Наследник

Микки старался всем угодить в этом большом, чужом доме. И сильно рассчитывал на Захари. Время же тянулось бесконечно долго. Ему выделили комнатку, больше похожую на каморку. Но с удобной кроватью, столом и шкафом, полка висела на стене, а окно выходило в сад. Из него были видны пожелтевшие деревья, кусты, унизанные гроздьями бордовых ягод и много-много цветов. Спал он плохо. Простыни пахли свежестью и чистотой. А сердце мрачно замирало. В голове бродили хаотичные мысли о Ками, Первайсе, вспоминалась первая ночь в графстве, виделись выселки с низкими деревянными бараками и надзиратель с лицом Смола. Микки ворочался и заставлял себя думать о приятном. У него был шикарный, полугоночный велосипед. Он мчал под ним легко и весело. Глобус с морями и океанами. Дом. Всё пропало. Микки вставал, открывал настежь окно и смотрел в темный сад. А глаза щурились и слезились, словно от яркого света. Нормана он видел только в первый день. Вопреки тревожным ожиданиям, альфа коротко кивнул, приказал осваиваться и чувствовать себя как дома. Слова были сказаны на ходу. Хозяин спешил, сердито отмахивался и ворчал на старого почтенного господина. — Вот! Вот он! — он тыкнул в Микки пальцем, стоя у двери. — Лилу, займись лучше им. Возьми под свое крыло и отстань от меня. Покорми, вымой, переодень… у тебя полный карт-бланш… а-а-а, опаздываю! Альфа сбежал с крыльца и сел в автомобиль, где его уже ждал Громила. Старик без особого удовольствия окинул взглядом щуплую фигурку. Микки насторожился. — Нет, — строго сказал Лилу, — сначала вымыть, проверить на наличие насекомых, переодеть, а потом уже накормить. Только так. И в таком порядке. Вы поняли меня, э… — Микки, — робко ответил бета. — Прошу следовать за мной, Микки, я проведу вас в ванную комнату. — Но Микки застыл столбом. — Вы плохо слышите? Так… и позвать мистера Страйза… обязательно… семейный лекарь просто необходим. Идемте же. Затравленный взгляд мальчишки был ответом Лилу. Омега сделал шаг к Микки, но тот неожиданно дернулся и отступил дальше. — Не надо бояться никого в этом доме. Здесь не сделают вам ничего плохого. Но привести себя в порядок необходимо, разве не так? — смягчился старик. Бета смущенно кивнул: легко представить на кого он похож в облитой грязью курточке и последовал за омегой. Лилу подошел к сверкающей медной ванне, нажал на рычаг. — Можете раздеваться. Я жду. — Но… я сам… и… — Хорошо. Если не нужна моя помощь, я уйду. Я жду вашу одежду. Ее надо почистить или… Мальчик, я в этом доме служу больше сорока лет и помогал принимать ванну омегам и маленьким альфам, которые выросли и теперь… Ну, да ладно. Не надо так смущаться. Я отвернусь. Скажете, когда будете готовы. Микки с удовольствием вымылся, не жалея тер кожу жесткой мочалкой. Так увлекся, что не заметил, когда Лилу принес сменную одежду. Потом его ждал завтрак, знакомство с поваром, с садовником и семейным лекарем Страйзом. Бета чувствовал на себе любопытные взгляды. Было неприятно, но он не показывал этого. Оставалось только терпеть. Ждать, когда все «налюбуются» рабом молодого господина и отстанут от него. Он все решил. Он будет послушным, внимательным и покорным, таким, как и положено быть рабу. Всему рано или поздно приходит конец. Захари найдет выход, а он подождет. Микки хватался за любую работу, помогал, где только мог. За делом временно забывались переживания за брата и будущее. Лилу задумчиво наблюдал за юношей. Сердце старика тревожно билось. Ван Греви отсутствовал. Норман после университета занимался делами в главном офисе, там и засыпал. Симон