О пользе откровенных бесед

Риза открыла глаза и не поняла, ослепла она или оказалась в кромешной тьме. Ее знобило от холода, лежала она на чем-то ровном и жестком, а вокруг стояла такая тишина, что звенело в ушах. Хотя вполне возможно, что в ушах звенело после порции той остро пахнущей гадости, которую ее заставили вдохнуть на пороге квартиры. Риза медленно развела руки в стороны и правой сразу наткнулась на стену. Левая опоры не нашла. Старший лейтенант осторожно приподнялась и спустила ноги на пол — голова тут же закружилась, к горлу подкатил кислый комок, и Риза тяжело задышала, борясь с тошнотой. Через пару минут стало легче. Она встала, нащупала стену и сделала лишь пару шагов, когда пальцы наткнулись на решетку, идущую перпендикулярно стене. Решетка тянулась метра два, потом снова уходила в каменную кладку. Камера с одной зарешеченной стеной. Понимая бесполезность попытки, но в душе надеясь на чудо, Риза засунула руку под мундир, нащупала кобуру, но привычной рукояти пистолета не обнаружила. Чего и следовало ожидать. Наощупь она снова добралась до кровати, села и задумалась. Она помнила, как вышла из машины, как вошла в подъезд, поднялась на свой этаж и как раз открыла дверь в квартиру, когда ее схватили за шею и прижали к лицу остро пахнущую тряпку. Реакция Ризу не подвела – она сумела перекинуть нападавшего через плечо и даже схватилась за пистолет, но странная смесь работала быстро. Руки отяжелели, глаза закрылись, ноги подкосились, и Риза осела на пол, услышав только, как возмущенный лай Хайята перешел в жалобный визг. Попалась. Риза потерла лицо ладонями и глубоко вздохнула. Она забралась на кровать с ногами спиной к стене, положила подбородок на колени и погрузилась в раздумья. Сложно было определить, сколько прошло времени, когда в отдалении что-то заскрипело, и мир вдруг стал белым. Болезненно вскрикнув, Риза зажмурилась и для надежности спрятала лицо в ладонях. Где-то уже совсем рядом раздались шаги, и старший лейтенант, морщась и щурясь, попыталась рассмотреть, где находится. Да, она сидела в небольшой камере с зарешеченной стеной. Потолок уходил куда-то очень высоко, и оттуда ярким белым светом слепила лампа. За решеткой оказалась просторная пустая комната, а рядом с дверью, скрестив руки на груди и внимательно изучая пленницу, стоял генерал Эштон. Риза, вдруг разом забыв о выдержке и самоконтроле, взлетела с кровати и вцепилась в решетку, стремясь дорваться до шкуры генерала. — Ну, знаете ли, это уже выходит за все границы. Вы даже представить себе не можете, чем это все для вас закончится! – захлебнулась она возмущением. Эштон осклабился и покачал головой: — Какая живая у вас реакция, госпожа Хоукай! И вполне, надо сказать, предсказуемая. Только, боюсь, вы до конца еще не осознали сложности своего положения. Все не так просто, как вы думаете. — Хотите через меня добраться до полковника? Эштон откровенно рассмеялся. — Знаете, милая, у меня еще пара часов до начала эксперимента, так что я вполне в настроении с вами поболтать. Вы так переживаете за Мустанга? — Что он вам сделал? Генерал насмешливо прищурился и снова покачал головой. — Знаете, милая, ваша романтическая привязанность к начальнику вызывает у меня прилив нежности, но, боюсь, ни на вашей, ни на его судьбе это не отразится. Один очень высокопоставленный человек хочет, чтобы полковник Рой Мустанг с позором вылетел из армии и провел остаток жизни в тюрьме, где определенные люди позаботятся, чтобы он никогда уже не смог применить свою алхимию. И, да, вы сильно поможете мне в этом. — Рой не сдастся! – бросила Риза, надеясь, что голос не дрожит и не выдает ее крайнюю неуверенность в этом вопросе. Ради нее Рой мог сложить оружие. Особенно после того, что произошло прошлым утром. И вряд ли кто-то из команды сумеет его переубедить. Эштон взглянул на девушку с тихим сожалением: — Уже сдался, дорогая. Утром полковник признает все обвинения в надежде, что мы вас отпустим. Ну, а после этого помочь вам он уже не сможет. — Что вам надо? – едва слышно прошипела Риза, уже начиная понимать всю безнадежность ситуации. — Лично мне? – уточнил генерал, интерпретируя вопрос по-своему. – Бессмертие. А тому, кто мне его подарит, нужно избавиться от полковника Мустанга. Вот так мы и пришли к полному взаимопониманию. - Бессмертие? – изумленно переспросила Риза и недоверчиво уставилась на генерала. – Что за глупое обещание? Человек не может жить вечно. — О-о, милая моя, сколько еще вы не знаете, — генерал заложил руки за спину и прошелся вдоль решетки. – Хотя, кстати, вполне возможно, что успеете узнать, поскольку проживете