О пользе откровенных бесед

Ночевка на свежем воздухе началась весело – с дележки спальных мест. Четверо взрослых мужчин, один подросток и один доспех оценивающими взглядами окинули два транспортных средства, на которых и прибыли на природу, и мысленно распределили территорию. — У нас две машины, передние и задние сиденья, четыре человека прекрасно выспятся. Один останется дежурить, — с умом подошел к делу Фарман. — Не надо никому дежурить, — участливо вмешался Ал. – Вам отдохнуть надо хорошенько, а я все равно не сплю. Вот и посторожу. — Святой человек! – охнул Фьюри и радостно повернулся к товарищам, но тут же посмурнел: — Но тогда у нас проблема. Пять человек на четыре места. — Одно заднее сиденье мне! – категорично потребовал старший Элрик. – Я у вас теперь единственный алхимик. Мало ли, что завтра случится – я должен быть в форме. — Вот и поспишь в багажнике – опыта тебе уже не занимать, — ехидно посоветовал Бреда, отмахиваясь от облака дыма, выпущенного Хавоком. — Да и куда тебе такому маленькому целое… — поддержал вечный курильщик и тут же заткнул уши от истошного вопля: — Ты назвал меня неуродившейся фасолиной из отсохшего стручка?! – Эд, сжав кулаки и вытянувшись в струнку, с упоением нырнул в состояние аффекта, откуда его по привычке кинулся извлекать младший брат. — Братик-братик, он совсем не то хотел сказать… — Не то? А что тогда? – не унимался оскорбленный до глубины любимого комплекса юный алхимик, осматриваясь по сторонам в раздумье, какой бы природный катаклизм учудить, дабы выпустить пар. — Ладно-ладно-ладно, — примирительно выставил вперед ладони занервничавший Фьюри. – Заднее сиденье твое. И пусть с тобой в одной машине спит Хавок. — А второе заднее сиденье мое, — ненавязчиво оповестил всех Фарман. – Старость надо уважать. — Какую еще старость? – возмутился Бреда. — Я среди вас самый старший, — подпустив в голос нотку трагичности, сообщил Фарман… — Ну, вы разбирайтесь дальше, а я пошел спать, — объявил практичный Эд и уютно свернулся калачиком на заднем сиденье машины Хавока. Сам Хавок, решив не длить дискуссию до утра, молча устроился на передних сиденьях, с головой накрывшись шинелью. Фарман, невзирая на жалобы на возраст, живенько метнулся на заднее сиденье второй машины. Бреда и Фьюри, так и не соблазнившись на багажник, тихо переругиваясь, уселись на передние сиденья и попытались уснуть. Ал, решив, что в ногах правды нет, устроился на травке между машинами и, подперев забрало перчаткой, уставился на звездное небо. Ночь прошла под тихие постанывания и беззлобные поругивания неудобняцки разместившихся в машинах военных. Побудку Ал решил объявить с первыми лучами солнца. Для начала он пару раз деликатно постучал по стеклам машин и убедился, что просыпаться никто не собирается. Затем тихо и вежливо попросил присутствующих продрать глаза, но также не дождался активности. В итоге, отчаявшись, он открыл водительскую дверь, последний раз осмотрел мирно спящий бивуак и изо всех сил нажал на клаксон. Взвившийся от нежданного рева народ хряснулся макушками о крыши машин и на том проснулся. — О! Уже почти что-то видно, — прищурился Фьюри в полутьму, выбираясь на свежий воздух и потирая поясницу. — Так какой у нас план действий? — Строимся в шеренгу и проходим метров по пятьсот по каждой дороге, — предложил Хавок, с утра пораньше начиная загрязнять окружающую среду сигаретным дымом. – Если ничего не находим, едем дальше. Вопросы есть? Нет? Помаршировали. Шестерка выстроилась рядком и медленно направилась вперед, тараща глаза под ноги. Не прошло и получаса, как заявленные пятьсот метров остались позади, а с дороги были подобраны три серебряные монетки, которые оптимистичный Фьюри тут же внес в общий фонд предприятия. Повздыхав и слегка пав духом, военные погрузились в машины и отправились к следующему выезду из города. Часам к восьми утра были обследованы четыре дороги, а копилка пополнилась еще пятью монетками. Помимо финансовых поступлений, из пыли в розыскном азарте извлекли еще четыре гайки, три винта и две шайбы, но Эд деликатно отказался от предложения подарить их Уинри, и находки улетели в окрестные поля. К началу пятой дороги охотничий азарт и хорошее настроение армейских псов заметно подзатухли. Эд, вспомнив жалостливый взгляд полковника, впервые услышавшего про экспромт со звездочками, начал заводиться и кипеть, вскидываясь при каждом язвительном замечании коллег. Коллеги, впрочем, тоже постепенно теряли желание промывать кости автору идеи, медленно начиная смиряться с поражением. Снова