Тенью.
Он любит воду, потому что вода — память. Он курит горький дым сосен. Он Ветру друг, любовник и враг. Он плачет, когда поёт Алконост и смеётся, когда поёт Сирин. Он любит норвежские фьорды и Кармен.
Нет, Кармен — это слишком больно, чтобы о ней говорить.
И когда он вспоминает её, то ему становится больно дышать и хочется плакать.
Пахнет лимонами, чёрным чаем и старыми книгами. Антверпен пускает с крыш многоэтажек своих красных воздушных змеев. Он носит мешковатую одежду с заплатками. Ходит босой по стёклам и смеётся от боли.
«Так странно говорит это ночью».
«Привыкай».
Антверпен мечтатель. Он видит то, что и под кайфом не привидится. Белоглазая чудь к нему в душу стучится и носит ему, голодному, сырые перепелиные яйца. Он не лечится и не болеет, потому что Время сращивает все его раны. Жестоко и беспощадно не даёт ему умереть.
Антверпен любит кошек. Он считает их интересными собеседниками. Рассказывает им свои шутки и размышляет о жизни и смерти. Кошки благодарят его за беседу и за пищу. Они баюкают его боль, поют вечерние колыбельные, согревают тёплыми телами. Мурлычут и ластятся.
Антверпен часто ссорится со своей тенью. Она кажется ему взбалмошной. Но он любит её. Она ему — родная сестра. Он вырос с ней, он верен ей, он всё ей прощает. А она не расстаётся с ним, ценит его выбор и рассказывает его кошкам дурацкие истории.
Так и живут — Антверпен и его тень.
Этот человек вообще всеобщий любимчик. Потому что сам любит всех и потому что до сих пор человек.
Это нас успокаивает.
Антверпен любит глушь, деревню, весёлых хоровод хохочущих лисунков в цветной листве и сказки домового дедушки. Он чаще всех заходит к старой Маре. Умеет говорить с ней за скот и урожай. И знает почти все старые песни.
Антверпен родился давно. Но он не помнит свою первую жизнь. Только мрак и боль после неё. И зарождение новой.
Вообще, он хочет закончить свой бесконечный путь, вернуться домой. И когда-нибудь он туда вернётся. В свой дом, где папа курит на веранде, а мама вывешивает на просушку в саду белые простыни.
Но это, честно говоря, секрет. Не растрепите такое замечательное будущее по ветру, ладно?
