О пользе откровенных бесед

Все в комнате замерли. Мустанг застыл на полпути к Хавоку и смотрел куда-то в пространство прямо перед собой невидящими глазами. Молчание затянулось, открыть рот первым никто не решался, хотя единственная версия событий напрашивалась сама собой. Первым заскулил Хайят, устав висеть на руках у лейтенанта. Сердобольный Ал, чуть не потоптав разложенные на полу карты, живо метнулся от подоконника к собаке, обустроил многострадального песика в кресле и отправился на кухню за миской с водой. — Есть варианты, кроме Эштона? – наконец, решился проговорить то, что вертелось у всех на языке, Фарман. Хавок, извлекая из пачки мятую сигарету и нервно затягиваясь, пожал плечами: — Риза сама оставила дверь открытой, надавала пинков Хайяту и пошла гулять. Но мне в это плохо верится. — А может какая-нибудь шпана? – робко предположил Бреда. — Любую шпану Риза отстроила бы даже без пистолета, — возразил многоопытный Фьюри, не раз попадавший под горячую руку старшего лейтенанта. – Как будем ее искать? — Возвращаемся к вопросу слежки за машиной Эштона, — напомнил Хавок, и присутствующие медленно начали выходить из ступора. Эд молчал, не сводя глаз с будто окаменевшего Мустанга. — Нам нужны… Телефонный звонок прозвучал так неожиданно и оглушительно, что все разом вздрогнули и успели посмотреть и друг на друга, и в окно, пытаясь сообразить, что за звук действует на нервы, пока очнувшийся Мустанг не схватился за трубку. — Да… — услышав ответ, полковник прищурился, несколько секунд напряженно вслушивался, потом открыл было рот, собираясь что-то сказать, но его собеседник, видимо, дал отбой, и алхимик медленно опустил трубку на рычаг. — Что? – хором выдохнули все. Мустанг обвел взглядом свою команду, на секунду задержался на Эде, слабо улыбнулся и опустился в кресло, едва не придавив задремавшего Хайята. Именно эта улыбка полковника – странная, пустая – заставила Цельнометаллического помрачнеть и выразительно скрипнуть зубами. В принципе, комментариев уже не требовалось, но Мустанг ровным голосом пояснил: — Похоже, это был кто-то из эштоновской команды. Завтра я должен согласиться со всеми обвинениями, сдать часы и лицензию алхимика и с позором вылететь из армии. После этого Ризу отпустят, — Рой невесело усмехнулся и спрятал лицо в ладонях. — Но вы же… — начал было Фьюри, но, взглянув на начальника, понял, что возражения можно оставить при себе. Полковник подписал капитуляцию. Команда Мустанга траурно молчала, погрузившись в раздумья, когда Эд все-таки сорвался. Подростковый максимализм не позволял признать безнадежность ситуации. — И что будет дальше, полковник? – младший алхимик сверлил старшего коллегу пристальным взглядом золотистых глаз из-под насупленных бровей. – Вам не пришло в голову, что все закончится не так романтично? Что из-за вашего признания, вас просто упекут в тюрьму до конца дней, а старшего лейтенанта после этого тихо пристрелят? И все потому что вы решили сдаться, не... — Хватит, Цельнометаллический! – рявкнул полковник во всю мощь своих легких, демонстративно не глядя на старшего Элрика. – Мы понятия не имеем, где ее держат. Если я откажусь или начну против них военные действия, Ризу точно убьют. Если я сдамся, у нее будет шанс, — Мустанг сложил перед собой ладони, и Ал с порога даже охнул, увидев, как дрожат у Огненного алхимика руки. – Все, ребята. Дискуссия закрыта. По домам. — Но полковник! – Эд вскочил, опрокидывая стул. – Мы же можем… — Дискуссия закрыта, я сказал! – заорал Мустанг так, что звякнули стекла в окне. – Расходимся. — Вот уж не думал... — Эд еще несколько секунд неверящими глазами рассматривал начальника, потом