Дети Любви

Максим уже давно так не высыпался. Женя хоть и спал беспокойно, вскакивал несколько раз, но стоило мягко обнять его, как он сразу засыпал. Даже ночевка на полу не помешала. Потянувшись, Максим аккуратно выбрался из-под одеяла, стараясь не разбудить чалова. Женя мило спал, выглядя до безумия беззащитным и ранимым, отчего хотелось нежно его целовать, стирая все плохие воспоминания. Но Максим не стал этого делать, а просто спустился вниз, где была отдельная ванная комната, и быстро принял душ. Долго блуждать по дому в одиночестве не получилось, на кухню вышла Анастасия Сергеевна. - Доброе утро, - вежливо поздоровался Максим. Вот находиться один на один с матерью Жени было до чертиков некомфортно. Одно дело, когда они все вместе сидели за столом, другое – вот как сейчас. - Доброе утро, - ответила женщина. - Как спалось? – заводя ни к чему не обязывающий светский разговор, Максим начал убирать со стола. - Спасибо, хорошо. Если вы не против, я бы приготовила завтрак, - предложила Анастасия Сергеевна. - Было бы здорово, - скидывая пустые пакеты в мусорное ведро, Максим уже пожалел, что поднялся так рано. Анастасия Сергеевна казалась строгой и молчаливой, почти, как Женя, отчего было чувство, что он на приеме у директора школы. - У меня тут мало посуды, я обычно дома только ужинал, - признался Максима. – Но, что найдете, все ваше. - Я хотела бы яичницу сделать. Женя любил ее в детстве, - чуть улыбнулась женщина, подходя к шкафам с посудой. – А сейчас что он любит? Максим оказался в тупике уже от такого простого вопроса. Он никогда не интересовался тем, что любит чалов. Женя всегда ел то, что готовила мать, никогда не возражал, не отказывался и не просил что-то особенное. - Мясо? – предположил Максим нерешительно и по скептически выгнутой брови женщины понял, что подобный ответ не прокатит. – Простите, я не знаю, - честно ответил он под внимательным взглядом женщины. – Мы с Женей долгое время были не в лучших отношениях. Знаю, это не оправдывает меня, но я с восемнадцати лет жил в Америке, приезжал домой только на каникулы. Поэтому о вкусах Жени не знаю. - Я слышала о ваших родителях, - отворачиваясь к плите, произнесла Анастасия Сергеевна. Максим подозревал, что в России показательный процесс отца и матери наделал много шума. Стало стыдно перед этой женщиной, над сыном которой издевались его родные родители. Максим не знал, куда себя деть. Он представил себе, как это должно быть выглядит со стороны. Слишком неправильно и омерзительно. Вчера, когда он увидел встречу матери и сына, он всей душой желал отменить этот чертов проект «Дети Любви». - Говорят, их посадили, - продолжила Анастасия Сергеевна. – За нарушение договора о владении чаловом. Ее голос звучал сухо и строго, никаких эмоций, только констатация фактов. В этот момент сходство с Женей было просто феноменальным. Чалов тоже почти никогда не показывал истинных эмоций, собирал информацию, анализировал и только потом отвечал. - Что вы хотите от меня? – откинув никому ненужную вежливость, прямо спросил Максим. Он ничего не мог сделать: ни вернуть ей сына, ни исправить то, что натворили его родители, ни отмотать время, чтобы спасти Женю. - Я понимаю, что вы меня ненавидите, - не дождавшись ответа, продолжил Максим. – Но я всего лишь студент Гарварда. У меня нет ни денег, ни связей, чтобы вам помочь. Моя семья развалилась у меня на глазах, родителей посадили, меня вышвырнули из дома, как котенка безмозглого, - раздосадовано произнес он, распаляясь от собственных слов и выплескивая все, что держал в себе с момента личной катастрофы. – Компанию забрали, счета заморозили. Все, что я мог сделать – это забрать Женю и переехать сюда, потому что ему запретили в течение десяти лет возвращаться в Россию. Поэтому можете ненавидеть меня дальше, но