Итак: меня зовут Сорака. История продолжается.

      Город проснулся под вой сирен. Я сидела на краю крыши склада, разминая в руках посох, и наблюдала, как внизу мечутся люди в униформе с эмблемой волчьей головы. Утреннее солнце отражалось в осколках разбитых камер наблюдения, которые я уничтожила за ночь. Мои пальцы всё ещё пахли гарью, а татуировки на запястьях потемнели от напряжения — чёрная магия требовала выхода. Первая камера оказалась крепче, чем я ожидала. Удар посохом лишь оставил вмятину на её металлическом корпусе. Тогда я сжала древнее оружие обеими руками, представив, как пламя из мира людей лижет древесину. Красные узоры на посохе вспыхнули, полумесяц на конце раскалился докрасна. Второй удар разрезал устройство пополам, как горячий нож масло.       К полудню я уничтожила двенадцать камер, два трансформатора и участок забора с колючей проволокой. Город погрузился в хаос — где-то горели провода, люди толпились на перекрёстках, а патрульные метались между районами, не понимая, где искать диверсанта.       С наступлением сумерек я забралась на крышу мэрии — самого высокого здания в центре. Посох в моих руках дрожал, заряженный яростью. Я выжгла им на каменной стене огромный полумесяц, оставляя чёрный, дымящийся след. Пусть Варвик знает — я вернулась.       Возвращаясь на свой склад, я заметила движение в переулке. Тень слишком крупного для человека существа мелькнула между мусорных баков. Оно не преследовало меня, лишь наблюдало. Возможно, один из мутантов, ещё не истреблённых охотниками. Или лазутчик Варвика. На крыше, глядя на звёзды, я достала нож Нико. Лезвие всё ещё хранило следы его крови — тёмные пятна у основания, которые не стирались годами. — Завтра, — прошептала я ночи, чувствуя, как чёрное пламя в груди разгорается всё сильнее. Город ещё узнает, на что способна настоящая воительница.