подольше, чем ваш полковник, да и находиться будете фактически в эпицентре событий. — Вы меня не убьете? – Риза хмуро рассматривала Эштона, уже перестав понимать, к чему клонит генерал. — Что вы, милая, что вы. На ближайшее время вы для меня — самая главная ценность. Вы, можно сказать, едины в трех ипостасях. Благодаря вашей скромной персоне, я, во-первых, помогу важному человеку, во-вторых, гарантирую тишину и покой во время проведения эксперимента, а в-третьих, добуду ценную информацию, за которой гоняюсь уже много лет. И все благодаря лишь вам. Риза сложила руки на груди и попыталась навести хоть какой-то порядок в хаосе мыслей. – Так дело не только в Мустанге? — Видите ли, милая, вы находитесь в лаборатории, — снизошел до объяснения Эштон, вложив в слово «лаборатория» вселенскую значимость. — В одной из лучших лабораторий Аместриса, где проводятся исследования высочайшего класса. Помимо того, что вы избавляете моего знакомого от полковника, вы еще и страхуете меня от неприятностей – я заметил, что братец Цельнометаллического алхимика в последние дни крутится вокруг моей машины. Сегодня мы проводим эксперимент, материал для которого собирали много месяцев. Мне бы очень не хотелось, чтобы в самый разгар событий сюда заявился этот щенок и разнес своей алхимией пол-лаборатории. А теперь, появись он здесь, мы прикроемся вами. Вряд ли Эдвард Элрик посмеет начать военные действия, зная, что этим поставит под удар жизнь друга. — Эксперимент? – ухватилась Риза за важное сейчас слово. — Какой? — О! Заинтересовались? – понимающе оживился Эштон. – Вы, конечно, уже наслышаны о философских камнях? Риза кивнула. — И знаете, из какого материала они производятся? Риза тяжело сглотнула и снова кивнула головой. — А не задумывались ли вы, что качество законченного продукта всегда зависит от качества его составляющих? — Философские камни создаются из крови и душ людей. — Точно, — живо согласился Эштон. – Только каких людей? Вам не приходило в голову, что камень, созданный из чистых душ, наделенных талантом, будет сильнее камня, созданного из такого же количества уличных отбросов? — Такого же количества? – с тихим ужасом переспросила Риза. – Вы же не экспериментируете здесь с... — Именно! – с триумфом подтвердил Эштон, с уважением взглянув на старшего лейтенанта. – А вы быстро схватываете азы. Мы пытаемся понять, из каких людей получаются лучшие камни. Чтобы знать, кого пускать на их создание, а кто останется быдлом, корячащимся на наше благо в новом мире. — Дети? – потрясенно выдохнула Риза. – С алхимическими способностями? Вы за этим их собирали по всей стране? — Точно, — бесстрастно признал Эштон. – И вот сегодня мы... Постойте-ка. А откуда у вас информация про детей? Риза чуть не ударилась головой о решетку от злости. Проболталась. — Та-ак, — Эштон, заметно поугрюмев, исподлобья посмотрел на девушку. – Значит, вы в курсе событий. А если знаете вы, о детишках наверняка осведомлены Мустанг и Цельнометаллический... Хорошо, что мы вас сюда привезли. Придется вам во время эксперимента побыть рядом со мной и полюбоваться этим малоприятным зрелищем, но другого выхода нет — мало ли какую глупость надумают учудить ваши приятели. Я скоро вернусь. Отдыхайте пока, — Эштон развернулся и направился к двери, когда Риза крикнула ему в след. — А что будет со мной потом? Убьете? Генерал приостановился на пороге и обернулся. — Вы, милая, как оказалось, сами по себе очень ценный экземпляр. Вернее, не лично вы, а информация, которая изложена на вашей спине. Вот ею мы скоро и займемся. — Откуда вы знаете? – изумилась Риза. — Я много лет разыскивал архивы вашего отца. Хватался за каждую записку, встречался с его редкими знакомыми. И, в конце концов, пришел к выводу, что ваш маньяк-папаша исследование всей свой жизни передал дочери. В своеобразном виде. — Вы ничего не сможете разобрать. Рой сжег татуировку. Эштон усмехнулся. — Это я понял. Но знаете, милая, наука не стоит на месте. Я постараюсь ее восстановить. — У вас ничего не получится, — отрезала Риза, от всей души надеясь, что права. – Рой понимал, чем мы рискуем. Он не пощадил меня, когда сжигал татуировку. — Что ж, — Эштон шагнул за порог, задержался и снова пожал плечами, — есть другие способы. Можно попробовать восстановить татуировку, сняв кожу с трупа, — Риза широко распахнула глаза. – Но это на крайний случай, — любезно поспешил успокоить ее генерал. — Сначала попробуем по-живому. А в процессе, глядишь, вы и сами нарисуете для меня все то, что сжег ваш полковник. Эштон улыбнулся и вышел, хлопнув дверью. Лампа погасла, камера снова погрузилась в темноту.