Наследник

— Бич, а почему ты рыжий, а твоя сестра брюнетка? — Симон сегодня захотел сам сесть за руль. — Вы же близнецы? Бич искоса посмотрел на виконта, больше друга, чем хозяина, и подавил вздох. На днях сестричка разыграла перед ним целое представление. Были слезы, упреки, раскаяние, уверения в вечной любви к Греви… даже про нерожденного ребенка намекала. Ну не смогла она забыть Симона все эти годы, и теперь в тяжелое для него время она единственная способна вернуть виконта к жизни, он пропадет без нее, а она покончит с жизнью, если Бич будет вмешиваться в их отношения. — Перекрашивает она волосы, — ответил мужчина, — в школе каштановой шевелюрой трясла, не помнишь? — Нет… — растерянно произнес Симон, — представляешь, был уверен, что это ее естественный цвет… — Да… сколько лет-то прошло… мы же детьми были… Симон сглотнул и сжал руль. Детьми… — Бич, мы встречались с Лили… — Тоже мне новость, — усмехнулся альфа, — а с кем она только не встречалась? — Ты не должен в таком тоне говорить о своей сестре, — процедил Симон, — ты многого не знаешь… о нас. Я хочу поговорить с тобой. Серьезно. Давай остановимся на перекрестке, там рядом кафе тихое… — Ладно. Сжав губы, Бич пристально посмотрел на виконта. Дрянь. Дрянь ситуация. Неужели Лили права, и родители тогда скрыли от него правду. Аборт все же был. Это не выдумки Лили. Уголовная статья, если дело касается женщины. Значит, процедура была нелегальная. Ван Греви обязан был знать. Симон вел машину нервно, рывками. Бич уже хотел предложить поменяться местами, когда виконт вдруг резко съехал на обочину и заглушил мотор. — Не могу… до кафе. Накипело. — Давай тогда… покурим. Они вышли из автомобиля, спустились вниз по склону. Туда, где вдоль дороги росли кусты и деревья. Нашли поваленное дерево, опирающееся на толстые укороченные ветки и присели. Симон брезгливо поддел носком туфли смятый пакет из-под сока и тихо выругался. — Что за люди такие… везде нагадят… нагадят и в душу плюнут. И я такой… не лучше. Мразь и сволочь. Я у Лили первый был… не потому что любил, а так… попробовать хотелось с женщиной… как оно, а тут еще первым стать… у обоих на какое-то время крышу сорвало. Только вот она меня по-настоящему любила, а я… Мразь я, брат. Но теперь я не могу так тебя назвать. Не имею права… — Не говори ерунды. Могу успокоить, Лили особо не переживала по этому поводу. Кто-то всё равно у нее был бы первым… и ты, друг, не худший вариант. Ты ведь был с ней… осторожен? Симон, ссутулившись, смотрел себе под ноги. — Не спеши называть меня другом. Я встретил Онора. Увлекся. И… — Я всё знаю про вас с Онором. Ну, почти. И понимаю, у тебя не было выбора. Омега ждал от тебя ребенка. Виконт кивнул. Оторвал взгляд от земли и, посмотрев на Бича, твердо произнес: — И Лили ждала. Но была вынуждена прервать беременность. Убить ребенка. Еще совсем юная, девчонка… я был старше, умнее, я должен был… мне нет оправдания. — Почему ты заговорил об этом сейчас? Раньше муки совести совсем не терзали? — Я… я не знал. Господи… — Симон потер ладонями лицо, — я не знал. Лили рассказала только теперь. — А тебе не приходило в голову, что она могла просто… — Молчи! Не оскорбляй ее своими подозрениями, не уподобляйся мне, прошу тебя… Лили не врет. Я сразу понял, что без старика здесь не обошлось. И он не стал отрицать. — Понятно. Они замолчали. Бич старался разобраться в нахлынувших на него мыслях. Он знал хорошо, какова в действительности его милая сестричка. Лили безразлична ко всему и заботилась о своих удовольствиях настолько, что легко забывала даже близких — мать, отца, его самого. Могла позвонить родителям, пощебетать пять минут, попросить денег, которых ей всегда не хватало, и положить трубку, так и не вспомнив, что в этот день отмечали день рождения мамы, хоть приглашение было отправлено к ней заранее… Человек, не любящий никого на свете, кроме себя. Но не все ли они развили это чувство уродства в ее душе, еще с детства, называя маленькой принцессой и подчинившись ее капризам? Симон достал сигареты. Закурил и с горечью продолжил: — Я эгоист. Всегда им был. Безразличный ко всему, заботился только о своем удовольствии. Все произошедшее со мной я заслужил и теперь… Бич вскинул голову и удивленно уставился на Симона. — Что за ересь ты несешь! Это не ты, Симон! Виконт устало улыбнулся. — Да я это… испортил жизнь твоей сестре… Онору… а еще скольким? А, Бич? Сколько их прошло через мои руки… я даже не помню этих мальчиков… — Ты их не помнишь, потому что перед глазами у тебя был только Онор! Мне-то не ври… Я сам замешан… И если уж тебя так приперло, то добрая часть вины лежит и на мне. Это шалости молодости. Воспринимай так. Кто из нас не без греха. — Ну, вот… моя вина растет перед