Наследник

— Не трясись. Самую малость потерпеть. Досчитаешь до десяти, и жжение прекратится, как от укуса осы, — с улыбкой сказал Норман. — Ага… как же… — проговорил Микки сквозь слезы, — оса больно кусается. А почему и у вас пробу взяли? — Так надо. Перед тем, как на тебя наденут браслет, — сухо ответил альфа, отодвигаясь от Микки. Микки хотел еще спросить про браслет, но альфа окатил его таким холодным взглядом, что бета решил промолчать. — Неужели так больно? — прошептал омега и погладил Микки по щеке. — Мне как-то брали кровь. Я… кажется, тоже плакал… немножко. Да, точно. Вспомнил. Плакал. Но скоро всё пройдет, вот увидишь. Микки так растерялся, что закрыл глаза. Омега продолжал что-то тихо говорить. Бета задержал дыхание. Юноша не понимал, что происходит. Разве не должен он сейчас думать о побеге, изловчиться и вырваться, пока есть возможность? А вместо этого он накрыл своей рукой изящную ладошку и замер. Под ухом насмешливо кашлянули. Микки распахнул глаза и наткнулся на любопытный взгляд альфы. Бета покраснел и отпрянул в сторону от омеги. Острый взгляд Нормана, как ледяной душ окатил Микки. Он пришел в себя и вытер рукавом слезы. Их вызвала не боль инъекции. Страх. Он не мог понять, как чужие часы оказались у него в кармане. Почему на выручку к нему не поспешил Захари. Ведь альфа обещал, что если что-то пойдет не так, он обязательно вмешается. Зачем он вообще сдался этой паре? Если бы они отвезли его в участок или даже избили, он бы понял. А так… Вот наденут браслет на руку и всё… превратится в домашнюю зверушку. Микки постарался справиться с подступающей тошнотой. Омега вроде не был похож на извращенца или садиста. Но кто этих богачей поймет? Микки хотелось одного — убраться отсюда подальше, укрыться в безопасном месте, в доме у вокзала, там, где Ками… Микки потряс головой. Что будет с братиком, если он не вернется? Может ему просто снится дурной сон? Стоит ущипнуть себя, и он очнется? Микки подскочил на лавке. — Спокойнее... — Норман слегка сжал плечо побледневшему мальчишке, — так, Фит, милый мой, меня доктор позвал, посиди с нашим подопечным. А чтобы ничего не случилось, сделаем вот это. Альфа вытащил черные наручники, щелкнув цепочку на запястье беты и ручке кресла. Обида, страх, непонимание — все сплелось в груди в один узел. Микки задергал рукой. — Вы чего? — Тише, — произнес Норман, — будь паинькой, не кричи, не дергайся, не пугай омегу. Будешь громко возмущаться — подойдет охрана. И Фиту придется рассказать им, как он с тобой познакомился. Не в твоих интересах. Я скоро, любимый. С этими словами альфа скрылся в кабинете врача. Микки еще пару раз резко дернул рукой. Наручники были кожаными, с заклепками и липучками, игрушечные какие-то, но держали крепко. — Охренеть… — изумленно прошептал бета, — что за фигня? — Не ругайся в общественном месте, — наставительно сказал омега и кашлянул, — да лучше нигде не ругайся. Мой папа говорит… — Да не хочу я знать, что говорит твой папа, — зашипел Микки, — я хочу, чтобы вы отпустили меня. Что трудно, да? Отцепи меня, пока его нет. Ну, что тебе стоит? Ты же добрый, я вижу… Фит поправил прическу. Скосился на наручники, покраснел и ответил: — Ты не волнуйся. Норман очень порядочный альфа. Он тебя не обидит, поможет… ну, ты же не хочешь сесть в тюрьму? — Сволочи… из-за каких-то часов… да это ошибка. Я и не брал их! — Микки, а у тебя есть родители? — перевел тему Фит. — Зачем мне они? Я сам себе родитель… Отцепи, пожалуйста… — А… понятно… а ты по статусу кто? — Бета. Отстегни, а? — Бета? А я-то думал! Понять не мог… бета! Не дергай так рукой, прошу тебя. Ключи у Нормана. Он сейчас вернется и… — Что за ерунда? За что вы так со мной? — От тебя вкусно пахнет зелеными яблоками. — Моргнул омега и с тоской посмотрел на зеркальную дверь кабинета. — Это шампунь… — растерянно произнес Микки, — вы… вы извращенцы? Фит испуганно посмотрел на Микки. Вскочил с лавки и стал ходить по коридору, жадно глотая воздух. Его глаза наполнились слезами. — Я что… я похож вот на этого… — Фит сделал взмах рукой над своей головой, — на этого?.. Микки покачал головой и тяжело вздохнул. Омега тоже вздохнул и сел рядом. — У тебя вот здесь грязь, — Фит достал платочек и потер скулу Микки, — с тобой ничего не случится плохого… ты не бойся. У меня желешки есть, хочешь? — Какие? — Вот, — омега порылся в сумочке и протянул Микки