я ничем не могу вам помочь, меня связали новым контрактом по рукам и ногам, - совсем тихо закончил Максим и отвернулся к окну, стыдясь своего неожиданного срыва. - Дети не несут ответственность за поступки своих родителей, - начиная жарить яичницу, ровным тоном произнесла Анастасия Сергеевна. – Я не могу вас ни в чем упрекать, учитывая, что сама отдала сына. Я очень жалела о том, что наделала, и никогда себе этого не прощу … Она замолчала, но Максим не смел нарушить этой тишины, видя, как чуть подрагивают плечи женщины. Анастасия Сергеевна помолчала с минуту и заговорила снова, повернувшись к нему в пол оборота. - Я очень благодарна вам за то, что вы разрешили нам увидеться с Женей. Я не буду расспрашивать ни его, ни вас о произошедшем, но хочу вас попросить. - О чем? - Пожалуйста, не делайте Жене больно, - ее голос прозвучал настолько болезненно, что Максиму стало тошно от самого себя. Он даже в собственных глазах выглядел, как монстр, который держит ее сына взаперти. - Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ему, - отвел Максим глаза, бессмысленно теребя пустую упаковку из-под гарнира. - Спасибо. Он умолчал о том, что для Жени он не лучшая кандидатура, но у чалова снова не было выбора. Ему придется смириться. - Пойду, вынесу мусор, - желая быстрее сбежать, Максим взял мусорный мешок и вышел из кухни. За порогом сразу наткнулся на Женю, что стоял, спрятавшись у стены под лестницей. Слышал весь разговор? Вид у него был озадаченный. Максим подошел ближе. - А подслушивать нехорошо, - он с улыбкой щелкнул его по носу и вышел из дома. Только на улице позволил себе нервно выдохнуть и опустить плечи. *** Весь день он старался не мешаться, оставляя Женю с матерью и сестрой наедине. Оксана только на пару часов отлучилась в дизайнерское агентство, чтобы обеспечить своей семье алиби и причину пребывания в Америке. Максим со Степаном съездил в супермаркет и закупил продуктов по списку, составленному Анастасией Сергеевной. Максима удивляло то, что родственники Жени относятся к нему с уважением и не проявляют никакого недовольства. Мать чалова взялась готовить вместе с Женей и Оксаной. Максим со Степаном смотрел футбол по телевизору, но постоянно отвлекался, потому что настоящий, искренний смех Жени зачаровывал. Максим вообще впервые видел парня таким счастливым и по-настоящему открытым, радостным, живым. Степан, кажется, это его пристальное внимание и глупую улыбку на лице, стал замечать. Максим приструнил себя, заставляя уделять Жене меньше внимания, но сделать это было сложно. После вкусного обеда Степан попросил показать ему сад и озеро. Максим не возражал, хотя муж Оксаны ему не особенно нравился. В нем остро выражалось то, что он другого социального уровня. Максим раньше даже в сторону таких людей не смотрел, но сейчас должен был вести себя дружелюбно, так как это родственник чалова. Вообще ситуация была смешна – будто они с Женей молодожены, к которым приехали нежданные родственники. - Что смеешься? - Да ничего, так, - отмахнулся Максим, когда они со Степаном спустились на тропинку к озеру. - Красивый у тебя особняк, - произнес Степан равнодушно, словно собирался сказать совсем другое, но не решился. - Говори уже, что хотел. - Ксюха мне весь мозг вчера съела и просила с тобой поговорить, - признался Степан с тяжелым вздохом. – Много слухов вокруг твоей семьи ходит, - неловко продолжил мужчина. - Хочешь, чтобы я их подтвердил? – Максим спрятал руки в карманы, спускаясь ниже. – Женя тебе вообще никто, не старайся изобразить волнение за него. - Он брат моей жены, - резко возразил Степан. – А значит и мне не чужой. Трахаешь его? – почти выплюнул мужчина и презрительно поморщился. - Если я скажу «да», он чужим тебе станет? – пнув камень под ногами, грубо спросил Максим. - Нет, - неожиданно