витал в облаках, полдня проводил в летнем флигеле, рисовал, а вечера и ночи проводил со своей красавицей. Не одобрял их встреч Лилу. Не пара они друг другу. Он даже поговорил об этом с Бичем, но тот только руками развел. Во что превратился их особняк в последнее время… Лилу ждал графа. Без него не разобраться во всем этом. «А мальчишка хороший, только пугливый больно, — думал старый слуга и мимо воли улыбался, — что-то грядет… перемены, может, и к лучшему… о-хо-хо… странно всё, странно». Ночью лил дождь. Микки, не раздеваясь, залез на кровать, замотался в одеяло и закрыл глаза. Тишина. Только шум дождя и ветер. Пора. Пальцы слегка подрагивали, когда он набирал номер. Трубку взяли после третьего гудка. — Микки?  — Да, — обрадовано прошептал бета, — Захари, три дня прошло и я… ничего, что ночью… я… — Ничего. Я же говорил, в любое время. Хоть ночь, хоть день, лишь бы… — Захари сделал паузу. — Да, да, я помню, — поспешил ответить Микки, — я один, в своей комнате один. Ты узнал что-нибудь, Захари? — Да. Я узнал. Микки, всё не так плохо, как я думал. Выход есть. Но сначала ответь, с тобой всё в порядке? — Да, Захари, все нормально. Я, правда, не понимаю… никто ничего не говорит. Нормана только раз видел и всё. Но… а Ками, как он там? Все еще обижается или… — Не волнуйся. С ним все в порядке. Он скучает по тебе. Не обижается, но увидеть очень хочет. И у нас есть возможность сократить время разлуки. — Как? — Голос жалобно дрогнул. — Нам надо встретиться. Микки, можешь выйти из особняка? — Я не знаю, Захари, я не знаю, у кого спросить и как же… — Ты должен. Это важно. Придумай что-нибудь, потом позвонишь мне. Чем быстрее, тем лучше. Ты же хочешь поскорее увидеть Ками? Вот и постарайся, Микки. Скажи, что тебе надо забрать вещи у приятеля, метрику. Я отдам тебе ее. А ты покажешь хозяевам, если попросят предъявить. — Хорошо, Захари. Я сделаю это. А мне можно будет увидеться с Ками? Может, ты приведешь его? — Нет. Он только успокоился. Зачем его расстраивать снова, не стоит. Сосредоточься на своей судьбе. А я позабочусь о малыше. Не волнуйся. — Спасибо, спасибо, Захари! — с жаром произнес бета. — Я завтра же утром попробую отпроситься. — Отзвонишься. И не переживай. А сейчас спать! Твой братик рядом с Лисенком уже десятый сон видит. Твоя очередь теперь. До завтра, мальчик. — Х-хорошо… передай ему привет от меня и скажи, что у меня… всё нормально и мы скоро… — Успокойся, Микки, — строго произнес альфа, — не начинай одну и ту же песню. Ты же мужчина, а не слезливый омега. Мы всё делаем для твоего скорого освобождения. Возьми себя в руки и не ной. Не разочаровывай меня. — Да. Конечно. Извини. Я… спокойной ночи, Захари, и до завтра. — Спокойной, — альфа отключился. Микки еще некоторое время держал телефон в руках. Потом встал и уперся лбом в холодное окно. От горячего дыхания на стекле образовалось влажное пятно. Он стал водить по нему пальцем. Точка, точка, запятая, вышла рожица кривая… Ночь была звездной. Полная луна освещала комнату. Захари прав. Первайс тоже говорил, что ему надо было родиться омегой. Микки всегда боялся боли, не любил перемен, шумных игр. Он мог часами сидеть в углу и рассматривать картинки в книге или рисовать в альбоме. Все походы в больницу сопровождались истерикой, любая царапина вызывала потоки слез. Первайс раздражался, смеялся над ним, пугал, что отдаст в приют, если тот не прекратит рыдать из-за всякой ерунды. И отдал, отвез к Смолу, сказав, что это его отец. Альфа жил в далекой деревне. Вокруг горы и дремучие леса. Смол занимался ловлей зверей и рыбы. Микки