Наследник

Микки то и дело поглядывал на вокзальные часы. Он замерз. Если закрыть глаза, то легко представить себя стоящим на крыше Обсерватории. Рядом засопели и дернули за рукав. На него смотрел Лисенок с посиневшими от холода губами. — П-поезд опаздывает… с-с-слышал? — Лис затопал ногами и захлопал по плечам руками, стараясь согреться. — Пошли в буфет, там тепло… — предложил Микки, но мальчишка возмущенно фыркнул: — Ха! Да нас выгонят оттуда, еще и надавать могут. Ты совсем с ума сошел! — Тогда на сегодня всё, — решительно произнес Микки, — иди домой, Лайну с ужином поможешь. Сегодня ведь Захари приедет. — А ты? — шмыгнул носом мальчишка. — Опять к этому жирдяю? Микки опустил голову. Несмотря на старания Лайна лучше ему не становилось. На работу он вышел только через три дня. Вагоны, загруженные огромными тюками, вызвали беспокойство, но он решительно двинулся к бригадиру. Лайн соорудил ему на поясницу что-то вроде корсета. Это должно было помочь. Первый же мешок, наброшенный на спину, заставил сжать зубы от боли, второй — застонать, а третий — вывалиться в пыли. Бригадир прогнал его дальше отлеживаться, но Микки здорово задолжал в общак. Надо было искать заработок. И угораздило ему родиться таким хлипким… В себе Микки ненавидел еще и стеснительность. Откуда ей было только взяться? Но приходилось всегда что-то преодолевать в себе, подходя к чужим людям и предлагая помощь за вознаграждение. Выручил его Лисенок. Мальчишка обладал талантом распознавать в толпе прибывших на вокзал тех, кто не трясся над каждой копейкой и мог расплатиться за мелкие услуги. Он помогал ему, подбрасывая клиентов. Именно Лис нашел Валентина. — Ну, вон тот толстый альфа с черным чемоданом… он сказал, что ему надо помочь поклажу дотащить аж к дому… а я хлипкий, так он сказал, а я сказал, что брата позову… Лис хитро прищурился и Микки, со смехом щелкнув его по вздернутому носу, посмешил к мужчине. Потенциальный клиент, одетый во все темное, походил на жирного пингвина, неподвижно стоящего на льдине. — Я к вашим услугам, — бодро произнес Микки. Мужчина обернулся. Он был… странным. Из тех, кто, туша недокуренную сигарету, мог перепутать чужую руку с пепельницей. Микки машинально потер маленький шрам на правой ладони. До восьми лет, пока Первайз не подбросил его Смолу, он не знал, что надо бояться такого неподвижно-стеклянного взгляда. Теперь ему не восемь. Микки сделал шаг назад, но замер, после негромкого окрика: — Стой. Ты и есть старший брат? Микки кивнул. От скользкого взгляда мужчины стало холодно, только старый шрам неприятно жег ладонь. — Тогда возьми чемодан и следуй за мной. Микки замешкался на пару мгновений. Ему хотелось другого, но рука послушно потянулась к чемодану. Через пару кварталов мужчина остановился у небольшого двухэтажного коттеджа, достал ключи и приложил их к панели двери. Пикнуло, створки плавно разошлись в стороны. — Проходи. — Нет! — дернулся мальчишка. — Извините, но я не могу. Мне надо идти… Мужчина резко вцепился в плечо Микки и притянул его к себе. — Я сказал зайти, — четко произнес он, — я не расплатился за услугу. Микки ступил за порог, прислонился спиной к входной двери. Так было спокойней. Мужчина прошел вглубь комнаты. Открыл бар, неторопливо налил себе в стакан что-то темное и сделал глоток. Только после этого он достал из кошелька пару монет, легко подбросил их в воздухе и повернулся к мальчику. — Сколько тебе обычно платят за твою работу? — Я… у меня нет определенной таксы… это кто как… — Сколько тебе обычно платят за твою работу? — повторил мужчина. — Три монеты. Это было не совсем правдой. Три монеты ему заплатили только раз. Микки хорошо запомнил бледного омегу с мягкой улыбкой. Мужчина достал из кошелька еще одну монету. — Столько? Микки медленно кивнул. Если мужик отдаст ему их, то сегодня Пит не будет презрительно кривить