заверил его Степан. – Он мне показался хорошим парнем, не из педиков. Хотя не думаю, что у него будет выход, даже если он не хочет, а ты хочешь. Все знают, что чаловов используют в постели. - Ну, раз все знают, что ты у меня спрашиваешь? - Тебе, что, трудно ответить? - Нет, я его не трахаю. Но буду, - сообщил Максим с вызовом. Степан замолчал, не рассчитывая на прямой ответ. А Максим не собирался оправдываться перед мужчиной, он бы не сказал такое Оксане или Анастасии Сергеевне, но тут вырвалось. В конце концов, он не святой и не ангел. - Вам это удовольствие, что ли, доставляет? – презрительно спросил Степан. – Пацанов молодых петухами делать? - Подбирай выражения. Вы в моем доме, и Женя в моей власти, он чалов, а не просто твой родственник, - резко произнес Максим, и сам не понимая, чего так завелся. Степан замолчал, но не уходил. Максим тоже не торопился сбежать, он сел на большой валун у пруда и кинул камень в озеро. - Ты не похож на насильника, - высказал свои наблюдения Степан. – Думаешь, сможешь потом спокойно жить, если он будет сопротивляться? - Он не будет сопротивляться, - заверил его Максим. Наверное, отсутствие близких друзей так подействовало на него, что он уже опустился до разговора по душам с малознакомым мужчиной. – Он никогда не сопротивлялся. Еще один камень со злостью полетел в озеро. Перед глазами встала спальня в квартире родительского дома, где отец наказывал чалова. - Если он не захочет, ты его не тронешь, - словно сам себе произнес Степан и успокоенный сел рядом. Мужчина даже улыбнулся. Максим посмотрел на него, как на психа. - С чего вдруг ты ко мне доверием проникся? Я - его хозяин, забыл? - Ну, если тебе так хочется, называй себя так, - посмеялся Степан. - Да пошел ты! – раздраженно бросил Максим, не находя больше слов. Степан засмеялся громче, и так заразительно, что и Максим прыснул. - Им, наверное, тяжело даже думать о том, что Женя со мной, - спустя пару минут произнес Айвазовский. – Еще и слухи эти. Я почти уверен в том, что они считают, будто я использую Женю, как сексуального раба, держу его в подвале и трахаю до потери пульса. - Ну, Ксюха примерно так себе и представляла, - хохотнул Степан. – Но Женя для сексуальной игрушки выглядит слишком уверенным. Честно тебе скажу, когда мы летели сюда, то ожидали увидеть безвольного, сломленного человека, учитывая, что говорили, будто твой отец Женька годами из подвала не выпускал. И это только самое невинное из того, что говорят. Максим невольно застонал, схватившись за голову. Сколько же грязи вылилось на его семью в России? - Но мы увидели привлекательного, здорового и уверенного в себе парня. А учитывая, как ты его нахваливал вчера за столом, то вообще можно подумать, что он жил очень даже хорошо, - продолжил Степан. - Но Ксюха все равно беспокоится, а сама поговорить с тобой не может. Неудобно как-то о таком говорить. - Не думайте, что Женя – невинная жертва, - произнес Максим серьезно. - Он использовал моего отца, мать, родителей моего друга, да он дохренища людей заставлял плясать под свою дудку! Вы бы очень удивились, узнай, что чуть было не сделал Женя. Он может за себя постоять, если ему это будет нужно, может дать отпор, он не беззащитный ягненок, он - настоящий хищник. Нет того восьмилетнего пацана, которого знали твоя жена и теща. Так что можешь передать им – за кого и стоит волноваться, так это за меня. - Даже так? - Да за последних три недели он меня шесть раз пытался убить! – сообщил Максим, слишком уж разоткровенничавшись. Раньше он мог подобные темы обсудить с друзьями, а сейчас у него банально никого в округе не было. А слова сами рвались наружу. - Я понимаю, что он и не на меня срывается, а на ситуацию эту дерьмовую. Женя свободы хотел, а получил новую клетку и пару десятков новых