Наследник

Захари никогда до конца не понимал Лили. Еще со школы. Он учился на класс меньше. Лучший ученик. Призер школьных олимпиад. Учителям нравилось вызывать его к доске, потому что он всегда знал правильный ответ. Папочка Гал гордился сыном и плевал на то, что те, кто добирался до элитной школы на велосипеде, заносился в черный список. «Дети должны жить лучше своих родителей, — часто повторял Гал сыну, — ты с помощью своих мозгов и прилежности, раз уж мордаха подкачала». Гал работал кем-то вроде младшего секретаря у известного на всё графство адвоката. И в нём ценили точно не мозги. Благодаря таланту папочки к качественному отсосу, Захари и стал учеником специализированной школы имени Льва Греви, известного архитектора и основателя их городка. Мальчик боялся школы. Каждый день ему приходилось собираться с духом, прежде чем выйти из дома. Добровольно идти в логово хищников было тяжело. В классе над ним открыто потешались. Он сидел на первой парте, как и положено прилежному ученику. Безропотно давал списывать, делал другим проекты и домашку, смеялся со всеми над собой, когда неловко растягивался на полу от коварной подножки, его учебники прятали в туалете, подбрасывали в рюкзак гнилые овощи и вымазывали одежду. Он терпел. Единственное к чему он стремился — это стать еще незаметнее, слабее пахнуть, тише дышать. Однажды на лестнице его кто-то с силой толкнул в спину. Он попытался уцепиться за перила, но не удержался и покатился вниз. На последней ступеньке его подхватили и поставили на ноги. Он охнул, и как только руки отпустили его, стал оседать на пол. От боли и обиды на глазах навернулись слезы. — Осторожней надо быть. Ты чуть не сбил меня с ног, — раздался ровный голос, — в медпункт обратись, у тебя кровь. Захари поднял голову и посмотрел на невозмутимого парня. Альфа. Симон Греви. Выпускник. Красавчик. Правнук того самого Льва. Гордость школы. Он скользнул взглядом по Захари и тут же повернулся на стук каблучков. К альфе подбежала единственная на всю школу девушка — Лили. Она, как показалось Захари, сочувственно улыбнулась ему, и вцепившись Симону в рукав, потащила того вглубь коридора. Шатаясь, Захари поднялся на ноги. Щеки пылали. Он чувствовал, как струйки пота текут по спине. Его лицо исказила гримаса ярости. Захари возненавидел. Не тех, кто в эту минуту смеялся над его позором, не того, кто ударил в спину. Нет. Его страх и ненависть материализовались, приняв форму самовлюбленного ублюдка — Симона Греви. В ту минуту Захари понял, что готов на всё, чтобы вызвать у Греви хоть какое-то к себе чувство, пусть злость, удивление, ненависть, все что угодно, кроме этого брезгливого равнодушия. Он не хотел быть никем. Для него. Первое, что он сделал — стал ближе Лили. Она училась в школе вместе с братом. Они, так же как и он, не принадлежали к высшему сословию. Но родители двойняшек служили самому графу Ван Греви. К тому же Лили была девушкой. Захари долго думал, как подойти к ней, тренировался перед зеркалом, не спал ночами, а всё оказалось настолько просто, что ввело Захари в замешательство. Красавица Лили, неприступная и заносчивая, благосклонно отнеслась к еще одному рыцарю в ее свите. И даже больше, девушка поспособствовала тому, чтобы от Захари отстали. Нет, у него не появились друзья, и насмешек не стало меньше, но в медпункт он больше не обращался. Захари ходил за Лили молчаливой тенью. Выполнял все капризы. Только в присутствии Симона менялся до неузнаваемости. Лили это развлекало. Тихий забитый мальчик вдруг вскидывал подбородок, презрительно сужал глаза и цедил слова сквозь зубы. Но в глубине темных глаз Симона всегда таилось насмешливое безразличие. В эти минуты Захари готов был убить его, лишь бы погасить эту насмешку в глазах, заставить относиться