Итак: меня зовут Сорака. История продолжается.

      Дорога к храму вилась серой змеёй по склону горы. Каждый шаг отдавался тупой болью в старых ранах - те цепи, что охотники заковали мне на запястья семь лет назад, оставили следы не только на коже, но и в костях. Я сжимала посох так, что узоры на ладонях отпечатались на древесине.       Директор шёл впереди, его спина была напряжена, словно он нёс невидимую тяжесть. --"Он не хочет этого", - мелькнуло у меня в голове. Но приказы старейшин не обсуждались. Храм встретил нас ледяным молчанием. Внутри, в синем мерцании кристаллов, за каменным столом сидели трое. Их лица скрывали капюшоны, но я чувствовала их взгляды - тяжёлые, оценивающие. -"Подойди ближе." Голос старшего старейшины скрипел, как ветхий пергамент. Я сделала шаг, и пламя в ритуальной чаше дёрнулось, будто испугавшись. -"Посох." Он протянул руку - пальцы, покрытые древними татуировками, дрожали. Я нехотя отпустила свою опору. В тот же миг по спине пробежал холодок - без посоха я чувствовала себя голой.       Старейшина провёл пальцами по чёрным прожилкам на древесине. Его губы скривились. -"Ты принесла в наш мир не просто чужую магию," - прошептал он. - "Ты принесла войну." Пламя в чаше вспыхнуло алым, затем резко почернело. Я сжала кулаки, чувствуя, как татуировки на руках темнеют, расползаясь к локтям. -"Это не моя вина! В том мире меня хотели убить. Я защищалась!" -"Именно поэтому мы не можем оставить тебя здесь." Он бросил мой посох в огонь. Древесина не загорелась. Вместо этого пламя вздыбилось, почернело и завыло, словно живое. Я не думала - рука сама потянулась в огонь. -"Не смей!" - закричал второй старейшина, но было поздно. Мои пальцы сомкнулись на посохе. Чёрное пламя лизало кожу, но не обжигало - оно узнало свою хозяйку. Я дёрнула, и посох с грохотом вылетел из чаши, рассыпав угли по каменному полу. Третий старейшина поднял голову. И я увидела его лицо.       Шрам. Длинный, неровный, будто от удара когтя, пересекал его лицо от виска до подбородка. Точно такой же шрам был у охотника, что гнался за мной у мельницы. Я рванулась к двери, но директор перекрыл выход. -"Прости, Сорака." Его посох вспыхнул голубым светом. Я не раздумывала - мой посох взревел в ответ. Чёрный свет хлестнул, как кнут, и директор рухнул на стену. -"Она уже контролирует это!" - закричал старейшина со шрамом. Я не стала ждать.       Разбив окно, я прыгнула в ночь, сжимая в руках свой посох - тёплый, живой, мой. Дождь хлестал по лицу, когда я мчалась по скользким камням, сжимая посох. Я прислушивалась к каждому звуку — шагам за спиной, крикам погони, но слышала только вой ветра. "Я не отправлюсь в Пустоши! Это их ловушка, чтобы избавиться от меня!"       Я знала, что бежать бесполезно. Они найдут меня. Всех, кто видел тот мир, они находили. Но теперь у меня был план.