Наследник

Микки сел в такси. Захари провел его колючим взглядом. Во время разговора он еле сдерживал раздражение. Хотелось прикрикнуть на этого олуха, встряхнуть хорошо, пригрозить, что если не сделает, то… Но он промолчал. Еще и Ками пропал. Как такое могло произойти? Мужчина готов был придушить Пита. Недоносок. Ведь четко же дал понять, не трогать мальца, пусть бы с Лайном на кухне лепешки пек. Захари откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Он увидел ненавистные черты в Микки сразу, при первом же знакомстве. Разрешил остаться. Мальчик был удивительно похож на Симона. А в остальном напоминал его в те годы: глаза, как у больной собаки, жалкий, усталый, готовый всё стерпеть и принять, только бы его оставили в покое, не пнули в бок… Альфа до скрежета стиснул зубы. Он ненавидел себя прежнего, слабого, скулящего, трясущегося от страха… И уже за один этот затравленный взгляд хотелось раздавить мальчишку. Таким не место в стае, естественный отбор безжалостен. Он вовремя сумел это понять и изменился. Но Микки не изменится никогда. В нем не было стержня, настоящей злости, азарта. Захари честно пытался объяснить, помочь Микки. Бесполезно. Бессмысленно. Мальчика, так похожего на его главного врага, ждала другая судьба. Захари переговорил с Мортье, хозяином роскошного борделя на одной из тихих улочек Утомленного перекрестка. Микки идеально подходил на роль эксклюзивного проститута. Утонченные аристократичные черты лица, хрупкая фигурка и даже то, что он был бетой. В последние годы беты стали редкостью в домах терпимости. Мортье давал за него хорошую цену. Заманчиво было бы понаблюдать, как омоложенную копию Симона распечатывают, представляя на этом месте самого виконта. Но позвонила Лили. Несла чушь про вечную любовь, пока не подобралась к главному — завещанию. Захари взялся помочь не только по старой дружбе, хотелось насолить всему семейству. Из разговора с Лили он понял, что Симон та еще тряпка. Остался без своего любимого Онора, лишился наследства. Что они все запоют, когда единственная надежда и гордость фамилии, молодой наследник, несколько тронется рассудком? Это будет ударом для папочки? Захари осознавал весь риск, на который шел, но удержаться не смог. Подобрались к Норману легко. Пит сделал все, как надо. Толкнул бету прямо в руки Греви. Как и ожидал Захари, молодой альфа заметил сходство между Микки и отцом. И тут… на это он даже не рассчитывал: Норман надел браслет, взял мальчишку под свое крыло. Теперь альфа нес ответственность за жизнь, здоровье, поступки своего подопечного. Захари припугал наивного мальчишку, наплел ужасы про браслет и рабство. На первое время этого хватит. К тому же у него был козырь — Ками. И что теперь? Куда девался этот сопляк? Альфа кипел от негодования. Он приказал Питу найти ребенка, хоть из-под земли достать. Лис тоже рыскал по городу. Побывал во всех местах, куда они ходили с Ками. Безрезультатно. Оставалось надеяться, что бета не будет долго колебаться и подмешает наркотик. Захари дал ему срок в три дня. Сделать дело, и уехать при первой же возможности. Наркотик действует постепенно, но верно. Мальчику он пообещал, что его с Ками спрячет в доме друга, там, где магия браслета не действует. А когда Нормана признают недееспособным, то и помощь в суде на снятие браслета. Микки смотрел больными глазами и кивал. Верил ему. Даже анализировать не пытался. Здоровью альфы ничего не грозит, все изменения временные, продолжал уверять мужчина. И увидев заметное облегчение в глазах мальчишки, еле сдержал злую усмешку. Идиот. Такие заслуживают свою судьбу. «И на Утомленный перекресток, Микки. Мортье тебя заждался, — желчно думал Захари, — хлопотно больно с тобой». Микки проснулся на рассвете. Открыл глаза, и сон как рукой сняло. Сегодня ждали самого графа Ван Греви. И еще вчера началась всеобщая суматоха. Лилу, несмотря на возраст, передвигался со скоростью лани. На кухне варилось и жарилось. Роту можно было накормить. Или всех из дома Пита. Ками, Лисенка, Лайна, Джина, а даже