упрямо мотнул головой, засунул руки в карманы и промаршировал к выходу. – Ал, пошли, — позвал он уже на пороге, и младший, еще раз кинув сочувственный взгляд на Хайята, поспешил следом. В столице совсем стемнело. Эд вышел из мрака подъезда под свет фонаря, поковырял мыском ботинка асфальт и обернулся к брату: — Ну, вот тебе и все решения, которые могут принять взрослые. Сдаться и признать поражение. — А мы что будем делать, братик? – уточнил догадливый Ал. — А мы… — Хочешь все-таки попробовать найти свои дурацкие звездочки? – поинтересовались из темноты, и к братьям из мрака дверного проема шагнул Хавок. Так и не дождавшись ответа нахохлившегося Эда, лейтенант сплюнул бычок, вытащил очередную сигарету и прищурился на юного алхимика. — В принципе, под подозрением шесть дорог, — неторопливо начал он. — Которые потом, конечно, ветвятся, сходятся и расходятся, но если поймем хотя бы, по какой из шести тебя вывезли из столицы, уже здорово сузим площадь поиска. Можно пройтись по каждой метров по пятьсот и посмотреть — вдруг найдем хоть одну твою железячку. Времени займет немного, а совесть будет чиста. — Нельзя же просто опустить руки и сдаться, — пожаловался, взглянув на светящиеся окна квартира Мустанга, Эд. Хавок посмотрел на звездное небо. — В темноте искать бесполезно, но светает сейчас рано, — глубоко затянувшись, он извлек из кармана ключи от машины и кивнул братьям. – Поехали. Поспим в машине, а как только рассветет, начнем поиски. Хавок и Элрики успели лишь шагнуть к машине, когда от подъезда окликнули: — Джин! – все трое обернулись и обнаружили на ступеньках Бреда, Фармана и Фьюри. Эд выжидающе прищурился на команду Мустанга. — Вы уже что-то напридумывали? – троица, словно оставив оцепенение в квартире начальника, живо прошагала к Элрикам и вечному куряге. Фарман многозначительно кивнул, Фьюри застыл по стойке смирно, а Бреда едва не приплясывал от нетерпения. — Так что будем делать? — А он там как? — уточнил Хавок, кивая на подъезд. Фарман отмахнулся. — Считаем, что полковник вне игры. К нему сейчас с идеями лучше не лезть, а то еще подпалит под горячую руку. Сами разберемся. — Понадобится огневая мощь, чтобы вытащить Ризу – позовем, — философски отнесся к происходящему Джин Хавок и взял руководство в свои руки. — Так, ребята, берем обе машины, едем на север и спокойно отсыпаемся до рассвета. А с первыми лучами начинаем искать дурацкие Эдовы звездочки. — Да не дурацкие они, — по-детски обиделся алхимик. – Я же не идиот какой, пылью дорогу посыпать. Они немаленькие, их только слепой не найдет. — Это наша единственная надежда, — признал Хавок и мотнул головой в сторону машин: — Все, ребята, поехали. — Вы точно поняли приказ? – донеслось от подъезда, и все шестеро, обернувшись, обнаружили на ступенях мрачно прищурившегося полковника. – Что за сходка? Я сказал, по домам и без самодеятельности. — Ну, слушайте, полковник... — начал честный Эд, но тут же был перехвачен локтем под шею Фарманом и коротким пинком закинут на заднее сиденье. Следом живенько втиснулся Ал, всей своей металлической массой прикрывая Эда от начальника. — Да мы все поняли! – аж поклонился от избытка чувств полковнику Бреда, одновременно пятясь ко второй машине. — Мы без вашего разрешения ничего делать не будем! – борясь с фальшивыми нотками в голосе и безнадежно проигрывая, поклялся Фьюри. — Мы по домам! Никуда не заезжая! – торопливо заводя двигатель, проорал Хавок. — До свидания, полковник! — донесся из окон машин нестройный хор, и оба транспортных средства, разбудив визгом шин мирно спящих жителей окрестных домов, вылетели из переулка. Мустанг мрачно смотрел вслед подчиненным.