вначале даже понравилось там. Большой деревянный дом стоял на отшибе. Воздух приятно пах сосновыми иглами и лесными травами. Двор полон живности. Коты и собаки, лошадь, овцы, кролики. А потом Смол вернулся с ночной охоты и бросил под крыльцо полуживого рыжего лиса. Задние лапы зверя были неестественно вывернуты, в запекшейся крови. Шатаясь на передних лапах, лис приподнял морду. Он посмотрел прямо в глаза Микки и протяжно затявкал. Вой был полон тоскливой обреченности. Мальчика затрясло. Он убежал в сарай, зарылся в сено и долго плакал. Смол вытащил его и сказал, что сделает из сопливой тряпки настоящего мужчину. Он научил Микки терпеть боль, не лить слезы и разделывать дичь. Когда Первайс стал жить с Бертом, он признался ему, что у него есть сын. Как-то они приехали. Берт взглянул на худого молчаливого мальчишку с огромными грустными глазами и протянул ему руку. Уезжали назад они втроем. Началось прекрасное счастливое время. Родился Ками. Берт учил его кататься на велосипеде. У него появились друзья. Больше не было боли, но страх… страх навсегда притаился где-то в глубине Микки. Был рядом и от него некуда было деться. Утром Микки крутился рядом с Лилу. Какие еще поручения для него есть? Он готов хоть горы свернуть… — Микки, вы хотите что-то спросить? — подтолкнул к действию суетившегося рядом парнишку Лилу. — Да… а Норман… я не вижу его… — Ох, пока графа нет, Норман занят. Но уже скоро Ван Греви вернется. Так что не переживайте, через пару дней Норман будет в полном вашем расположении. Микки нахмурился. В полном расположении… вот чего еще и он издевается? Но сглотнув обиду, бета продолжил: — Я просто, когда собирался сюда не все вещи взял, и метрика осталась у друга. Я не знаю, у кого отпроситься, чтобы забрать. Лилу как-то странно посмотрел на него и задумчиво произнес: — Да… да… метрика. А я и не подумал. Метрика. Там же вписаны ваши данные, имена родителей… — Ну да… это же метрика, — удивленно подтвердил Микки. — Конечно, Микки. Конечно. Документы должны быть при вас. Как же вы так неосторожно забыли? Сегодня и идите. Только вот Бича нет, но можно вызвать такси. Вас довезут. — Нет, не обязательно… я бы прошелся. Бич? — Да, — ответил старик, — вы первым его увидели в нашем особняке. Бич вас привел. — Громила? То есть Бич, извините… Лилу рассмеялся: — Да, точное определение для Бича. А что это вас так удивило? — Нет, ничего. Просто имя такое… так можно мне самому? Я вернусь, обещаю! — Я не сомневаюсь и можно-можно. Только позавтракайте. И подождите пару часов. Рядом маршрутная станция. Я дам вам проездной. До центра быстрее доберетесь. Микки радостно кивнул. Настроение скакнуло резко ввысь. Он был готов расцеловать старика и простить все его насмешки. Наскоро позавтракав, он метнулся в сад. Морган, садовник, рассаживал на зиму розы. Микки обещал ему вчера помочь с этим, но планы поменялись. — Морган, простите. Мне через часик уходить надо. Я после обеда вам помогу. — А куда собрался? — с улыбкой спросил садовник. — За метрикой, в город к другу. Я туда и назад, — голос Микки радостно подрагивал. — Заскучал ты у нас за эти три дня, как я погляжу… — Да нет… Морган рассмеялся. — Да нет… — передразнил он его, — а вот врать ты не умеешь, но это хорошо. — Морган, а можно мне вот тех яблок нарвать, — Микки показал на яблоню, обвешанную небольшими красными яблочками, — пахнут так… густо… я другу. Ну, угостить. — Конечно, ты еще и к Роджу на кухню сходи. Он тебе гостинца товарищу соберет, вкусностей всяких. Лицо Микки вытянулось. — А что, можно? — Почему же