выстроившись в нестройный ряд, они побрели по пыльной колее, парясь под начавшим припекать солнышком, когда Фарман, в очередной раз демонстративно потирая поясницу и покряхтывая, наклонился, задумчиво покрутил в пальцах железный овал с неровными краями и для успокоения совести протянул его на ладони Эду: — А это, как думаешь, от чего отлетело? Эд взял железку, несколько секунд туповато сверлил ее взглядом, потом перевел недоверчивый взгляд на Фармана и тут же заорал, радостно подпрыгивая и взбивая дорожную пыль: — Это же она! Она! Звездочка! Вся команда дружно метнулась изучать бесценный артефакт, затем, не сговариваясь, снова изобразила шеренгу, и метров через двести была вознаграждена новой находкой – Фьюри торжествующе извлек из пыли еще один железный кругляшок. — Карту давай, — потребовал Хавок. На обочине, на зеленой травке, расстелили карту местности и разом обнаружили, насколько сократилась территория поиска. — Мы их найдем. Теперь точно найдем, — едва не подпрыгивая на месте от нетерпения, объявил Фьюри. — Вот только что будем делать дальше? – охладил пыл собравшихся Фарман. — Как что? Идти по следу! – объявил юный алхимик, и красный плащ взметнулся, когда подросток решительно зашагал по дороге. — Стоять! – рявкнул Хавок, и старший Элрик резко тормознул: — Да в чем дело? – не понял он. — Базу мы найдем, твоя идея сработала, — признал лейтенант, выплевывая бычок и вытягивая из пачки очередную сигарету, оказавшуюся последней. Убедившись, что пачка не бездонная, Хавок с сожалением смял бумагу и закинул шарик в траву. – Но Фарман прав. Встает вопрос, что мы будем делать дальше. У меня предложение: давайте кто-нибудь все-таки метнется за полковником? Один алхимик это отлично, но второй нам тоже не повредит. — Ты в своем уме? – охнул Фьюри, непроизвольно отступая. – Он нам отдал прямой приказ не лезть в это дело. Представляешь, что он устроит тому, кто ему доложит о нашей самоволке? — Эх, была бы здесь Риза, ее отправили бы, — с сожалением констатировал Бреда. – Ее бы полковник точно не убил. — Главная наша проблема как раз в том, что Ризы здесь нет, — вздохнул Фьюри. – Кто готов пожертвовать жизнью и поехать на доклад к полковнику? Команда Мустанга переглянулась и загрустила. Жить хотелось всем. — Да что вы так его боитесь? – наконец, возмутился Цельнометаллический. – Подумаешь, делов-то, прийти и сказать, что плюнули мы на его приказ, зато почти уже нашли базу. Да что он сделает? — Испепелит, — мрачно ответила команда Мустанга в один голос. — Что, так сразу? – удивился Эд и затих, переосмысливая свои отношения с полковником. — Ну, давайте, я ему скажу, — подал голос Ал, выступая вперед всем своим металлическим доспехом. – С одного запала он меня не расплавит, а время пройдет, он и успокоится. А братик меня потом восстановит. К тому же он еще в больнице обещал вернуть мне прежний рост, — робко напомнил он и быстро сменил тему, увидев, как старший Элрик хватанул ртом воздух, собираясь завести знакомую песню про фасоль. — Только я машину водить не умею, а пешком очень долго. — Тогда решаем, кто тебя повезет, — не давая коллегам утонуть в дискуссии, объявил Хавок. – Ты идешь к полковнику, водитель будет ждать тебя в машине… Предлагаю бросить жребий. Не без содрогания, народ согласился. В стороне остался только Эд, по причине юного возраста не успевший получить права. Да и машину водить не стремившийся. — Ну, что же… — начал Хавок, отдирая от края карты полоску бумаги, разрывая ее на четыре части и рисуя на одной карандашом жирный крест. – Сейчас узнаем, кто попадет под раздачу… — С дороги только уйди, — посоветовал отвлекшийся от изучения бумажек Фарман. – Машина едет. Хавок посмотрел на пыльное облачко на горизонте и метнулся за руль: — Ты чего? – не поняли коллеги. — Перекроем-ка дорогу на всякий случай. Вдруг это Эштон. Тут мы его тепленького сразу и возьмем… Первую машину Фьюри поставил поперек дороги, Хавок для надежности заблокировал трассу второй, и военные взялись за пистолеты, ожидая приближения потенциального врага. — У-у, — протянул зоркий Эд, первым разглядевший, кто сидит за рулем. – Сейчас что-то будет, — и осмотрелся в поисках подручных материалов для создания заграждения повыше и поплотнее. — Доброе утро, полковник... – даже без намека на уставную браваду, простонала команда Огненного алхимика и аккуратно передислоцировалась за спину Цельнометаллического в надежде на защитные фортификации. Машина аккуратно затормозила. Из-за руля на подчиненных в самоволке мрачно смотрел Рой Мустанг.