Наследник

Возле церкви стоять было скучно. Ками дрожал от холода. Лис посмотрел на него и сказал: — Сегодня день такой… вот скоро праздник, тогда и заработаем… — Да… — равнодушно кивнул омежка, пряча ладошки в курточку. Лис виновато моргнул. По небу плыли черные низкие тучи. Мальчик подобрал камушек и стал целиться. — Вот попаду в тучу, и снег начнется. И тогда мы вернемся к Лайну. Он обещал гренок нажарить. Я люблю, когда чесноком сверху потереть или… сахаром. Да, сахаром тоже люблю. Сначала с чесноком, а потом с сахаром… — А если всё слазу? — Ками тоже поднял с земли камушек. Он аккуратно соскреб с него присохшую грязь, плюнул и вытер об рукав. — А мой в клапинку. — Покажи… Всё сразу, наверное, тоже вкусно. Только я не пробовал. — Лис повертел в руках гладкую гальку и прицелился. — Нет! Отдай. Это мой камень. — Да тут этих булыжников… бери не хочу… — А этот мой… он любимый и любимый не блосают никогда, понял? Лисенок пожал плечами и отдал камень. Омежка, сердито сверкнув глазами, засунул его в карман. — А хочешь, пойдем на блошиный рынок? — воодушевился Лис. — Там знаешь, как интересно? Как в том цирке, про который ты мне рассказывал. И даже лучше! — У блох? — округлил глаза Ками. Лис захохотал, хватаясь за живот. Потянул Ками за руку. — Пошли. Надоело здесь стоять. Мы там можем денег заработать. Они к нам в руки сами прилипнут! — Далеко идти? — зябко ежась, спросил Ками. — Далеко. Но можно представить, что мы… едем на мотоцикле! Я за рулем! Надеть каску! Я завожу мотор! — А давай это будет квадламотоцикл? И у него цилиндлы свелкают! — Это супер-квадромотоцикл со сверкающими четырьмя цилиндрами! Крепко держась за руки, они побежали по дорожке. Несколько раз мотоцикл был вынужден делать остановку на заправку и замену масла. Изо рта шел пар, как из глушителя. Но от долгого бега стало теплее. Рынок встретил их шумом и гамом, криками торговцев, сыростью и затхлым запахом старья. Дети двинулись между торговыми рядами. Чего тут только не было! Старая потертая одежда, обувь, разная домашняя утварь, красивые статуэтки и фарфоровая посуда, а игрушек сколько! А еще живые хомячки и ручные крысы, разноцветные попугайчики в одной большой клетке, большая диковинная черепаха, грустная собака с толстопузыми щенками. Ками разрешили подержать одного на руках. — Постой вот здесь. Я сейчас, — сказал Лисенок и принес жаренные пирожки, завернутые в старую газету. — Один с капустой, а другой с повидлом. Ты какой будешь? Ками выбрал с повидлом. Омежка расправился с ним в два укуса. Лис смотрел, как мальчик жадно облизывает лоснящиеся от масла пальцы и нерешительно протянул половину своего. — Бери… я не очень люблю с капустой… — А цего с повидлом не взял? — удивился Ками и поддел зубами капусту. — Надо было два с повидлом блать! Ой, а сто мы Питу сказем? У нас денезки еще остались? — У-у… — грустно покачал головой Лис. — Давай еще поплосим? Ты говолил здесь мы больше наплосим… Они пошли по рядам. Лис впереди. Он пел тонким голоском про красивого омегу, который провел альфу на войну и теперь горько плакал, и посылал с попутным ветром привет любимому. Ками терся рядом, протягивал грязную ладошку и морщил лицо, как тот бедненький омега из песни. Но денежки в его ладошку всё не падали и не липли. — Лис! — вдруг испуганно вскрикнул Ками. — Мой камусек! Его нет! Я зе его сюда… а его нет… — Подумаешь, — отмахнулся Лисенок, — найдешь другой… вон их сколько! И раздраженно пнул валяющийся на земле камень. Его занимали другие важные мысли. В каком настроении будет сегодня вечером Пит? Вот бы Захари приехал. Когда взрослый альфа был с ними, Пит не так лютовал. Лисенок со вздохом обернулся. Омежка стоял, в ужасе закрыв себе рот руками. — Эй, Ками, что с тобой? — Я… папа говолил, сто любимых не блосают… — Любимых? — изумился Лис. — Я… совсем не любимый, да? Сто я им сделал? — Кому? — забеспокоился Лис. — И камуску, и папе, и Микки… — глотая слезы, прошептал мальчик, — сто им всем я сделал? — Я не знаю, Ками! — с отчаяньем ответил Лисенок. — Ничего ты им не сделал… ну, что ты можешь сделать? Омежка испугано сжался в комочек. — Если я поплошу у них площения…и они заново полюбят меня, то забелут назад? — тихо спросил Ками у друга, и голос его был полон надежды и боли. — Конечно, полюбят! — горячо заверил его Лисенок. — Полюбят опять обязательно! И… заберут… Лис вдруг расплакался. Зло вытер лицо рукавом и икнул. — А хочешь, еще в одно место я тебя отведу? К дядюшке Тризу. Он добрый. Он в ресторане на мостовой работает. Если