замков, а еще меня в качестве главного надзирателя. Я сдерживаюсь, пытаюсь войти в его положение, но у меня самого, блять, ситуация хуже не придумаешь. Ему сложно, да, но и мне нихуя не легко. Только ему насрать на это, чихал он на меня и на мои проблемы. - Мне показалось, что он прислушивается к тебе. - Он так к родителям моим прислушивался. Результат, как говорится, налицо, - хмыкнул Максим. - Злишься на него из-за родителей? - Нет, - устало выдохнул Максим. Высказавшись, он почувствовал себя обессиленным. – Они заслужили. Черт, что-то я разболтался. Извини, что загрузил. - Зато я могу сказать жене, что ее брат в надежных руках, - улыбнулся Степан. – И с ним все будет в порядке. - Так легко мне поверил? - Мы с Ксюхой женаты уже четыре года. Вот поверь мне, я на собственной шкуре знаю, какими манипуляторами могут быть Волковы, - засмеялся Степан. – У них это, наверное, семейное. Когда мы с Оксаной покупали дом, то хотели квартиру в центре, но когда в дело вступила Анастасия Сергеевна, я и сам не понял, как мы купили дом с участком в восемь соток. Она еще и так все обставила, будто это было только мое решение. Максим засмеялся. - Так что мне легко поверить в твою историю, - произнес Степан. - Мальчики, ужин готов! – крикнула из окна Оксана. - Идем? - Да. Ужин прошел в теплой, семейной атмосфере. Наблюдать за преображениями чалова было приятно, он совсем освоился и в общении с родственниками уже не был скован, как вчера. Женя напоминал распускающийся цветок, в глазах заблестел живой огонек, а с губ не сходила легкая улыбка, которая чудесным образом преображала вечно хмурого и безликого чалова. Максим, как и обещал, ни словом, ни жестом не ограничивал свободу Жени, так, что любой бы, смотря на них, принял бы за друзей. Женя к концу вечера уже вел себя так, словно это он хозяин дома. И обнаглел уже до того, что начал приказывать Максиму. За столом он приказал Максиму наложить еще салата, когда на столе опустела общая чашка. Не попросил, а почти приказал, бросил небрежно, словно это и не он чалов. Максима это, конечно, задело, но он терпеливо поднялся из-за стола и принес еще салата под бдительным взглядом Анастасии Сергеевны. У него не было цели понравиться матери чалова, но Максим замечал за собой несвойственную ему покладистость и вежливость, будто у него в гостях не родственники чалова, а сама Королева Великобритании со своей свитой. После ужина Женя даже попытки убрать со стола не сделал, сразу ушел с матерью в сад. Максим и это стерпел, сам убрался, проводил гостей в бассейн под домом. Развлекал всех, как министерских послов. Оксане и Степану бассейн пришелся по вкусу, они долго там плескались, и Максим решил оставить их одних, ссылаясь на усталость. Его уже начинали напрягать гости, но он молча направился в свое новое место жительства. Максим устроился снова на полу, он ждал, что Женя придет, но того не было. И от этого было немного неприятно. Мог бы и сообщить, что останется с матерью! Раздраженный Максим уснул только часа через два. И, как и вчера, его разбудил скрип двери. Женя замер у порога. - Иди уже, - откидывая край одеяла в сторону, сонно бросил Максим. Женя аккуратно подошел ближе и опустился на матрас. Но не стал отворачиваться, а наоборот, повернулся лицом и сразу скользнул ладонью под спальные штаны. - Ого, - почувствовав крепкое прикосновение к члену, Максим открыл глаза. – Ты совсем уже обнаглел. - Так накажи меня, - прозвучал ровный, тихий ответ. Сон как рукой сняло. У Максима слишком давно не было секса, чтобы отказываться от такого заманчивого предложения. Он притянул парня к себе за шею и сразу начал целовать, добиваясь нужной реакции. Казалось, что Женя просто не привык к поцелуям, он снова начал отвечать топорно, нисколько не проявляя инициативы. - Сейчас отшлепаю, если