Наследник

Ками подпрыгнул на месте. Лисенок, закусив губу, протянул ему колоду карт. — Выбирай. — Ты зе глаза не заклыл! — Вот зажмурился. — Клепко-клепко? — Да. А хочешь, я шапку на глаза натяну? — А ты отвелнись луче… навсегда отвелнись. Лисенок, закатив глаза, развернулся к омежке спиной. На этот раз Ками выбрал карту с красивым седым дядей в короне. — Долго еще? Запомни и верни назад в колоду. Всё? — Да! А мозно я сам помешаю? — Ладно, тасуй сам. Под внимательным взглядом Лисенка, мальчик неловко перемешивал колоду. Наконец, решив, что он справился с этим ответственным заданием, отдал карты своему другу. — Так… — протянул Лисенок, — начнем… смотри не на меня, а на ту карту, что я тебе показываю… Микки с улыбкой наблюдал за ними. До сих пор он не задумывался, хорошо это или плохо, что они оказались здесь. Но сейчас, когда Ками радостно подпрыгивал от обычного фокуса, подумал, что может и хорошо. Ками здесь нравилось. Он больше не сидел в одиночестве под замком. И до травы и до солнца мог легко дотронуться ладошкой. Это было его великой тайной. Огромное ласковое солнце сияло над ним. И грело, так грело! Ками убегал во двор. Ложился на траву и смотрел в небо. Солнце катилось по небосводу, цеплялось за кроны деревьев и домов, за край земли. Где-то там, откуда появлялось оно и куда скатывалось, был другой мир. И в нём жил папа… Мальчик скучал по Берту. Солнце спешило ему на выручку. Светило весело, разгоняя тучи. Малыш жмурился от ярких лучей, и внутри, где после приезда в графство поселился холодок, как будто что-то таяло. Иногда становилось щекотно, точно так, как от поцелуев отца и Ками замирал, боясь малейшим движением спугнуть ощущение нежного ласкового пушка в животе. О том, что солнце передаёт весточку от папы, он рассказал только Лису, своему верному другу. Лис верил ему, и немного завидовал. Своих родителей он не знал. Сколько помнил себя, всё по чужим людям маялся, пока не прибился к Питу. Лисенок в очередной раз отгадал задуманную карту. Раскрасневшийся Ками подбежал к брату. Запрятал лицо у него на коленях. — Ты сегодня никуда не идёс? — Сегодня нет. Устрою маленький выходной, — улыбнулся Микки. На самом деле он потянул спину, разгружая вагоны на товарной станции. Лайн растер его неприятно пахнущей мазью и обмотал спину платком. — Не годишься ты для такой работы, — сказал он, — загнешься так скоро… — Нет, я жилистый… это случайно вышло, нога соскочила. Работу подыскал ему Захари. И Микки был бесконечно благодарен за это мужчине. Чем занималась его новая семья, бета знал — попрошайничество, мелкое воровство на вокзале и рынке, набеги на чужие огороды. Ничего из этого он делать не мог, да и не хотел. Промышляли все. Таков был закон их стаи — к концу недели каждый должен принести двадцать монет в общий котел. Исключением был Лайн. Чем-то их судьбы были схожи. Лайн сбежал из дома, не выдержав издевательств пьяного отчима. А подался в графство Ширмат из-за соленого озера. Он не умел плавать и как-то услышал, что в соленой воде не тонут. С того дня поселилась эта чудная мечта в сердце юного альфы. До графства он добрался, а вот до озера так и не смог. Оголодавший юноша, проходя мимо уличного кафе, увидел на столе недоеденную пиццу. Взял не таясь, по наивности не видя в этом ничего предосудительного. Хозяин, огромный альфа под два метра росту, повел мощными плечами и, подмигнув завсегдатаям кафе, решил устроить маленькое представление. Играючи, поднял он на вытянутых руках перепуганного Лайна. Подбросил пару раз в воздух, как мячик. А потом, ахнув, вдруг с силой посадил его на каменную лавку. Резкая боль согнула юношу пополам, дрогнули внутренности. Потрясенный, вскочил он сгоряча и бросился в сторону под смех немногочисленных