Наследник

Симон улыбался. Не часто судьба посылает такие сюрпризы… женщина, куда не клади руку, мягко… Он лежал в постели и смотрел, как Лили расчесывает волосы, как они струятся по ее плечам черными блестящими потоками. Женщина была раздражена. — Я не понимаю, почему ты должен… ты и… просить! Отчитываться! Ты — виконт Симон Греви! — Но, Лили… — лениво откинулся на подушки Симон. И не докончил фразы. Лили, отшвырнув гребень, бросилась к нему на грудь. У Симона даже рот раскрылся от изумления. — Нет, ты ответь! И что это еще за «но, Лили»? Симон процедил сквозь зубы: — Но неужели ты думала, что я, виконт, как ты только что сказала, буду отчитываться перед тобой? Глаза Лили стали наливаться слезами. — Вот как? — голос ее задрожал. — Передо мной… наша дружба с самого детства, то, что мы встречаемся с тобой, что мы пара, не в счет? — Лили… — смягчился мужчина, — дружба, даже с самых ранних лет, не повод для таких объяснений… и потом… то, что мы пара… это несколько громко… — Ах, так… — всхлипнула она, — понятно, ты указываешь мне на мое место… для тебя наши встречи ничего не значат, но я… я не омега! В твою постель меня не инстинкты привели, не зов течки! Я люблю тебя… и телом и душой! Но тебе, альфе, этого не понять. Ты готов на коленях ползти за течной сукой! — Лили, перестань! — не выдержал Симон. — Да! — со злорадной настойчивостью продолжала Лили. — Вот хоть твой Онор… вы с самого начала не хранили верность друг другу! Но перед ним ты отчет держал, угождал ему… и что? Как только он встретил более подходящего альфу, то бросил тебя! Ничто не удержит омегу! Положение в обществе, обязанности перед мужем, дети и даже возраст! Ничто! Только бы узел должного размера… — Заткнись! — вскочил с постели мужчина. — Не забывайся! Кто для меня он и кто ты. Оноре подарил мне сына, наследника. Не тебе осуждать его. Лили отпрянула, втянула голову в плечи. Вот что лишало ее сна и покоя, вот что она скрывала ото всех. Ребенок. Если бы тогда она решилась и оставила его! Но ей было всего пятнадцать! Симона срочно женили. Его законный супруг ждал альфочку. Граф был вне себя от радости. И Лили… дочь личного водителя его сиятельства. Вся ее ценность заключалась в том, что она — женщина… Мама быстро ей тогда мозги вправила. Лили сделали аборт в лучшей клинике графства: Ван Греви подсуетился. И ужесточил контроль над непутевым сыном. Да только это не очень помогло… Симон с ее братцем придумали схему, как водить за нос ищеек графа и удовлетворять свою похоть. Как же Лили ненавидела всё это… течки, узлы, альф и омег! Мама убеждала, что ей надо встретить подходящего бету, влюбиться и создать семью с ним. Но Лили хотела не этого! Тогда ей казалось, что весь мир должен принадлежать ей. Не Симон, так кто-то другой будет целовать ей ноги… Лили не задумывалась, не оглядывалась назад, брала от жизни всё. Но время шло, годы забирали молодость, красоту… И теперь, альфа, которому она отдала свою девственность, от которого сделала первый аборт, пожертвовав здоровьем, ради его же благополучия, не мог сделать элементарного — купить понравившийся ей особняк, не отчитавшись перед графом! Было невыносимо жалко себя. Нет, его надо проучить! Лили стремительно вскочила, накинула на плечи жакет и бросилась к двери. Она выбежала из гостиницы и села в такси. — Куда? — спросил водитель у разъяренной женщины. — Нет! — Прошу прощения… мы едем или… — Можешь молча посидеть! Пять минут… просто пять минут с закрытым ртом. От дамочки шла волна ярости. Водитель отвернулся. Он не спорил с клиентами. Лили ждала Симона с извинениями, и через три минуты он рванул дверцу такси. — Лили, прости. — На колени таксисту упала смятая купюра. — Выходи. Лили закрыла лицо руками и горько разрыдалась. В гостиницу они не вернулись. Гуляли по парку, спустились к озеру и кормили уток. Симон всем видом старался показать Лили, что ничего не произошло, и не было между ними