к себе серьезно. И однажды ему удалось расшевелить альфу. Он узнал о страсти Симона к рисованию. Отпросился на уроке в туалет, вскрыл шкафчик Симона и испоганил все рисунки, сломал карандаши и угольки. Камера на стене мигала красным огоньком, но Захари было все равно. Он хотел, чтобы Симон знал. Альфа отловил его уже на следующей переменке. Глаза его сверкали от злости, а щёки порозовели. Сердце Захари колотилось от восторга. — Урод… презираю таких, как ты, — прошипел альфа, — мы оба знаем, почему ты это сделал, маленький ублюдок… — Что сделал? — Захари от удивления округлил глаза. — Ах, ты об этом… извини, я перепутал шкафчики и, увидев эту жуткую мазню, подумал, что опять кто-то решил надо мной поиздеваться. Прости, но художник из тебя… Альфа размахнулся и ударил его по лицу. Захари облизал губы. Почувствовал соленый вкус и вытер рукой губу — на ладони осталась красная полоска. Симон оттолкнул его от себя, развернулся и побрел по коридору. Вокруг раздавалось гаденькое хихиканье. Захари затравленно посмотрел по сторонам. И это всё? Всё? — Сам ты урод! — закричал он вслед Симону. — Ненавижу тебя, ненавижу! Урод! Дубина! Говно рисунки! Да, это сделал я! Я! Трус! Куда ты убегаешь, трус? Симон не оборачивался. Захари видел, как альфа повернул в столовую. За булочками и чаем? Он сейчас сядет с друзьями за столик и будет жевать свой ланч? Мальчика трясло от гнева и разочарования. Он не мог этого вынести. Наскоро собрав рюкзак, Захари выбежал из школы. Три дня он провалялся дома с высокой температурой. Ему хотелось умереть. Гал бегал вокруг него, обтирал тело уксусом, насильно раскрывал сцепленные зубы и вливал лекарство. — Папа, папочка, я не хочу там учиться! Прошу тебя, папа, забери меня оттуда! — первое что сказал мальчик, открыв глаза. — Это лучшая школа… твое будущее… — растерянно прошептал Гал. — Я перережу себе вены, — пообещал Захари и папа сдался. Гал не спрашивал, не разбирался в причинах. После болезни Захари пошел уже в обычную школу в своем родном районе. Удивительно, но странная дружба с Лили продолжалась. Она, не стесняясь, обращалась к нему за помощью. И он никогда не отказывал ей в этом. Девушка несильна была в точных науках, и Захари всю домашку делал за неё. Также он был в курсе всех новостей бывшей школы. Знал, что Симона после получения аттестата сразу женили на великосветском омеге старше него. Знал про аборт Лили. И его ненависть к сильным мира сего крепла. Гал неожиданно сошелся с альфой и ждал малыша. Захари решил после школы уехать из графства. Он надолго пропал. Изредка звонил Галу, сообщал, что с ним всё в порядке, а потом и это перестал делать. В Ширмат он вернулся через пятнадцать лет. Одиноким, злым, циничным. В его душе царило мрачное безразличие. Родной город встретил мужчину неприветливо. Захари потоптался возле свежей могилы папы. Не вышло из него толку, как хотел Гал. Брата из приюта он забрал. Но предупредил мальца, что возиться с ним не будет. Купил дом на отшибе и отдал в полное распоряжение Питу. Издали наблюдал за ним. Мальчишка сколотил свою маленькую банду и по мелочи промышлял. После того, как они ограбили старьевщика, избив его до полусмерти, Захари вмешался. Дал несколько дельных советов. С этого дня он стал для Пита авторитетом. Когда в доме появился Лайн, мужчина стал чаще бывать у них. Мальчик ему понравился. Красивый, утонченный и главное — он был альфой. Захари любил нагибать альф. С омегами было не то… не так… с бетами, куда ни шло, а вот скрутить, подчинить себе другого альфу доставляло острое наслаждение. Он даже свозил парня в больницу. «К сожалению, ничего хорошего… мальчика изувечили. Бил профессионал. Опущение желудка, мочевого пузыря. Помочь может только ЛМТ… но это…». Лечение магическими потоками стоили