нельзя, Микки, — Морган покачал головой, — ты вот что, иди, рви яблоки, а я сам к Роджу. А то вижу ты мальчик стеснительный. Покрасневший Микки бросил благодарный взгляд на мужчину и побежал к яблоне. Пусть он Ками не увидит, но передать угощения через Захари сможет. Микки представил довольную мордашку братика и будто с горки на санках съехал. Резко дунул ветер. Бета обернулся на скрип со стороны флигеля. Из приоткрывшейся двери скользил яркий солнечный луч. Окна здесь были большими, не занавешены шторами. И потянуло таким… сладким, тягучим и близким. Микки, не сдержав любопытства, заглянул, а потом перешагнул порог. Всё здесь выглядело волшебно, полный кавардак. На стенах развешаны рисунки, посередине мольберт и везде… на столе, шкафу и просто на полу лежали листы бумаги, карандаши и кисти, краски, баночки… Микки огляделся и восхищенно замер перед картинами. — Нравятся? — раздался глухой хрипловатый голос. Микки подпрыгнул и обернулся. В другой стороне комнаты, опираясь о стену, стоял высокий смуглый мужчина. Черные, как смоль, волосы были растрепаны, на висках пробивалась кое-где седина, а в синих глазах светилась улыбка. — Да. Очень… а кто это нарисовал? — Я, — просто ответил мужчина, оторвался от стены и подошел к мольберту. — Ты кто? — Микки, — бета тряхнул браслетом, — я здесь… ну… — О, я понял кто ты, Микки… — Я тоже хорошо рисую, — неожиданно для себя выпалил бета, — я в школе даже призы получал. — Вот как, — альфа ловко достал из кармана Микки яблоко и подбросил в воздухе. — Мне разрешили взять. Я у Моргана спрашивал и он… — Вот смотри, — перебил его мужчина и положил яблоко на стол, — садись сюда, держи карандаш. Рисуй. — Яблоко? Альфа кивнул и сел в кресло, прикрыв глаза. Микки сжал карандаш и нагнулся над листом. Мягко надавливая на стержень, он начал чертить контур, обводить, что-то штриховать. — Всё, готово. Мужчина подошел и посмотрел через плечо. — Молодец, — похвалил он и потрепал по голове, — действительно можешь. Можешь приходить сюда, когда захочешь. — Микки! — позвали с улицы. — Где же ты? На пороге флигеля стоял Морган. Альфа и бета одновременно повернули головы на голос. — Травка-муравка… — пораженно присвистнул садовник, — вот вам и ромашки-лютики… — Что такое, Морган? — нахмурился альфа. — Извините, господин, — спохватился Морган, — я Микки разыскивал. У него же маршрутка. Бета вскочил со стула. — Ох, да! Спасибо вам. А?.. — Да, извини. Я забыл представиться. Можешь звать меня просто по имени — Симон. Художник художника видит издалека, — и подмигнул Микки. — И да, возьми альбом и цветные карандаши. Я когда-то начинал с этого. Зарисовывал всё, что видел. Потом покажешь, что получилось. — Спасибо! — со всей искренностью произнес Микки. Выйдя из дома, он позвонил Захари. Тот сказал, куда ему ехать. В дороге бета думал о Симоне и улыбался. Это же надо, в особняке даже свой художник есть! И, кажется, у него появился там друг… Микки очень хотелось поверить в это. Захари ждал в машине. Бета был безумно рад видеть альфу. Даже на глаза навернулись слезы. Мужчина подробно расспросил его о том, как он провел эти дни. Взял гостинцы и обещал передать Ками. «Теперь о главном, — произнес он, — браслет могут снять, если опекуна признают недееспособным. Надо, чтобы Норман повел себя странно…». Микки слушал инструкцию альфы, сжимая в руках пакетики с белым порошком, повторял, что он должен сделать, если снова хочет увидеть Ками. Вся радость сегодняшнего дня исчезала. Что-то происходило у него внутри. Микки силился понять, отчего же так странно ему живется на этом свете?