Свадебный переполох

Йен беспокойно наматывал круги, рассекая пространство огромной гостиной, и прокручивал в голове варианты того, как можно было бы начать разговор с Эйденом. Он понятия не имел, как завязать этот разговор – да и что именно говорить он тоже не представлял – но твёрдо знал, что он должен состояться. Нужно порвать с Эйденом. Сегодня. Сейчас. Блядь, да это нужно было сделать ещё три недели назад. Он вытащил телефон из кармана, чтобы посмотреть на время. Было уже почти девять. Даже при условии жуткой пробки Эйден должен был бы приехать с работы ещё два часа назад. Йен вздохнул и открыл список контактов. Три недели назад Эйден был подписан как малыш в его телефоне. А теперь он был просто Эйденом. Йен даже не мог припомнить, когда он сменил подпись. Кажется, в последнее время происходит много такого, что Йен осознаёт только некоторое время спустя. Он нажал на вызов и, сглотнув, принялся слушать гудки на другом конце. После пятого Эйден поднял трубку. – Да? – Ты где, чёрт возьми? – спросил Йен без лишних церемоний. – Я ещё в офисе, – ответил мужчина охрипшим голосом. – Да неужели? Мог бы и позвонить, – огрызнулся Йен. – Ты шутишь сейчас? По крайней мере, трижды на этой неделе ты со мной так же поступал, не перезванивая. – И когда ты приедешь домой? Мне нужно с тобой поговорить. Это важно, – нетерпеливо спросил Йен, желая как можно скорее и, по возможности, безболезненно со всем покончить. – Не могу ответить, – сообщил Эйден. – Я могу пробыть тут всю ночь. Мне нужно набирать обороты после последнего провала. Я сейчас работаю над новым большим проектом и надо пораскинуть мозгами. Гэри и Бен мне помогут. Йен вздохнул. – Поговорим завтра, ладно? – Ага. Завтра, – ответил Йен. Он повесил трубку до того, как Эйден успел сказать ещё что-то. Йен, не глядя, бросил телефон на стол и подошёл к дивану. Он плюхнулся на подушки, и устало опустил голову на руки. Придётся ждать ещё двенадцать часов до того, как он сможет официально закончить отношения с Эйденом. Через двенадцать часов они с Микки, наконец, получат свой шанс. Без чувства вины, без секретов, не таясь ни от кого. Вот только Йен не знал, что Эйден специально решил остаться на ночь в офисе. Он решил держаться подальше, пока Микки не сделает свой ход. Если всё пойдёт согласно его плану, то ко времени, когда он вернётся домой, Йен будет встречать его с распростёртыми объятиями.

***

Не смотря на дикую усталость и действие препаратов, Микки не спал всю ночь; из его головы не шёл тот разговор с Эйденом. Он всё пытался найти выход из сложившейся ситуации, но в итоге понял, что должен сделать. Он должен защитить Мэнди и её бизнес, и отпустить Йена. Речь зашла о двух самых дорогих людях в его жизни, так что нечего выставлять рога и вставать на дыбы. Йен должен быть с тем, кто сможет дать ему всё, на что он заслуживает. Он должен быть с тем, кто обеспечит ему стабильность и безопасность, и у кого есть достаточно средств для всего этого. Последнее, чего хотелось бы Микки, это видеть, как Йен останется с Эйденом навсегда. Но ведь когда-то он был счастлив с этим мужчиной, так? Значит, он не так уж плох, как кажется. По крайней мере, Микки повторял себе именно это, снова и снова… Йен, как и было обещано, появился как раз к началу часов посещения, в семь утра. Микки понял, что просто-напросто не может смотреть Йену в глаза. Да он и не хотел этого делать, потому что знал, если посмотрит – тут же передумает. Нужно скорее со всем покончить. – Привет, красавчик. Я принёс черничный пирог. Использовал, наконец, твою подарочную карту, – Йен широко улыбался, пристраивая пакет с едой на столике у кровати. Он повернулся к Микки и улыбка его тут же погасла, когда он окинул взглядом все синяки царапины