Наследник

Лили встречал брат. Она не поверила своим глазам, когда в толчее людей увидела его. — Успокойся, — рассмеялся Бич, — я не призрак. — Удивилась просто. Мать ведь обещала встретить. И замолчала. Бич пожал плечами. — Ты же должна лучше понимать её непредсказуемость… ну, как женщина. — Лили захотелось его стукнуть. Они были близнецами. Их родила женщина, а не омега, что само по себе было редкостью. Лили была единственной девочкой в их классе, как потом оказалась, чуть ли не единственной на потоке в университете. Сколько она себя помнила, с ней всегда хотели дружить, ее внимание завоевывали, и она могла делать все что хотела. Даже глупости. Ей прощали. Так было в пять лет, в десять, в двадцать… Сейчас ей было тридцать пять. Но об этом думать не хотелось. Лили жила вдалеке от семьи и причиной ее возвращения стал Симон. — Я еще не завтракала. У тебя есть время? — Конечно, сестренка. По-прежнему сходишь с ума от лобстеров? Лили дернула плечом, но промолчала. Брат ей был нужен. Когда-то она помогла ему сблизиться с Симоном, теперь пришла его очередь. Женщина наклонила голову и придала своему лицу радостное выражение, в котором Бич прочел насмешку. Внезапный приезд сестры, эта лживая улыбка, его собственные догадки, почему она вернулась именно сейчас, всё, казалось, кричало ему на ухо: «Будь внимателен! Берегись!». Бич подавил тяжелый вздох, предчувствуя неизбежную стычку, и галантно протянул руку, предлагая на нее опереться. В ресторане Лили заказала запеченную рыбу и белое вино. Бич ограничился чашкой кофе. — Представь себе, мне стал абсолютно не подходить климат Фальера… постоянно красные глаза, лихорадка, кашель. Врач посоветовал сменить климат, хотя бы на лето. Это чуть не убило меня, и я позвонила маме. Надеюсь, она права, и прохладное дождливое лето Ширмат пойдет мне на пользу. «Слишком много подробностей о своем драгоценном здоровье, — подумал Бич, — ясно, лжет». Лили добавила: — Раз уж ты меня встретил, мой дорогой брат, то я бы хотела попросить… ты ведь живешь абсолютно один, мне мама всё рассказала… не против, если я немного поживу у тебя дома? Я не хочу расстраивать маму своим ужасным видом, болезнь еще никого не красила… а у мамочки слабое сердце. Боюсь, мой вечерний кашель сведет ее с ума… — Ах, вот как? — удивился Бич. — Это временно. И потом ты живешь в нашем родовом гнезде. Было бы справедливо… — Лили, у тебя есть претензии к тому, что дом достался мне? — А ты все такой же. Ничуть не изменился. Сразу всё принимаешь в штыки. Мне не нужен этот старый дом! То есть… сейчас, когда моё здоровье пошатнулось, место, где прошли мои детские годы, его атмосфера пойдет мне на пользу. Я очень скучала по дому, за тобой братик. Да что тут такого, если мы немного поживем вместе? — Ничего. Я ничего не имею против. Бич оглядел сестру с ног до головы: в дорогом брючном костюме, высокая, стройная, она не выглядела ни больной, ни утомленной. — Спасибо, милый, — улыбнулась Лили, — кстати, ты по-прежнему работаешь у графа? Как здоровье его сиятельства? Я слышала… — Ложь. С начала до конца, — сразу обрезал Бич, — старик полон сил. — Но в газетах писали, что он в ярости из-за предстоящего развода сына. Это правда, что супруг Симона изменил ему? — Лили… — И встретив истинного, покинув Симона и своего сына, бедный мальчик осиротел… — Лили. Бедному мальчику девятнадцать. Именно в этом возрасте Симон женился на его папе. И потом, Оноре не умер, развод — не смерть. Он встретил истинного, закон на его стороне. Теперь все стало ясно. Как он и подозревал. Приезд сестры, ее ностальгия по дому, аллергия на жаркое сухое лето Фальера было ложью, ложью, скрывающей серьезный мотив. А причина — будущий развод виконта Симона Греви. Виконт был старше всего на несколько лет. Они знали друг друга со школы, и свела их дорогая сестричка. Бич усмехнулся. Дружить с единственной девочкой в школе было престижно. А еще Лили была красива, этого у нее не отнять. Симон стал встречаться с ней. Его хватило на несколько месяцев, а вот дружба с братом девочки крепла и продолжалась по сей день. Брак Симона был договорной. Он никогда не был верен Онору, но вот сына-альфу обожал. И его светлость граф Ван Греви в мальчике души не чаял. Даже интересно, как из обласканного со всех