будешь так целоваться, - оторвавшись от него, предупредил Максим лукаво. И снова захватил чужие губы, подминая под себя послушное тело. Женя старался, но отчего-то сегодня у него выходило просто отвратительно. Максим не стал заострять на этом внимание, тем более Женя ненавязчиво пытался избавить его от штанов и нижнего белья. Вот пальцы у него были шикарные, он так ловко начал поглаживать член, что о поцелуях можно было забыть. Максим оторвался от его губ, стянул свитер. Женя не оставлял его тела, гладил, сжимал и ласкал, подстраиваясь, выгибался навстречу, как-то слишком пошло потеревшись бедром о стояк. Максим попытался продлить прелюдию, аккуратно отвел руки Жени от себя, снова начиная его целовать. Но чалов умудрился вывернуться и стянуть с себя остатки одежды. Максим был возбужден не на шутку податливостью тела в руках и желал уже просто «валить и трахать», тем более Женя так маняще разводил колени. Только вот весь туман схлынул, когда Максим обнаружил, что его партнер не возбужден. Абсолютно. Он хотел помочь Жене рукой, но чалов на ласку не отреагировал, наоборот убрал его руки, подавшись вперед, призывая взять свое тело. - Не надо, и так нормально, - выдохнул он, разводя ноги шире. Максима словно холодной водой окатили. Он так и замер, нависнув над парнем. - У тебя не стоит даже, - указал Максим на очевидный факт. - Мне и не надо, у тебя-то готов, - словно и не понимая того бреда, что несет, Женя тоже остановился и недоуменно посмотрел в ответ. – Ты хочешь по-другому? - спросил он совершенно буднично и невинно, словно это нормально, что он даже не возбужден. – В другой позе? Максим дар речи терял. Возбуждение постепенно спадало. - Все нормально? – забеспокоился Женя, прекратив притворяться. - Нихуя не нормально! – рыкнул Максим. Он сполз в сторону и стал натягивать белье. – Ты зачем вообще полез ко мне, если не хочешь секса? - А ты разве не хотел? – Женя искренне не понимал в чем проблема, и от этого становилось еще хуже. - У тебя, блять, даже не стояло! - Если это так важно для тебя, я могу выпить таблетки, - предложил Женя таким спокойным тоном, что мурашки по коже пробежали. Максим повернулся к нему. У него на теле все еще красовались следы от побоев на ринге, но они не мешали оценить широкую грудь и крепкий пресс. И вообще Женя был весь выбрит, вымыт и «готов к употреблению» с одним только нюансом – безучастным членом. - Попробуй только еще раз притащить домой наркоту, я выполню свою угрозу, - предупредил Максим. - Достаточно будет виагры, если тебе это важно, - Женя все еще говорил миролюбиво, словно старался сгладить неприятность. - А без таблеток? - Я не могу, - отвел Женя глаза в сторону. - Бля-я-я… - Хочешь я тебе отсосу? – предложил внезапно чалов. – Тебе понравится, обещаю. - Просто заткнись. - Я не понимаю, чего ты хочешь от меня. - Кажется, что это ты что-то хочешь от меня, - бездумно бросил Максим и по тому, как напрягся Женя рядом, понял, что попал в точку. Час от часу не легче. – Ты собирался подставить зад, когда совсем не возбужден, только для того, чтобы получить от меня что-то? Максим был шокирован. Сражен наповал. Это не укладывалось в голове. Вот просто не укладывалось. - Прости, - виновато произнес Женя. – Я… - Ты долбанутый псих! – резко высказался Максим. – Я понимаю, у тебя было не самое простое прошлое. И мои родители в этом постарались, но я никогда не был насильником, и к тебе никогда не относился как к дырке для траха. Считаешь меня таким монстром? - Нет, Максим, - Женя сел рядом, его голос звучал тихо, заискивающе, словно он хотел погасить конфликт, но никак не мог придумать, что сказать. И в этом была такая фальшь, что хотелось ударить его. - Прекрати играть передо мной. Здесь больше никого нет, только мы, - осадил его Максим, жестко смотря в