у того на лице. – Спасибо, – бросил Микки. Он пытался делать вид, что его очень интересует передача, которую показывали по телевизору. – Как ты себя чувствуешь? – спросил Йен и встал у кровати. – Бывало, бля, и лучше, – ответил Микки, стараясь говорить ровным голосом. Ему бы очень хотелось, чтобы Мэнди была сейчас здесь. Она была бы своеобразным буфером между ними. Но у неё было полно своих дел в офисе. Микки не успел понять, что происходит, как Йен нежно коснулся рукой его щеки и осторожно повернул к себе его голову. – Мне очень жаль, что с тобой такое случилось, Мик, – сказал он, как только они посмотрели друг другу в глаза. Йен поглаживал скулу парня большим пальцем. Микки сглотнул огромный ком, вставший в горле, и моргнул, чувствуя, как глаза начинают пощипывать. Он никак уже не мог отвести взгляд. – Да, дерьмо случается, – прохрипел он. Йен убрал руку с его лица и, развернувшись, принялся нарезать круги по палате. – Нет, – воскликнул он и снова посмотрел на Микки. – Что за нахуй! Ты не должен так говорить. То, что с тобой сделали те уроды… Ты, бля, этого не заслужил! – Ну, подумаешь. Я просто оказался не в то время и не в том месте… – Какого хрена! – снова вспылил Йен. Он подошёл к Микки. – Почему это тебя совершенно не трогает? Мэнди мне всё рассказала. Она говорит, что ты не будешь писать на них заявление, что ты решил не давать делу хода. – Да, я так решил и тебе, блядь, советую об этом забыть, – отозвался Микки. – Мне не нужна сейчас вся эта головная боль. Мне надрали зад несколько человек. Я отбивался и проиграл, конец ебучей истории. И ты что, в самом деле, думаешь, что полиция займётся делом об избиении какого-то гомика? – Мик… – Я сказал, забудь! Блядь, Йен. Просто забудь об этом. Йен посмотрел на него с нечитаемым выражением лица. – Хотя бы разозлись. Кричи, плачь, бей что-нибудь… блядь! Ударь меня, если тебе станет от этого легче! Нельзя всё держать в себе. Микки нахмурился и отвернулся. – Микки, ты не можешь… – Хочешь, чтобы я разозлился? – крикнул Микки, удивляя таким резким тоном и Йена, и себя самого. – Хочешь, чтобы я рыдал и проклинал этот мир за то, что он так несправедлив к нам, педикам? Хочешь, чтобы я маршировал на ебучем гей-параде, причитая «почему я» и «оставьте нас в покое», да? – Не шути, блядь, о таком, – вспыхнул Йен. – Это не смешно, придурок. – Ага, ну… может я сам напросился. – Сам напро… ты о чём вообще? Ты себя слышишь? – Слушай, Галлагер, съебись, а. Не хочу слушать это бред ещё и от тебя. Мне и так дерьма сейчас хватает. Йен уставился на парня, грудь его вздымалась от частого дыхания. – Что, теперь я Галлагер? Ты злишься на меня за то, что мне не всё равно, а сам отмораживаешься от того, что тебя избили гомофобы. – Вали нахер! – выкрикнул Микки. Лучшего момента, чтобы порвать с Йеном может не представится. – Давай! Уходи! – Ты чёртов идиот, если думаешь, что я сейчас вот так возьму и уйду, – сказал упрямо Йен, скрестив руки на груди. – Пошёл ты нахуй, чувак. – Пошёл нахуй ты, Микки! – крикнул Йен и кинулся к больничной койке парня. Не спрашивая разрешения, он залез Микки под бок и обхватил его одной рукой. – Отвали от меня, Галлагер, – заворчал Микки, пытаясь спихнуть парня здоровой рукой. Но Йен не сдавался. Он прижался ближе и ещё крепче обхватил торс Микки рукой. Он поцеловал его в висок и осторожно погладил парня по щеке. – Заткнись, – прошептал Йен. – Просто уйди, – рыкнул Микки, но попытки оттолкнуть Йена становились всё слабее, а голос всё тише. Микки даже не заметил, как горячие горькие слёзы начали бежать по его щекам. – Ты этого не заслужил, – прошептал Йен ему в висок. – Ты слышишь меня? Не заслужил. Мне плевать, что говорил тебе когда-то твой отец. Ты последний человек на этой