тяжелого разговора в комнате гостиницы. «Обычная его тактика, — думала Лили, — прятать голову в песок, как страус…» — Я что-то устала, — сказала она, — отвези меня домой. — Девочка моя, — решился Симон, — я обидел тебя… а знаешь что? Поедем, посмотрим особняк! — Ты это серьезно? — смущенно улыбнулась Лили. — Я не настаиваю, пойми, просто хотела понять… — Тшиии… всё потом. Лили опустила со своей стороны стекло и с жадностью разглядывала город. — Теперь до перекрестка и налево… — Ого, на Райскую площадь, — присвистнул Симон. — Да. Обворожительно, правда? — Глаза Лили блестели то ли от восторга, то ли от недавно пролитых слез. — Ну, ясно, — осторожно ответил мужчина, — это самый престижный и дорогой район графства. — И самый безопасный… остановись где-то здесь. Пройдемся к дому пешком… Симон замедлил ход и свернул на стоянку. Они подошли к монументальным воротам, украшенным стариной лепкой. Сердце Лили забилось. Неужели этот двухэтажный особняк с ажурными завитками, львами у двери и фонтанчиками во дворе будет ее? — А там, на боковом фасаде, драконы! — Драконы… — произнес задумчиво мужчина, оглядывая здание, — тут и статуи… без голов… — Переплетение стилей! — с видом знатока произнесла Лили. — Ты еще не видел внутренний интерьер! С первого взгляда на фотографии влюбилась в особняк… — Да… воображение архитектора не знало удержу… — сказал себе под нос мужчина. — Дом выставили на продажу всего два месяца назад. Точно в день моего приезда в графство. Это символично, тебе не кажется? Симон растеряно кивнул. Трудно было отвести взгляд от двух целующихся Нептунов у кадки с кистями винограда. Двери им открыл приветливый агент с белозубой улыбкой. Он провел их по дому. Сначала первый этаж, гостиная, столовая, гардеробная, потом по витой лестнице наверх, в комнаты для гостей, библиотеку, комнату отдыха, бильярдную, затем обратно вниз по черной лестнице, кухня, буфетная, прачечная, комнатки для прислуги и снова наверх, в просторную гостиную с видом на парк. Наконец, агент скромно озвучил сумму и оставил их одних. Симон подошёл к окну. Он смотрел в сторону парка, на зеленую лужайку и цветущую вистерию. Ему одновременно было и грустно и смешно. Лили обняла его со спины. Она молчала. Смутная тоска сдавила горло Симону. — Лили… Лили… — Что? — нежно произнесла она. — Лили, мне бы так хотелось… Лили сильнее сжала руки. — Да, дорогой? Чего бы тебе хотелось? Симон и сам не знал точно, чего именно. Ему было тридцать семь. Последний год жизни — калейдоскоп неудач и унижений. Онор… Симон познакомился с ним на балу, при первом своем выходе в свет. Ему было семнадцать. Юный, дерзкий, гордый. По сути же глупый щенок… Взрослый, уже совершеннолетний омега флиртовал с ним весь вечер. Это льстило самолюбию. Он запомнил имя белокурого смешливого омеги — Онор. Следующая их встреча произошла через полгода. Они веселой гурьбой возвращались из клуба, когда проезжающий мимо кабриолет притормозил. Светловолосый красавец подмигнул и кивнул на пустующее сиденье рядом. Ночь Симон провел в маленькой уютной гостинице, а утром его разбудили ищейки графа. Омеги рядом уже не было. Очередная некрасивая ссора с отцом. Граф обещал посадить под домашний арест и это бесило молодого альфу. Симон влюбился… О, у него были уже омеги, и даже единственная девушка в школе побывала в его постели, но Онор… это что-то совершенно другое, фееричное, волшебное… Когда омега сообщил ему, что ждет ребенка, Симон, сжав его ладонь, решительно отправился к отцу. Он ожидал от графа всё что угодно, вплоть до изгнания из рода, но Ван Греви принял Оноре благосклонно. У омеги была хорошая репутация и старинная фамилия. Хоть и обедневший род, но древний. А кровь не водица, как говорят… Когда он понял, что Онор равнодушен к нему? Наверное, сразу после рождения сына. Омега стал раздражительным, не подпускал к себе, и Симон сорвался. Граф усилил контроль, читал нотации о чести и