Наследник

Все гудели, как потревоженный улей. Хлопали Микки по плечу, смеялись, подбадривали. Лайн расплылся в улыбке, поставил перед бетой мятный чай с черствыми, но такими вкусными пряниками. Ками залез на колени, запрятал сияющее восторгом лицо у него на груди. — Где зе ты плопадал… я зе волновался… — бормотал мальчик. Микки гладил его по голове, целовал в макушку и оправдывался: — Прости… я не мог раньше. Заблудился. Решил переночевать на новостройке, а уже утром разобрался во всем и вернулся. — Замелз? — забеспокоился братик. Микки сглотнул ком в горле и замотал головой. — Ох и чай горячущий, — смахивая рукавом слезы, прохрипел он, — кипяток… — Дай подую! — раздул щеки Ками. Лайн отвел взгляд. Рядом Лисенок переминался с ноги на ногу, с жадностью наблюдал за братьями. Лайн взлохматил ему волосы. — Холодной воды подай. Микки разбавит кипяток. Мальчишка кинулся выполнять поручение. Бета разбавил чай и задумчиво уставился в кружку. — Пит… — очнувшись, сказал Микки, — мне надо поговорить с тобой. Кое-что уточнить… Пит натянуто улыбнулся. Взгляд его метался из стороны в сторону. — Ты ешь давай. Согревайся. — Послушай, Пит, вчера у… — Не надо. Не здесь. Не сейчас. Подождем Захари. Поговоришь с ним. — Как часы оказались в моем кармане? — будто не слыша Пита, продолжил Микки. — Ну да, часы… мой прокол, прости. Он меня зацепил, понимаешь? И поэтому тебе… не на землю же бросать? Выхода не было. Я был уверен, что он за мной рванет… да так бы и было, но какого черта ты уставился на него? — Я уставился? — Надо было убегать! А не за мной! Короче, бросай этот никому не нужный базар. Выкрутился и молодец. В следующий раз не будешь дураком. Чуть нас всех не сдал. А я предупреждал! — Откуда мне было знать? Ты сказал не отставать! — Пустая болтовня, — отчеканил Пит и засунул в рот пряник. Все замолчали. Пит смотрел в потолок, на паутину по углам и презрительно кривил губы. Ками прижался к Микки сильнее, горячо и мокро дыша. Микки стало стыдно. Он залез рукой под рубашку и ласково пощекотал тому животик. Ками зафыркал. Джин вытащил из пепельницы недокуренную сигарету, затянулся и выпустил дым в лицо Лайну. — Джин… — возмутился парень, но хлопнула дверь, и на кухню зашел Захари. — Здравствуй, Микки. Я уже отчаялся тебя найти. Альфа прислонился к стене и внимательно посмотрел на Микки. — Вы… вы искали меня? — с сомнением спросил бета. — Конечно, — с раздражением ответил мужчина, — я был уверен, что найду тебя в одном из участков, а там уже договорюсь. Потратил весь вчерашний вечер и полночи… — Вы видели… видели и не… — Да, я видел, как тебя посадили в машину. Еще раз повторю: я искал тебя. Я бы не оставил тебя, Микки. Что с тобой произошло? Бета облегченно выдохнул. — Они не повезли меня в участок. Хотели, но передумали. Я сбежал. Захари оторвался от стены и подошел к ребятам. Он дружески похлопал бету по плечу и сел рядом. — Рад, что всё позади. Пит рассказывал тебе, как просидел за решеткой три дня? Кормили от пуза… да еще изуродовал себе наколкой… — Да чего изуродовал-то? Чего изуродовал? — Пит нахмурился и закатал рукав. На предплечье синий скорпион грозно выставил вперед жало. — Тронешь — убью! Память о первом приводе… мне очень нравится… — Крутой… — уважительно произнес мужчина, и все захихикали. — У меня тоже память осталась, — Микки потряс в воздухе браслетом и рассмеялся. Захари схватил его за руку. — Что? Откуда у тебя это? — Да мне условие поставили: или в участок или браслет. Я выбрал браслет. Из участка вряд ли сбежать получилось, а так… опля и я с вами! Я сразу сообразил, что так… Захари не дал Микки закончить фразу. От сильной оплеухи бета покачнулся, а Ками свалился на пол. Малыш пронзительно вскрикнул и вцепился зубами за ногу альфы. — За-а-хали! Захали! Не тлогай его! — За что? — прошептал Микки. — Щенок, решил всех сдать? Пит, убери Ками. Все вон! Не обращая внимания на отчаянное сопротивление ребенка, Пит подняв его на руки, вместе с остальными поспешил из кухни. — Захари… — потрясенно проговорил Микки, потирая щеку, — я никому ничего не сказал, ни слова про