губы. Он может не задерживаться допоздна на улице и будет время поиграть с Ками. — Я заплачу тебе вот столько, — альфа аккуратным столбиком положил на стол деньги и добавил еще две монеты, — если ты встанешь на колени. Он посмотрел Микки прямо в глаза. Мальчишка отпрянул. Затылок больно ударился об закрытую дверь. Мужчина неподвижно стоял у стола, наблюдая за ним. — Пожалуйста… отпустите меня… — Встанешь на колени — получишь пять монет. Это твой шанс, не упусти его. — И вы меня выпустите? — Да. Микки неловко встал на колени. Он опустил глаза в пол. Сердце бешено колотилось. В гнетущей тишине, казалось, замерло время. — А теперь скрести руки за головой. Микки сжался, но выполнил указание. Мужчина сделал шаг к нему. Он приближался, заполняя собой все пространство вокруг. Еще шаг и альфа встал над ним, как черная гора из страшилки детства. Во рту стало сухо. — Посмотри на меня и скажи, как тебя зовут. Мальчик поднял глаза. — Микки… — прохрипел он. Альфа протянул руку и положил свои толстые пальцы ему на кадык. — Я — Валентин. Чего ты так дрожишь? Разве я тебе делаю больно? — Нет… — Выпей, не бойся, — он поднес стакан к его рту. Микки сделал глоток, и тягучая жидкость обожгла внутренности. Он закашлялся, по щекам потекли слезы, но продолжал стоять на коленях с замкнутыми за головой руками. — Не реви. Можешь подняться. Пойди, возьми свои пять монет. Ты их честно заработал. Микки недоверчиво посмотрел на мужчину. Всё настолько просто? Он может сейчас подняться, забрать деньги и уйти? Валентин наклонился к его уху и прошептал: — Микки, мне нравятся послушные мальчики. Я их не трогаю. — И погладил его по голове. Мужчина отстранился и ободряюще улыбнулся Микки. Мальчик неловко поднялся. Подошел к столу, сгреб монеты себе в карман. Альфа продолжал стоять в коридоре. Чтобы выйти из комнаты, надо пройти мимо него. — Домой… спасибо… мне пора домой… — Разве я тебя отпускал? Я позволил только взять деньги. От этих слов Микки вскинулся. — Но меня ждет брат… и родители… я должен… — Второе после дерзости, чего я не терплю, так это ложь. Разве у тебя есть родители? — У всех они есть. Валентин рассмеялся. Это был каркающий смех чудовища. «Надо вырваться отсюда, убежать быстрее!» — подумал Микки. — Ты поймал меня на слове, Микки. Молодец. Родители есть у всех или у всех были… но зачем уточнять. Были — есть — будут… всё переменчиво на этом свете и все зыбко. — Альфа отодвинулся и показал мальчику на дверь, — ступай. Давай-давай, ты же спешишь, разве не так? Когда Микки поравнялся с мужчиной, он с насмешкой произнес: — Захочешь честно заработать свои пять монет, приходи в шесть вечера. Каждый день, кроме понедельника и воскресенья. Я ничего тебе не сделаю, ничего такого, от чего надо было так дрожать. Микки споткнулся и выскочил на улицу. Он побежал изо всех сил к вокзалу. Туда, где толпились люди и гудели поезда. Зубы стучали наперегонки с сердцем. Мальчик зашел в зал ожидания, опустился на лавку. Среди всеобщей суеты стало спокойнее. Людям не было до него никакого дела. И это хорошо. Значит, никто его здесь не тронет. «Никогда. Ни за что туда больше не пойду. Нет», — думал Микки. Он радовался, что кошмар закончился. Опустил руку в карман. Пять монет. Три он положит в общак. На остальные купит Ками и Лисенку сладостей, когда они пойдут в воскресенье гулять в парк. Да. Главное, чтобы дети не проболтались Питу. Через два дня раздосадованный Пит забрал у Ками миску с кашей. И предложил ему поработать у церкви с Лисом, раз уж братец нарушает договор. Внутри у Микки всё похолодело. На следующий день, ровно в шесть вечера он постучал в двери коттеджа. Мальчик приходил к Валентину два раза в неделю. И каждый раз живот сводило от страха. Микки говорил себе, что это в последний раз, но… Сегодня, в день приезда Захари, он тоже пойдет. Но этот раз точно будет последним.