тобой… я втянул тебя во все это. Моя была идея поменяться ролями. — Угу… твоя, только вот я с радостью поддержал, а как же… такое удовольствие побыть хоть на время самим виконтом, — зло бросил Бич, — со мной всё ясно, а вот ты, скажи, когда ты, узнав про то, что мне нравятся альфы, не отвернулся от меня. Остался другом. Взял под свое покровительство. Когда надо, затыкал всем рты. Ты так поступал, потому что эгоист до мозга костей? Или это продиктовано мнимой виной передо мной? Тогда кто заставлял тебя тайно от всех перечислять деньги во всякие благотворительные фонды? Ах, да… так ты заглаживаешь косяки своей молодости… точно… всё то же чувство вины. Если я отпущу твои грехи передо мной, ты с чистой совестью откажешься от нашей дружбы? — Бич! Ты был и остаешься моим другом, братом. Я даже не подумал, что ты можешь всё так воспринять… — Симон, ты покрывал меня, я тебя. Но отбросив мысли о прегрешениях, согласись, хорошее же было время? Виконт не ответил, только слабо улыбнулся. Он знал, что никогда не исчезнет в его душе память о первой встрече с Онором, белокурым ангелом, их гонки по ночному городу, ветер в лицо, безумные ласки, рождение сына с такими же светлыми кудряшками и ямочками в уголках губ. И даже горечь измен, что пропитала последующие годы, не в силах похоронить эти воспоминания. Он должен быть рад за Онора, но почему же так больно… — Симон, — тихо спросил Бич, — ты ведь всё еще любишь его? — Нет. Онор — это прошлое. Пришла пора отпустить его. Бич, я хочу всю оставшуюся жизнь посвятить Лили. И дело не только в чувстве вины. Совсем не в нем. Она любила меня все эти годы, ни с кем не связала свою жизнь, я благодарен ей. Мне хорошо, когда она рядом. Я снова живу, радуюсь окружающему… начал рисовать. Я чувствую себя счастливым. Бич, мне бы хотелось всё оставить в прошлом и начать заново… с Лили я счастлив и надеюсь, что и она тоже. Ты знаешь, я решил купить нам дом. Там большая светлая мансарда. Я устрою мастерскую. Мы планируем кругосветное путешествие. Я наконец-то свободен, я волен поступать по своему желанию. Лили чудесная. Я знаю, что ты хочешь сказать. И опережаю: она знает, что я лишен наследства. И это для нее не имеет никакого значения… Симон говорил и говорил. Бич смотрел на его тонкие длинные пальцы, сжатые в кулаки, и избегал смотреть в глаза, в которых тоску и боль не смогли скрыть ни широкая притворная улыбка, ни нарочито бодрый голос. Бич видел все слишком ясно. И не знал, как ему поступить. Всё как-то разом навалилось. Развод. Лили. И этот мальчик с такими же синими глазами, как у его друга. Рассказ Нормана о случайном знакомстве с юным воришкой подтвердил Фит. Всё это не укладывалось в голове. Но сходство было таким явным, удивительно, что никто ничего не заметил. Или все предпочитали молчать? Норман выглядел спокойным, уравновешенным, как обычно. Бич не стал задавать ему неудобных вопросов. А этот мальчонка, Микки, бегал по всему дому, помогая то на кухне, то в саду, то в конюшне. Норман считал, что ему труд на пользу. «Когда он привыкнет к новой обстановке, приглашу преподавателя, пусть оценит уровень его знаний, наклонности, потом определимся с дальнейшим обучением», — делился планами насчет своего подопечного Норман. И всё происходило на глазах у Симона, а он даже не замечал. Бич потряс головой, отгоняя смутные подозрения. Виконт растерянно умолк. — Симон, ты хоть в курсе, что Норман надел защитный браслет и теперь является официальным опекуном? — Да… очень ответственный шаг, — Симон не мог понять, почему они сменили тему разговора. Может он слишком увлекся своими размышлениями? — Да. Я познакомился с мальчиком. Правда, огорчило, что это несколько спонтанное решение и сын не посоветовался… пусть не со мной, но отца он должен был поставить в известность. — А когда возвращается Ван Греви? — Недели через две. Может, раньше. Всё зависит от продуктивности переговоров. Но я больше чем уверен, отец поддержит любимого внука. Мне в его годы даже в голову не приходило взять на себя такую ответственность. Причем, не придавая огласке. Это искренний порыв. А к чему ты? — Да… просто подумал вдруг, как же вы похожи друг на друга… ты и Норман. Симон тихонько рассмеялся. — Норман копия Онора. — Не внешне, внутренне… всё тот же альтруизм. — Бич, так ты… — Симон, я не буду вмешиваться в ваши взаимоотношения с Лили. Если ты счастлив, я только рад этому. Разреши и дальше не только служить тебе, но и по-прежнему считаться преданным другом. А прошлое… пусть останется в прошлом. Бич протянул Симону руку. Мужчины поднялись и неторопливо пошли к машине. Виконт чему-то задумчиво улыбался. А Бич решил подождать старика и пока не спускать глаз с Микки. Не верил он в случайные совпадения.