порядочности, о снисхождении и терпении по отношению к омеге. Симон раскаивался, летел к своему белокурому ангелу и цепенел от безразличия на любимом лице. Он был молод и горяч, чтобы мириться с этим. Изменял и думал, что так мстит супругу за равнодушие, за его холодность. А потом нанял ищейку. Почти год ему докладывали о каждом шаге Онора. Однажды он получил подтверждение тому, что омега с самого начала не был с ним честен. Симон сбежал на острова. Через полгода вернулся. С другими взглядами на жизнь, но цель осталась прежней - добиться любви Онора. Супруг же хранил ледяное спокойствие. Занимался домом и сыном, был вежлив, предупредителен, на людях выказывал уважение к мужу, все сплетни пресекал на корню. Идеальный супруг, если бы… С годами Симон остепенился. И даже находил преимущества в их непростых семейных отношениях. Сын вырос в прекрасного альфу. Настоящая отрада для графа Ван Греви. Хоть внук не подвел. Умный, ответственный, сдержанный… Вот кому можно доверить семейное дело. Симон знал про завещание отца и принял его спокойно. Он и сам гордился Норманом. Ему полагалась лишь пожизненная рента. Настоящим ударом стал уход Оноре. Никогда еще Симон не чувствовал себя настолько беспомощным и одиноким. Жизнь прошла бессмысленно. Онор встретил истинного альфу. В сорок лет познал настоящее счастье. Норман вырос и помолвлен с прекрасным омегой. Они любят друг друга, это Симон чувствовал. Отец еще полон сил и энергии, натаскивает внука, ведет семейный бизнес. Один он не удел… — Так чего бы тебе хотелось, дорогой? — повторила вопрос Лили. Симон хотел бы стоять вот так, не шевелясь, не произнося ни слова. Щемящая грусть не отпускала его. Но Лили ждала ответа и мужчина спросил: — Ты сказала, что любишь меня и душой и телом… прошу, ответь честно, это так? — Да, — не задумываясь, ответила Лили — да. Может быть, эта женщина вернет его к жизни? Как же легко поверить, что ты кому-то нужен, если всем существом ждешь этого. — Ты должна знать… Лили, у меня нет ничего. Отец вычеркнул меня из завещания. Нет, я конечно не беден… но… — Постой, как вычеркнул? Почему? — Я не тот сын, которым можно гордиться, — улыбнулся Симон, — Ван Греви меня стыдится и у него есть на это все основания. — Какие еще основания? Да кто из нас в молодости не делал ошибок… и ты же столько лет управляешь компанией! — Формально. Отец держал всё под строгим контролем, а теперь Норман занимает моё место. У мальчика деловая хватка. Это его… не моё. Я устранился от дел и теперь могу со спокойной душой заниматься любимым делом. Лили посмотрела на него с недоверием. — Любимым делом… то есть… я не поняла… — Я… — заколебался мужчина, — художник. Это мне по душе. Лили, хочешь, я нарисую твой портрет? — Ты еще в школе прекрасно рисовал… — растеряно сказала Лили и глаза Симона засветились. — Ты помнишь… Знаешь, отец считал это блажью и запрещал… его мнение больше меня не интересует. А что до остальных, то… — Какое нам дело до остальных? Ты вправе заниматься тем, чем хочешь… но вычеркнуть из завещания… это же… — Это справедливо. Норман достойный наследник семейного дела. А я… я, наконец, могу посвятить себя любимому занятию. Мне положена пожизненная рента. Я не беден, но… — Но позволить себе этот особняк не можешь, — докончила за него Лили. — Я куплю тебе его, — мягко произнес мужчина, — но это большая трата и мне придется поставить в известность графа. Лили запрятала лицо на груди мужчины. — Я превращу дом в наше любовное гнездышко. А в этой комнате ты нарисуешь мой портрет. Она нежно поцеловала его, и Симон испытал странное теплое чувство, от которого на душе стало светло и легко. А у Лили всё кипело внутри. Злоба переполняла ее. Как прикажите это понимать: лишён наследства? Нет, что бы там Бич ни говорил, а старик выжил из ума. Норман… значит Норман… Лили хватило пяти минут, чтобы принять решение. Она позаботится о Симоне. И Захари поможет ей в этом.