Захари, всех. Накормить от пуза. Микки на минуту представил эту картину и разулыбался. Хорошо же, когда от голода живот не сводит! Но улыбка сразу угасла. Он встал. Подошел к умывальнику, и плеснул на лицо холодной воды. Руки слегка подрагивали. Норман остался на ночь в доме. Сегодня поедет встречать своего отца. Может, за завтраком подсыпать порошок? А когда альфа уедет к аэропорту, удрать, как и говорил Захари. Или лучше потом… за обедом. Он на кухню пойдет помогать Роджу и там… Бета поежился. Утро такое холодное. Микки набросил курточку, взял альбом с карандашами и, стараясь не шуметь, вышел в сад. Дом еще спал. Микки присел на скамейку. Давно он не рисовал. Сто лет. Первый альбомный лист украсили астры. Микки хотелось разрисовать каждый миллиметр листа. И хоть астры на клумбе пестрели всеми цветами радуги, у Микки они получились лиловыми, пурпурными и сиреневыми… он любил оттенки фиолетового. — Красиво… — рядом с ним сел Морган. — Доброе утро, а я вот… — Многие считают астру простым цветком, чуть ли не сорняком… — А мне они очень нравятся! — горячо возразил Микки. — От них на сердце тепло. Морган тихо рассмеялся. — Да, тепло… иди завтракать, тебя Роджер зовет. Норман сегодня на кухне позавтракает тоже. Изъявил желание по-простому… с тобой. Эй, ты чего скис? — Ничего. Я пойду, альбом в комнату отнесу. Микки поднялся и скосил глаза на флигель. — Нет его, господина Симона сегодня дома не будет. — А завтра? — с непонятной надеждой спросил бета. — Иди завтракать, Микки, — ответил со вздохом садовник, — сегодня день суматошный. Пойду я во дворе приберу. Граф порядок любит. Микки аккуратно сложил карандаши и альбом в стол. Взял в руки пакетики. Сердце забилось с такой силой, что вот-вот выскочит из груди. Микки засунул их обратно. Он решил отложить до обеда или ужина, а может и до завтра. Да, скорее всего, завтра самый подходящий день. Микки моментально расслабился и поспешил на кухню. Норман выглядел усталым, но веселым. — Как ты? Привык хоть немного? Микки кивнул и уставился в тарелку. — А вид чего такой задумчивый-презадумчивый, грустный-прегрустный? Что беспокоит? — альфа слегка ткнул его локтем в бок и сел рядом. Микки скосил на него глаза. Беспокоило его очень многое. Да разве альфа поймет? — Просто не освоился ещё… не знаю, чем мне заниматься. Кто я здесь и вообще… — и быстро откусил кусок булки. — Извини, что не уделил тебе время. Загружен был. Но вот дед приезжает сегодня, разгружусь. Только сначала с Фитом встречусь. Привет передать от тебя? — улыбнулся Норман. Микки подавился. Затянул со свистом в себя воздух и судорожно закашлялся. Альфа стал хлопать его по спине. Микки выплюнул в тарелку булку. Глаза его слезились. — Простите, простите, — неловко замахал он руками. — Тише, тише, успокойся. С кем не бывает. — Можно я пойду? — жалобно попросил бета, пряча глаза. — Сейчас заменят тарелку, позавтракаешь и иди. А что касается тебя и твоего места в этом доме, поговорим завтра. Потерпишь? У меня сегодня день по минутам расписан. И Фита вот уже неделю не видел. Всё в телефонном режиме. Ты ешь, ешь. «О, боже, зачем он говорит мне всё это… будто оправдывается… а может, если я просто попрошу его, он сам снимет браслет? Я дам обещание, что буду и так… просто работать на него. Но Захари говорил…». — А вот Фит тебе привет передавал, — мягко улыбнулся Норман, — у него тоже появился подопечный. Только и слышу, какой он милый… освободится время, встретимся все вместе. — И Фит… он что, тоже… тоже надел браслет? — растерянно спросил бета. — Фит, как омега еще не совершеннолетний. Пока не может. — Зачем, зачем Фиту раб? — потрясенно спросил Микки. Норман промокнул рот салфеткой и внимательно посмотрел на Микки. Глаза его потемнели. — Теперь мне понятен ход твоих мыслей и как следствие унылый вид. Микки, я взял за тебя ответственность и от этого не отступлюсь. Я так решил. Теперь твоя жизнь изменится. Хочешь ты этого или нет. О прошлом, и всё что с ним связано, забудь. И знаешь что… иди, переоденься, вместе поедем в аэропорт. Микки