его смена, то он пирожным угостит. Он всегда дает… с кремом… — Хоцу… с клемом… — Ками тоже икнул, — если меня полюбят, я и пло тебя поплосу… — У кого? — Ну, у папы и Микки… токо где папа, я не знаю… мы с Микки думали назад велнуться домой. Там оцень холосо, оцень. Токо, где Микки я тозе не знаю… как зе мне извиниться?! Глаза Ками опять стали наливаться слезами. — Не плачь! Я, кажется, знаю, где Микки! Я слышал, как Захари с Питом говорил. Только я не совсем точно знаю… но он не уехал. Он в графстве. Я узнаю, и мы к нему сбежим, давай? Но только пусть это будет нашим секретом. А то Пит бывает таким злым… Ками радостно закивал. — Давай на квадлоцикле за пилозеным поедем? — предложил омежка и протянул ладошку другу. На радость детей смена была у дядюшки Триза. Пожилой альфа с тугим круглым животиком работал в ресторане разнорабочим. Он как раз рубал дрова на заднем дворе, когда Лис, просунув голову в дырку забора, огляделся и тихонько свистнул. Альфа улыбнулся и поманил его пальцем. Лисенок отодвинул штакетник и помог влезть во двор омеге. — Друга привел? — спросил его альфа. — Да, — с гордостью ответил Лис и подтолкнул мнущегося Ками к мужчине поближе. — Это мой самый-самый друг — Ками. Дядюшка Триз, а нет у вас тех корзиночек с кремом? — Ох, детишки… у нас сегодня новый господин в ресторане. Купили ему, значит, его в подарок… Омега… молоденький, но строгий. Как раз с обходом. — Так что… не будет корзиночек? — разочарованно протянул Лис, с сожалением поглядывая на погрустневшего Ками. Дядюшка Триз тоже посмотрел на него и махнул рукой. — Ладно. Стойте, не уходите никуда. Я сейчас. Мужчина, переваливаясь с ноги на ногу, скрылся за дверью. Ками забрался на высокий пенек. Уселся и стал с любопытством осматривать всё вокруг. Лис схватился за топор, но вытащить у него не получалось. Лисенок тужился, пыжился, и Ками захихикал себе в кулак. — Дети, вы кто? — раздался мелодичный голос. — Откуда здесь дети? Лис даже присел от неожиданности. За их спинами стоял омега в окружении двух альф. Ками открыл рот от изумления. Таких красивых людей он еще не видел. Невысокий тонкий омега будто сошел со страницы модного журнала, что так любил листать Первайс. Лисенок схватил Ками за ладошку и сжал ее. — Да бродяжки это! — возмутился один из альф. — Признавайтесь, воровать влезли? Ату вас! Детишки взвизгнули и бросились к дырке в заборе. — Вы с ума сошли?! — возмутился омега. — Вам кто-то говорил пугать их? — Ну, так бродяжки же… — растерянно произнес альфа, — господин Фит, если этих поощрять, то… — Возмутительно! Кто эти дети? Триз с пирожными застыл в дверях. — Простите, господин, — пробормотал он, — это хорошие дети… они иногда приходят, и я подкармливаю… я не ворую, не подумайте. Это объедки с кухни… Альфа гневно сдвинул брови. — Чтобы это было в последний раз или мы расстанемся с вами… — Мы расстанемся с вами, — сказал молодой господин альфе, — причем немедленно! А вас я очень прошу, не кормите этими вот… объедками… можете смело вести на кухню. Вы меня поняли, господин… — Просто Триз или дядюшка Триз. Спасибо, господин, — широко улыбнулся альфа. — Просто Фит, — улыбнулся одними глазами омега. Дети летели быстрее ветра. У дома они отдышались и осторожно, стараясь не хлопать дверью, зашли внутрь. На кухне курил Пит. — Где шлялись? Деньги на стол. — Не подавали сегодня… — пробормотал Лисенок, — но через неделю праздник, мы тогда гору принесем! Пит молча затушил сигарету и вышел из-за стола. Он медленно расстегнул ремень на брюках. — Н-не надо, Пит… — Что ты сказал? — холодно спросил парень и посмотрел на мальчика. Взгляд его обжигал. Лис побелел. Пит подошел к Лисенку и выдохнул ему в лицо: — Мне не нравишься ты в последнее время. Обнаглел. Так что снимай штаны и на лавку. А будешь клянчить, запорю до смерти и выброшу собакам в подворотню. От страшных слов Ками задрожал и закрыл лицо руками. Его никогда не били. Забить ремнем? Омежка тихо всхлипнул. Пит погладил его по голове. — Ну-ну… ты можешь идти к себе в комнату. В следующий раз просто старайся лучше работать и подгонять Лиса. Он у нас лентяй. И его надо проучить. Я прав, как думаешь, малыш? Ками открыл глаза и кивнул головой. На Лиса он не смотрел. Ему было страшно. А вдруг Пит передумает и тоже выбросит его собакам в подворотню? Но Пит сказал, чтобы он шел спать без ужина. Не заслужил. Ками метнулся к кровати. Залез под одеяло с головой и закрыл уши. Неправда. Всё это неправда. Всё это понарошку. Пит же пошутил, да? Лис сейчас придет. Сейчас придет.