сторон, имеющего всё, что только пожелаешь, вырос такой юноша. Норман был серьезным, ответственным и, главное, рассудительным. Именно последнего качества так не хватало его отцу-альфе. Норман учился в университете и уже помогал в семейном деле. Сам дед натаскивал внука. Да… мотивы сестры ясны, как божий день. Пожалуй, не стоит упускать ее из виду. Совсем не хотелось добавлять лишней головной боли Симону. Сестра кашлянула. — Оноре всегда был легкомысленным, а Симон не был верен ему. Тебе ли этого не знать… — Лили. В твоих же интересах молчать об этом. — Я знаю! Не люблю, когда из меня делают… ну, ладно, братик, оставим это. Так мне можно поселиться у тебя дома? — Я же уже ответил. Я не против. Лили довольно улыбнулась. — Тогда, может быть, мы все-таки поцелуемся, а то, как не родные. Бич чуть не расхохотался, взглянув на Лили. Благодушно улыбаясь, она подставила щеку для поцелуя и комично вытянула губы. Нет, она действительно превосходная актриса. Бич обнял ее. Наручный телефон подал сигнал. Мужчина взглянул на циферблат. — Извини, сестренка. Срочный вызов. Я дам тебе ключ от дома. Располагайся, не стесняясь. Адрес хоть помнишь? — О, да… — сестра закатила под лоб глаза, — Пустынная, тринадцать. — Умничка. Пойдем, посажу на такси. Лили села в машину, слегка поеживаясь. Туманная дымка, обычная в графстве Ширмат, сгущалась, окутывая улицы, липла к стеклу. Черт бы побрал здешний климат! Женщина с жадностью разглядывала город. — Смотри-ка! Ничего не изменилось… — произнесла она задумчиво. — Да, мадам. Второй раз уже это слышу, — рассмеялся таксист, — там что на Пустынной медом намазано? Все съезжаются… — Не говорите ерунды, лучше за дорогой следите, — обрезала Лили. Такси остановилось перед домом. Стоя на тротуаре, Лили подняла голову. Серое тусклое утро. Старый, ничуть не изменившийся дом. Мрак. Но надо быть к брату поближе. Хотя бы в первое время, а потом… Лили распахнула от удивления глаза: на крыльце дома спали два ребенка. Вернее спал старший, опираясь спиной о закрытую дверь. А меньший смотрел на неё с открытым ртом. Мальчик был миленький, темные кудряшки обрамляли круглое личико с пухлыми щечками. Он шмыгнул носом и просипел: — А я узе давно зду. Микки спит, а я писять хочу. У вас есть кися? Лили тряхнула головой, и тут мальчишка постарше открыл глаза. — Извините, — неловко поднимаясь на затекшие ноги, сказал он, — мы к господину Бичу. — Зачем и кто вы? — У нас письмо для него. Вот. — Мальчик порылся в кармане и достав смятый конверт, протянул ей. — Ой, а вы кто? — запоздало добавил он. — Я хозяйка этого дома, мистер Бич мой брат, — Лили брезгливо открыла письмо, разобраться всё же нужно было, — так… что тут у нас… По мере чтения лицо Лили всё больше хмурилось. Голос женщины задрожал от гнева, когда она обратилась к детям: — Всё, что написано здесь — бред. Где ваш папа? Где он прячется?! — Он уехал, мадам, сразу. Оставил нас здесь, сказал что привез к… — Молчи! Не хочу слушать это гнусное вранье! Если вы сейчас же не уберетесь, я вызову полицию! И вашего папу вместе вами посадят в тюрьму или на выселки отправят, как бродяг! — Не надо мадам! Я очень прошу, — мальчишка побледнел, — мы сейчас же уйдем. Наверное, это ошибка, простите… мы уже уходим, всё… Подросток, схватив в одну руку ребенка, а в другую огромную сумку, стал пятиться к воротам. — И чтобы никогда! Слышишь, если я вдруг где-то увижу вас, я не буду разбираться случайно или нет, сразу вызову полицию. Мошенники должны сидеть в тюрьме! Так и папе передай! Вот что его ждет! Дети скрылись за воротами, и Лили перевела дух. Она еще раз с ненавистью взглянула на маленькую цветную фотографию, что была вложена в конверт. На фоне модного клуба, стояли молодые люди. Улыбчивый омега, совсем мальчишка, а по бокам, положив ему на плечи руки, стояли Бич и Симон. В то время парни еще учились в университете. Бич на втором курсе, Симон на последнем. Виконт был уже женат на нелюбимом омеге, его сыну было… около четырех. Граф не переставал читать ему нотации, следил за ним… И тогда лучшие друзья придумали… Лили резко обернулась и подбежала к ограде, детей уже не было видно. Женщина разорвала письмо. Не без боли пережила она этот внезапный, резкий бросок в прошлое. Им не удастся нарушить ее планы. Больше нет.