мармеладки в яркой разноцветной обвертке, — я вот эти люблю, со вкусом яблок. А эти банановые, киви, апельсиновые… — А красные, наверное, клубничные, — догадался Микки и засунул в рот конфету. — Да. Я учусь в университете. На демографа. — На кого? — О… в будущем я буду изучать причины изменения численности населения. У нас очень тревожное положение… вот ты знаешь, что на земле почти исчезли женщины? Ты в своей жизни встречал хоть одну? — Было… один раз… — буркнул Микки, — ну и черт с ними… — Нет, не говори так… ты ведь тоже… то есть, у бет тоже очень низкий естественный прирост… — Что? — брови Микки поползли вверх, — как это? Фит кивнул и осторожно дотронулся до руки беты. — Ну… это когда смертность превышает рождаемость… По статистике бет рождается всё меньше и меньше. Есть теория, что происходит эволюционное преобразование. Естественный отбор, конкуренция… половой отбор… — Голос омеги звучал всё тише и тише. — Первый раз слышу такую ерунду. — Да-да, так и есть… — Фит дунул на челку. Норман разговаривал с доктором и посматривал в сторону коридора. Дверь была полузеркальная. У альфы было преимущество — он мог односторонне за ними наблюдать. Фит опять что-то рассказывал мальчишке. Тот хмурился. — Когда будут известны результаты? — Через три дня, но можно и через полчаса. Правда стоить это будет в два раза дороже, используются магические потоки. — Делайте. Я оплачу. Альфа вышел из кабинета. Сжал-разжал кулаки. Ослабил галстук и улыбнулся Фиту. Пацаненок тревожно смотрел из-под насупленных бровей. Может отстегнуть наручники и пусть катится своею дорогою? Норман сел напротив. Вытянул ноги и подмигнул бете. — Правила личной гигиены знакомы? — спросил он. — А что? — сразу же ощетинился мальчишка. Норман пожал плечами. — Доктор сказал, что у тебя общее истощение организма на фоне нарушений правил личной гигиены. — Ох, — вздохнул Фит, — хорошее питание, сон и… чистая одежда. — Да зачем я вам? — опять заныл мальчишка. — Что вы вцепились в меня… — Понравился ты мне, — усмехнулся альфа, — давайте-ка посидим молча двадцать минут. — Устал, милый? — пересел к нему омега и положил на плечо голову. — Умгу… суматошный день, — зевнул Норман и прикрыл глаза. Почему-то подумалось, что скоро на смену дождя придет снег. И станет всё хмурым. Вместо синего неба серое… Альфа стал проваливаться в бесконечную серость, но откуда-то издалека его позвали. — Норман, Норман… к тебе... — Фит заботливо гладил его по плечу. Альфа поднялся, морщась от боли в висках, и подошел к доктору. — Я не знаю, обрадует вас это или расстроит, — тихо, только для него сказал мужчина, — но потоки не смешались, цвет не гармонирует. — То есть? — Вы не являетесь родственниками. Процент вероятности ниже пяти процентов, а значит… — Я понял, — Норман склонил голову и широко улыбнулся, — спасибо. — Браслет не отменяется? — решил уточнить доктор. — Юриста приглашать? Альфа обернулся. Окинул взглядом неудачливого воришку. И не задумываясь, ответил: — Да. Это можно сделать сейчас? — Да, конечно. Только требуется добровольное согласие подопечного. — Считайте, что оно уже у вас. Он примет участие в судьбе этого мальчика. Норман почувствовал себя удивительно легко. Микки вцепился в поручни кресла и не спускал подозрительного взгляда с альфы. Норман всунул ему в руки бумажки.  — Подписывай. Что-то в голосе Нормана заставило сжаться бету. — Вы не имеете права удерживать меня! Мы живем в свободной стране, где нет рабства. — Верно. Я думаю, можно просто позвать охранника и отвезти тебя в участок. А сейчас предоставляю тебе выбор. Ты можешь надеть браслет, тем самым признавая во мне опекуна, или сесть за воровство. Микки подписал. Тонкий браслет, похожий на тот, что покупал он Ками в цирке, загорелся зеленым цветом и погас. Бета потряс рукой и поднес браслет к глазам. Простая прозрачная трубочка с надписью Норман Греви. И чего он так боялся? Микки попытался скрыть радость. Нахмурил брови, закусил недовольно губу и покорно поплелся за альфой к автомобилю. Когда они вышли на улицу, он рванулся вперед, перепрыгнул невысокий щит вдоль трассы и побежал. Микки бежал, не разбирая дороги. Дыхание стало горячим, а сердце выпрыгивало из груди. Чувство полета переполняло душу. Наверное, то же испытывал заключенный, вышедший на свободу. — Пусть побегает, — сказал Норман разволновавшемуся Фиту, — для здоровья полезно.