грёбаной планете, который заслуживает подобного. Микки отчаянно ухватился за предплечье Йена и зажмурился. Всё, что он копил в себе, вырвалось наружу. Йен поцеловал Микки в висок и зарылся носом в его волосы. – Я никуда не уйду, – пробормотал он. – Тебе придётся лично встать и выставить мою задницу за дверь. – Как будто я смог бы поднять твою огромную задницу, – отозвался Микки осипшим голосом. Йен улыбнулся и чмокнул его в щёку. – Эй, потише мне тут. – Ты пиздец какой упрямый, ты знаешь это? – Сказал парень, который не станет выдвигать обвинений за то, что его избили чуть ли не до полусмерти, – пробормотал Йен, касаясь губами шеи Микки. – Оставь это, Йен, – устало сказал он. – Прошу тебя. Я и так, блядь, разрыдался из-за тебя как девчонка. Я просто хочу всё забыть и двигаться дальше. Йен кивнул и довольно вздохнул, когда Микки обнял его. – Я так устал. Не спал всю ночь. Всё думал о том, что с тобой случилось. Микки бездумно пялился в потолок мутными глазами. Он слушал, как дыхание Йена постепенно выравнивается, а тело его всё больше расслабляется. Он знал, что не стоило позволять парню засыпать в его руках, но сейчас ему было всё равно. Он коснулся губами лба Йена и прикрыл глаза. Через несколько минут он наконец-то уснул, чувствуя себя тепло и безопасно в объятиях Йена.

***

Пару часов спустя Йен открыл глаза и сонно заморгал, пытаясь вспомнить, где он и рядом с кем лежит. Он приподнял голову и принялся изучать лицо спящего Микки. Он рассматривал все порезы, царапины и синяки и чувствовал, как в нём закипает злость. Он вытянул руку и осторожно, самыми кончиками пальцев, коснулся разбитой губы Микки. Кажется, вся степень опасности и серьёзности ситуации дошла до него только сейчас. Микки избили за то, что он гей. Избили до полусмерти и бросили на грязном тротуаре только лишь за то, что он был с другим парнем. Был с ним. Чувствуя боль и тяжесть на сердце, Йен наклонился и поцеловал Микки в щёку. Микки пошевелился и медленно приоткрыл глаза. Прежде, чем он успел как-то отреагировать или сказать хоть что-то, Йен поцеловал его в губы. Йен почувствовал, как парень под ним застыл, но потом, когда тот запустил пальцы ему в волосы, он довольно застонал. Он осторожно, чтобы не задеть больные места, забросил одну ногу на Микки и придвинулся ещё ближе, углубляя поцелуй. – Занимался когда-нибудь таким на больничной койке? – спросил Йен, поглаживая ладонью пах Микки. Он увидел, как тот сглотнул, и улыбнулся, жутко довольный тем, что смог заставить парня нервничать. – Нет, – прохрипел Микки, – но всё бывает впервые, да? – Меня заводит твой вид в этой больничной рубашке. Это та, что с вырезом сзади? – Да, – прошептал Микки. – Свободный доступ, отлично. Так сексуально, – Йен провёл кончиком носа по носу Микки и утянул его в новый головокружительный поцелуй, касаясь губ Микки языком, чтобы тот их приоткрыл. Микки застонал, не разрывая поцелуя, пока Йен продолжал поглаживать его промежность рукой. Если они сейчас же не остановятся, то через несколько минут начнут трахаться прямо на больничной койке. – Подожди, Йен, стой. – Не хочу, – пробормотал парень. – А придётся. Йен вздохнул и опустил голову Микки на грудь. Когда он вновь посмотрел на него, то заметил, как Микки глядит на него нахмурившись. – Это из-за Эйдена? – он приподнялся на локте. – Я хотел порвать с ним вчера вечером, но он остался в офисе на всю ночь, так что ничего не получилось. Микки ничего не ответил. Он закрыл глаза и слегка сдвинулся, словно стараясь устроится удобнее. – Я сделаю это сегодня, – заявил Йен. – Я говорил правду, Микки. Я хочу быть с тобой. Мне нравится тот парень, которого я вижу в зеркале, когда я с тобой. – Йен… – начал Микки, но больше слов не последовало. – Мы