посетителей. Добежал до кустов и там свалился в траву. Его нашел Джин. Вместе с Питом перетащил в дом. Через пару дней Лайну полегчало. Он стал медленно передвигаться по дому. Но, ни есть, ни пить не мог, зеленел на глазах, и долгое время валялся в полном отупении. Захари доставал Лайну какие-то таблетки. Они снимали боль и проясняли голову. Лайн выпивал их и возвращался к жизни. И тут открылись очень полезные умения юноши. Оказалось, что его папа, медбрат в социальной больнице, часто брал сынишку с собой на работу. Лайн умел делать массаж, перевязывать, лечить ссадины и раны, знал, что надо делать, когда тело лихорадило и поднимался жар. Как-то раз он даже вправил вывихнутое плечо Джину. Он честно зарабатывал свой кусок хлеба. А еще у Лайна была смуглая кожа, высокие скулы и карие теплые глаза. Когда Захари приезжал к ним, то уводил юношу в отдельную комнату. Мужчина покидал дом, а Лайн еще долго лежал в постели. Потом тихим и бледным выходил на кухню, сердито пил таблетки и прятался во дворе. Микки не понимал, как альфа мог это делать с альфой… И ему было не по себе. В один из таких вечеров он пошел за Лайном. Сел рядом с ним на поваленное бревно. — А вот в этом созвездии три звезды… вон, видишь ту… эта Батрах… она самая яркая в летнем небе… тебе нравятся звезды? Лайн пожал плечами. — Не знаю… до сих пор не задумывался над этим. Странное название… — Берт любил звезды. Он мне рассказал. — Красиво… да… Берт, он кто тебе? — Отец. Вернее отчим, Ками ему родной. Но был для меня… — Я понимаю. У меня тоже был такой человек… он мне рассказал про соленое озеро… — Лайн… почему ты не откажешь ему? Захари вроде неплохой… Альфа горько улыбнулся. — Да… неплохой. Таблетки вот мне волшебные привозит. Без них я долго не протяну… Живу в доме с его разрешения, без доли в общак. Даже от Лисенка больше пользы, чем от меня… — Ты всем помогаешь! — Нет, Микки, смазать коленку зеленкой каждый из вас может и сам. Не говори ничего, давай просто на звезды посмотрим. Побыть наедине им не дали. Осторожно подкрался Ками, а затем и Лисенок. — На церкви тоже звезда горит, — важно сказал он, — зеленая. Лисенок промышлял у церкви. Просил милостыню. В праздники прихожане с легкостью расставались со своими кровными, и тогда Лисенок приносил в общак норму за неделю. Поначалу хотели, чтобы и Ками стоял с мальчишкой. Но Микки воспротивился. Сошлись на том, что бета будет приносить двойную сумму. Но Ками не лентяйничал. Он помогал Лайну по хозяйству. Микки делал то, что и раньше. Носил сумки, расклевал объявления и газетки. Приходилось работать с утра до вечера, чтобы набрать нужную сумму. Редко получалось. Долг перед ребятами рос. Проблему решил Захари. Выслушав возмущения Пита, приказал Микки не трогать. А через время нашел место на товарной станции. Было тяжело, но денег хватало положить и за себя и за брата. Раз сегодня он не вышел на работу, значит, завтра должен принести двойную сумму. Это было справедливо. — Лаз выходной, то мы куда выходить будем? — спросил Ками, заглядывая Микки в глаза. — Не приставай к брату, — отрезал Лайн, — выходной, значит выходной. Лежать ему надо, а не с тобой шататься. Ками оттопырил нижнюю губу, прижал ладошки к груди и торжественно произнес: — Обесяю не плиставать! Но лаз вы-ход-ной, то как зе не ходить? Микки рассмеялся и потрепал братика по голове. — Ладно, пошли к вокзалу на поезда с моста посмотрим. Лисенок, ты с нами? — А можно? — загорелись глаза у мальчишки. Лайн только рукой махнул. Делайте что хотите, идите куда хотите. Ками нравилось стоять на мосту и наблюдать, как тянутся, грохочут составы. Поезда приходили и уходили. Дети, как завороженные наблюдали за ними сверху. Начал накрапывать дождик. Они промокли, но не замечали этого. Им было хорошо.