бешеных денег. Единственное, что Захари мог сделать для мальчика — это наркотик. Он подсадил на него Лайна. Парень догадывался, что за таблетки привозит ему мужчина. Но боль исчезала. Лайн мог спокойно двигаться и есть, сходить в туалет… почувствовать себя живым. Юноша готов был целовать ноги благодетелю. Он и целовал… позволял делать с собою что угодно и даже делал вид, что ему всё это нравится. Эта вседозволенность туманила разум так, что иногда Захари переходил черту, подвергая Лайна предельной форме унижения. Но и тогда мальчик не жаловался, всё принимал безропотно. Если бы у Захари были деньги на ЛМТ, он бы не пожалел их для Лайна. Но не грабить же банк в самом деле… Он встретил Лили в центре. Это было неожиданно. Они посидели в кафе, вспомнили прошлое, обменялись номерами телефонов. Никто из них не упоминал имени Симона Греви. Но оно витало в воздухе. Ощущалось на губах. Читалось в глазах. Заносчивый ублюдок… был везде… Расстались они легко, пообещав созвониться, но это была ложь. Каждый из них понимал это. Лили высоко взлетела, а он… А он всегда был им неровня. Захари удивился, когда услышал ее голос. — Нам надо поговорить. — … Лили… прости, но мне сейчас не до… — О Симоне. Мне нужна твоя помощь. Захари молча уставился в трубку. — Захари? Ты слышишь меня? — Да. — Так ты можешь встретиться со мной? — Да. Захари вошел в зал раньше условленного времени. Сел на свое любимое место у стойки. Заказал выпить. Посетителей в баре много. Здесь всегда шумно, пили и ели от души. Лили пришла минута в минуту. Неужели и правда настолько важно? — У меня к тебе разговор и… предложение. — Говори, — с улыбкой произнес мужчина. — Ты на машине? Захари кивнул. — Давай выйдем. Поговорим там. На улице было отчего-то душно. Пахло бензином и мокрой травой. Захари сел в машину и закурил. — Ну говори. Ты сказала, что хочешь поговорить о Симоне… — Ты слышал уже о том, что он разводится? Такой скандал… Захари пожал плечами и выпустил дым. — Старик лишил его наследства. Завещал всё Норману. А вот это было уже интересно. Захари усмехнулся: — И он сильно расстроился… ты об этом хотела поговорить? — Да! Захари, я люблю его. Еще со школы. Ты должен помнить… — замялась Лили, — я знаю, ты его недолюбливал. Но это было так давно… — Да, давно. Давно и неправда. Ближе к делу. Что он хочет от меня? — Не он… я… Симон сделал мне предложение. Как только он разведется, мы станем жить вместе. А пока не можем… Захари, я считаю это несправедливым! Лишить наследства! Оноре предал его, а его сыночек станет наследником? — Ну… Норман ведь Греви… — У меня мог быть тоже ребенок! И тоже Греви! Но старик лишил меня его. Заставил… разлучил нас с Симоном. Я хочу восстановить справедливость. Симон и только он, единственный, кто достоин нести… — Он хочет убрать собственного сына? — Что за чушь пришла тебе в голову! Захари… нет… нет, Захари… но ведь можно сделать так, чтобы мальчик… О, духи, как же тяжело… чтобы всем стало ясно, что он не в состоянии нести этот груз, или недостоин или… — Я понял. Какая выгода мне от всего этого? Лили придвинулась поближе и нагнулась над его ухом. Захари улыбнулся. — Это несерьезно. — Это всего лишь задаток. Остальное, когда я стану Лили Греви. — Мне надо подумать. Но я помогу тебе Лили. Как когда-то ты помогла мне. Мне надо просто всё хорошо обдумать. Захари отвез женщину домой. План действия у него возник в голове сразу, еще слушая Лили. Если всё сделать как надо, то мечты Лили исполнятся в совершенстве. А потом… потом у него будет о чем поговорить с Симоном. Мужчина отправился к дому Пита. Альфа чувствовал сильное возбуждение, и ему надо было выпустить пар. Лайн, вот в ком он нуждался в эту минуту. С Микки он поговорит позже. Пришло время малышу бете сыграть свою роль в этой партии.