можем не обсуждать это прямо сейчас, – сказал Йен после короткой паузы. Он чмокнул Микки в кончик носа и слез с койки. – Хочешь пирога? Он, наверное, ещё не остыл. Тут открылась дверь и вошла Мэнди. – Привет, – поздоровалась она, переводя взгляд с Йена на Микки. Она поставила на столик открытку и корзину с фруктами. – Это что ещё за хуйня? Корзина с фруктами, серьёзно? Это должно быть смешно? – Это от Эмили. Она решила, что немного веселья тебе не навредит. Она зайдёт позже проведать тебя. Девушка наклонилась и поцеловала брата в лоб, а затем окинула его взглядом. – Ну, как ты себя чувст… ох, какого хрена! Гадость какая! – воскликнула она и, скривившись, отвернулась. – Почему у тебя стоит, господи? Йен хихикнул, прикрыв рот кулаком, и тут же поднял руки вверх, состроив невинную мордашку, когда Мэнди покосилась на него. – Эй, на меня не смотри. Я просто хотел взять пирог. Мэнди на это усмехнулась и кинула подушку брату на колени. – Грёбаные извращенцы. Йен усмехнулся и потёр шею. – Я схожу в кафетерий, возьму нам кофе. Оставлю вас на минутку. Он поцеловал Микки и вышел из палаты. Как только за парнем закрылась дверь, Мэнди с грустью посмотрела на брата. – Как ты себя чувствуешь? – Как будто по мне грузовик проехался, – ответил Микки, подразумевая и своё физическое, и эмоциональное состояние. – Без обид, но выглядишь ты дерьмово. – И всё равно лучше, чем ты. – Помечтай, козлина. Микки усмехнулся и вновь обратил всё своё внимание на экран телевизора. Мэнди подошла ближе и погладила Микки по голове. – Мик… – Не надо, Мэндс, – предупредил её Микки. – Мне и так приходится выслушивать причитания Йена по этому поводу. Не хочу слышать это ещё и от тебя. – Я просто не хочу, чтобы ты думал, будто это твоя вина; или что ты это заслужил. Это не так. Ты всё делал правильно. Нет ничего плохого в том, чтобы стоять на тротуаре и спорить со своим парнем, – Микки вздохнул, но Мэнди всё равно продолжила: – Ты прошёл такой длинный путь, и я просто не хочу, чтобы ты сейчас… – Я в порядке, ладно? – сказал Микки, перебивая её. Он коснулся рукой лица и тут же поморщился, когда задел ещё не затянувшийся порез. Мэнди присела на стул и молча ждала, пока Микки соберётся с мыслями. Парень часто заморгал, сжав пальцы в кулаки. Не хватало ещё заплакать перед сестрой. Он вздохнул и выпалил: – Эйден был здесь вчера вечером. – Эйден? Жених Йена? – Нет, чёртов Эйден из «Секса в большом городе», – раздражённо бросил Микки. – Да, жених Йена. – Какого чёрта он здесь делал? Микки глянул на дверное окошко, убеждаясь, что Йена нет поблизости, и снова глянул на сестру. – Он знает про нас с Йеном. Не уверен как, но знает, хотя Йен ничего ему не говорил. – Пиздец, – охнула Мэнди. – Что случилось? Что он сказал? – Он практически шантажом заставил меня бросить Йена, предлагал деньги. Мэнди скривилась и раздражённо фыркнула. – Да пошёл он. Знаешь, поначалу я была против того, что вы крутили роман у него за спиной, но я не могу поверить, что у этого урода хватило наглости прийти сюда и угрожать тебе, после того, что случилось. Ты сказал ему, чтобы он шёл нахуй, да? Ну, конечно же, сказал. Микки прикусил нижнюю губу и опустил взгляд на свои руки. Мэнди настороженно посмотрела на него. – Сказал же, да? Ты же не думаешь всерьёз порвать с Йеном? – Микки на это ничего не ответил и девушка продолжила: – Мик, ты Йену небезразличен. Видел бы ты его лицо вчера, когда он пришёл сюда. Он словно был на самой, блядь, грани. – Я должен его отпустить, – бросил Микки ровным голосом. – Хули ты вообще такое говоришь? Ты два месяца бегал за ним. А теперь, когда он хочет ради тебя расстаться со своим женихом, ты собираешься бросить его? Даже для тебя это слишком. – Есть кое-что, о чём ты не