выскочил из-за стола. Стоящий в дверях Лилу провел его взглядом. — Хотел сказать, что Бич на месте, — Лилу кашлянул, — не моё, конечно, дело, но, может, не стоит так давить на мальчика. Он просто напуган, разве не видишь? Всё ему здесь чуждо и странно. — Да. Лилу, ты знаешь, как мы с ним познакомились. Надо, чтобы тот образ жизнь стал для него чужим и странным, именно тот. Микки слишком замкнут. Хочу, чтобы он выплеснул свои страхи, а не держал в себе. Иначе лед не тронется. — С приездом графа ты сможешь уделять мальчику больше времени, и всё наладится, — задумчиво произнес Лилу и замялся, — Норман, я так и не решился спросить… — Потом, Лилу, Бич уже сигналит. Сев в машину, Микки забился в угол. Стрельнул неприязненным взглядом на Громилу, и стал смотреть в окно. Сливаясь с нескончаемым потоком машин, они двинулись по главной трассе. Из разговора Микки понял, что граф не отец хозяину, а дед. В аэропорту можно было легко заблудиться. Микки не отставал от альфы. Ван Греви прилетал частным рейсом. И в этой стороне аэропорта было немноголюдно. Граф оказался высоким, крепким стариком на полголовы выше Нормана. Они обнялись. Альфа подозвал Микки. — Дед, а вот и мой подопечный. Микки. — Микки… значит… — произнес с расстановкой граф и нахмурился. Микки сжался под его тяжелым взглядом. Старик перевел взгляд на внука. Но Норман только развел руками, беззаботно улыбаясь. — Дед, я безумно рад тебя видеть. Давай обо всем поговорим завтра? Я в последнюю неделю в зомби превратился. Волнуюсь, что Фит ускользнет от меня, — рассмеялся Норман, — ничего, если мы тут расстанемся? А завтра я… — Езжай уже, — хмуро улыбнулся граф, — и пригласи Фита завтра на ужин. — Хорошо. Дед, оставляю Микки под твою ответственность, — Норман хлопнул бету по плечу. Выйдя из здания аэропорта, они разошлись в разные стороны. Микки, с видом приговоренного, сел в машину. Граф не спускал с него взгляда, изучая лицо. — Бич, у тебя есть что мне рассказать? — наконец обратил он внимание на водителя. — В общих чертах. Прийти в себя Микки не дали. Уже через час граф потребовал его в кабинет. Попросил рассказать о себе, откуда он родом, как попал в Ширмат, расспрашивал о родителях. Микки помнил наставления Захари о полуправде, но под конец совсем запутался и замолк. Что там решил граф Микки не понял, но в особняке появился лекарь. Он осмотрел его еще раз, начал спрашивать о самочувствии. Микки упрямо молчал. Страйз взял у него кровь и отпустил. Бета закрылся у себя в комнате. Больше его никто не беспокоил, только Лилу приходил и звал на обед. Ночью сон не шел. В голову лезли всякие тяжелые мысли. Пару раз Микки порывался позвонить Захари, но одергивал себя. Что он скажет ему? Побыстрей бы закончилась эта ночь. Тревога нарастала и Микки, не выдержав, схватил телефон. — Захари! — Три часа ночи… ты все сделал? — Нет, Захари, его не было сегодня, он и дома не ночевал. Только к ужину будет. Вот тогда… — Микки, не тяни. Это надо сделать сегодня. Время вышло. Тем более Ками… — Что? Что с ним? — выдохнул Микки. — Я не гарантирую ему безопасность и крышу над головой, если ты сам не готов и ничего не делаешь, ради своего освобождения. Мне всё это надоело. Я не могу собрать всех обездоленных под свое крыло. Держать его у себя не хочу. Рано или поздно через браслет они придут к Питу и что? Кого-то в приют, кого-то на выселки? Я не буду рисковать ради такого слабака, как ты. Микки, сегодня последний срок. Дальше можешь выбросить этот телефон за ненадобностью. А Ками я сдам в приют. — Нет! Захари, пожалуйста, прости меня! Я обещаю всё сделать. Честное слово! — Я уже ни в чем не уверен. И жалею, что захотел помочь вам. — Захари, я… я… всё… — слёзный ком не давал говорить. — Постарайся, Микки. Или ты больше никогда не увидишь брата. — Захари, Захари, — звал мальчик в трубку, но она молчала. Микки открыл окно. Холодный воздух обжег лицо. Бета посмотрел на небо. Где-то ухнул сыч. Он чувствовал себя мышонком, над которым кружила хищная птица. Маленький зверек был обречен.