вас… и никогда бы… Альфа схватил юношу за шиворот и подтянул к себе. Лицо мужчины окаменело. Он сжал пальцы на шее Микки. — Ты не мог не знать, что надели тебе на руку… без добровольного согласия браслет не замкнется. Ты его дал. И сбежал. Сюда, к нам. — Я не понимаю… — борясь с головокружением, выговорил Микки, — Захари, я честно не понимаю… Альфа разжал пальцы, потом медленно заговорил, подбирая слова: — Мне бы хотелось тебе верить, Микки. Когда вы попали в беду, мы пришли на помощь. Ты стал членом этого маленького клана. У всех здесь непростая судьба. Нет могущественных родителей, да и никаких, в общем-то, нет. Помощи и поддержки в этом мире ждать не от кого. Но они есть друг у друга. И в этом их сила. Хочешь разрушь этот хрупкий мир? Стать тем, кто уничтожит последние мечты и надежды? — Почему ты так говоришь, Захари? — мучительно выкрикнул Микки. — Что в этом браслете такого? Что? Он с отвращением посмотрел на свое запястье. Желудок свело спазмом. Тонкая прозрачная трубка вдруг превратилась в змею, подняла свою мерзкую голову и мигнула зеленым глазом. Микки с трудом сдержал рвотный порыв. — Это знак полной принадлежности, рабства. Надев браслет ты фактически отказался от права выбора, от своей воли. Твоя душа, мысли и тело принадлежат… чье имя стоит на браслете? — Норман Греви, — выдохнул Микки. — Вот как… сам Норман Греви. Ребенок с золотой ложкой во рту. Теперь ты его вещь. Он в праве сделать с тобой всё что заблагорассудится. — Но как такое возможно? — В этом мире всё возможно. Теперь это называется полной опекой и вместо рабского ошейника — браслет на запястье. — Но… а если я… — Нет. Снять его ты не сможешь. Никто. Только тот, чье имя выгравировано на браслете. Браслет дорогая штучка, магическая. Ты теперь запечатан на своем хозяине. Должно было быть добровольное согласие. — Мне… был в-выбор. М-между участком и опекой… Я д-думал, что браслет лучше тюрьмы. Я д-дал согласие. С-сам… — Тебя обманули, Микки. Существует даже черный рынок по продаже таких вот рабов. Верхушке закон не писан… — Я уеду! Заберу Ками и… — Ты не умеешь слушать. Это не просто пластмассовая трубка. В нём вплетены магические потоки. Через два дня браслет активируется, и твой хозяин будет точно знать, где ты находишься. За сокрытие раба ждет суровое наказание. Именно поэтому я и вышел из себя. Думал, ты знаешь. Если тебя найдут здесь, то их всех ждет ссылка. А Ками, как омегу… даже думать не хочу об этом. — Он же ребенок… совсем еще ребенок… — простонал Микки и закрыл лицо руками, — что мне делать теперь… что… — Тебе никто не поможет… ты должен вернуться к хозяину, к Норману Греви, — сжав кулаки, зло выплюнул альфа. Голова Микки закружилась, перед глазами всё плыло. За что? За что ему всё это? Почему судьба так подло и мерзко издевается над ним? Что-то темное, мрачное разрасталось в нем. Грызло изнутри. Он не должен был рождаться. Он жалкая ошибка. Его надо было извлечь из живота Первайса и раздавить еще тогда… все что ему остается теперь — исчезнуть, раствориться без следа, чтобы больше никто, никто не пострадал из-за него. Так будет справедливо. Микки глубоко вздохнул, пытаясь сдержать тошноту, и поднялся. — Я понял, Захари. Я сейчас уйду. — Ничего ты не понял. Сядь. У тебя еще целые сутки. Проведи их с Ками. Я не сдержался и напугал ребенка. Успокой его. Потом я отвезу тебя к особняку Греви. Микки, не забывай, ты несешь ответственность за брата. У нас был уже разговор на эту тему. Мы должны быть сильными ради них. Ты вернешься к хозяину и будешь выполнять любые его приказы, хоть голышом танцевать при луне. А я узнаю, каким способом всё же можно снять браслет. Должна быть лазейка. Мы своих не бросаем в беде. А ты наш. Помни это. — Захари… — За Ками не беспокойся. Я присмотрю за ним. Но, ни словом, ни жестом не проболтайся там. Греви не должен знать. Я сделаю всё, чтобы вернуть тебя. Ты мне веришь? Микки сглотнул подступивший к горлу ком. Темнота рассеивалась. В груди разрасталось теплое, сильное чувство к этому мужчине. Бета благодарно улыбнулся сквозь слезы и кивнул головой. Микки верил ему.