знаешь, понятно? – огрызнулся Микки. – О проблемах Йена со здоровьем и… просто не бери в голову. К тебе это вообще нихуя никакого отношения не имеет. – Пошёл ты, придурок, – выплюнула Мэнди. – Это я сидела и смотрела на твои пиздострадания по этому парню, а теперь ты так просто сдаёшься, потому что какой-то мудак пригрозил тебе и предложил денег? – Мэнди, – остановил её Микки предупреждающим тоном. Именно в этот момент Йен вернулся в палату. В руках он держал три стаканчика с кофе, под мышкой у него была зажата газета, а в зубах он держал «Сникерс». Мэнди встала со своего стула. – Мне пора, – отстранённо сообщила она. – Нужно кое с чем разобраться в офисе. Она похлопала Йена по плечу и бросила на Микки уничтожающий взгляд, прежде чем уйти. Йен сгрузил свою ношу на столик и, нахмурившись, глянул на закрывшуюся дверь. – С ней всё нормально? – Ага, – ответил Микки. – Наверное, ей просто тяжело смотреть на меня в таком состоянии. Йен сочувствующе ему улыбнулся и указал на батончик, который принёс. – Я помню, ты говорил, что это твой любимый, так что я взял его для тебя, – сказал он. – Ага, спасибо, – отозвался Микки, всё ещё прокручивая в голове разговор с сестрой. Йен скинул обувь и забрался на кровать, обхватывая Микки рукой и ногой. Он зарылся носом в изгиб его шеи. – Ты хорошо пахнешь. – Какого…? Ты понимаешь, что занял собой почти всю грёбаную койку, гигантский длинноногий засранец, – пробормотал Микки, хотя и был совершенно не против такого их расположения на койке. Йен самодовольно замычал и придвинулся ещё ближе. – Итак… «Сникерс» это твой любимый батончик, «блядь», совершенно очевидно, любимое слово, и ты любишь оскорблять меня, как только у тебя выдаётся свободная минутка. Что ещё мне нужно знать о тебе? Микки закрыл глаза, всей душой желая, чтобы Йен всё не усложнял для него. – Что ещё ты хочешь знать? – Всё, – ответил Йен и посмотрел Микки в глаза. – Я хочу знать о тебе всё. Хочу начать с тобой с чистого листа. Чтобы мы постепенно узнавали друг друга, ходили на свидания; хочу, чтобы мы сделали всё правильно. Микки сглотнул. Он тоже этого хотел. Видит бог, он хотел этого больше всего на свете, но знал, что ничего не получится. – Йен. – Кажется, я влюбляюсь в тебя, Мик, – сказал он, прерывая парня. Когда Микки молча посмотрел на него в ответ, Йен продолжил: – Безумие, знаю. Но, как я уже говорил, мне нравится тот, кем я есть, когда я с тобой. Мне не надо притворяться и играть. Мне нравится, как ты смотришь на меня, и что ты заставляешь меня чувствовать. Ты постоянно смешишь меня, даже когда делаешь это не специально. А то, как ты ворчишь всё время? Блядь, да это ж чертовски мило. Микки продолжал молчать, глядя на то, как Йен улыбается, не догадываясь о его внутренней борьбе. – Йен, послушай… – Тебе не нужно ничего отвечать прямо сейчас, – снова прервал его Йен. – Поговорим позже. А сейчас поспи, ладно? Микки даже открыл рот, чтобы ответить, но нужных слов так и не нашёл. Он закрыл глаза, устраиваясь удобнее в руках Йена. Он понимал, что вскоре ему придётся со всем этим покончить, но сейчас ему просто хотелось насладиться крепкими и тёплыми объятиями, слушая мирное сопение другого парня у себя под ухом. Микки тоже любил Йена. Он мог сомневаться во многих вещах, но в этом был абсолютно уверен. Он хотел бы произнести ответное признание вслух. Послать Эйдена и всех остальных куда подальше и начать с Йеном новую жизнь. Но он не мог. Как бы сильно Микки не любил парня, он понимал, что одного этого недостаточно. Что бы он ему не предложил, этого никогда не будет достаточно. Чем раньше он его отпустит, тем лучше будет всем. И всё же, сейчас Микки прикрыл глаза и уснул, позволяя себе в последний раз насладиться этими прекрасными мгновениями.