глаза напротив. - Тогда скажи мне прямо – что тебе надо от меня? - совсем другим тоном заговорил Женя. Его голос даже стал звучать тверже, глубже, раздраженнее. - Это ты сейчас полез ко мне, а не наоборот, - напомнил Максим, порадовавшись, что Женя все-таки сбросил свою маску. - Забудь, - внезапно сдался чалов, хаотично натягивая одежду. Он выглядел слишком взволнованным и нервным. Максиму вдруг пришло в голову, что Женя просто не умеет по-другому, что привык за свои просьбы расплачиваться телом. А было ли в его жизни когда-нибудь иначе? Разговаривал ли он с кем-то просто так, по-дружески? Мог ли с кем-то поделиться своими сомнениями, своим горем и радостью? - Прости за резкость, - Максим осторожно положил ладонь на плечо чалова, не дав ему подняться. - Я был слишком шокирован твоим поведением, - объяснился Айвазовский, утягивая Женю на матрас и накрывая их обоих одеялом. Женя не вырывался и не сбегал, но плохо это или хорошо, Максим уже не знал. – Ну и новость, что у тебя не встает, меня тоже удивила. Ладно, потом с этим разберемся. Что ты хотел, когда решил просить меня своей аппетитной задницей? Максим попытался все перевести в шутку, чтобы сбавить градус напряжения, и расслабить чалова, который лежал живым трупом рядом. - Жень, я не хочу причинять тебе боль, - сообщил Максим, проведя ладонью по обнаженной груди чалова. – Я понимаю, ты привык действовать иначе, но со мной не надо так, не надо играть и притворяться. Я хочу, чтобы ты начал со мной говорить, и хоть немного доверять. Идет? Женя по-прежнему молчал. - Так, что у тебя была за просьба? - снова спросил Максим. - Позволь мне разговаривать с матерью по телефону, - нерешительно произнес Женя. - За нами сейчас пристально следит Служба Безопасности, ты же знаешь. - Мы можем использовать старые телефоны, не смартфоны. В них нет систем, по которым можно было бы отследить звонки. И мы будем перезваниваться не чаще одного раза в неделю, - выложил Женя целый план. - И ты можешь использовать телефон, чтобы возобновить свою подпольную деятельность, - высказал Максим главную опасность. - Ты говорил о доверии, - совсем тихо произнес Женя. – Оно должно быть обоюдным. - Хорошо, - согласился Максим пойти на риск. – Я начинаю доверять тебе, а ты – мне, идет? - Так ты разрешишь? - Ты ведь мог и не спрашивать моего разрешения, а тайком звонить. Почему вдруг спрашиваешь? - Твой телефон, скорее всего, прослушивается, я мог бы достать новый, но ты мог его найти и … я слишком много в последнее время доставляю проблем, и ты мог… - Боишься, что я наказал бы тебя, как отец, - догадался Максим, чувствуя себя виноватым. – Не переживай больше. Что бы ты не сделал, я никогда так не поступлю. Но это не касается наркотиков. Серьезно, Жень, если увижу, что ты снова на наркоту подсел – пожалеешь. - Я понял. - Молодец, - Максим поцеловал его в плечо. – Я достану вам завтра телефоны, а сегодня давай спать. Времени и так уже много. А на следующее утро они уже провожали родных Жени в аэропорт. Максим, как и обещал, отыскал свои старые телефоны и один отдал Анастасии Сергеевне. На Женю было больно смотреть. Он не плакал, улыбался, не отходя от матери, но в глазах у него было столько отчаяния, что смотреть на него тяжело. Но другого выхода не было. Оставаться дольше семья Жени не могла, и поехать провожать их в аэропорт они не могли из-за чокера на чалове, отслеживающего его передвижения. Вызвав такси, все расположились в гостиной. Оксана снова всхлипывала, Степан пытался ее утешить, обнимая. Анастасия Сергеевна держала сына за руку, но слез не проливала, держалась стойко. Максим не знал, чем помочь, отчего чувствовал себя чудовищно виноватым, словно это он разлучает родных по собственному желанию. - Мы все справимся с трудностями, - похлопав сына по рукам, твердым голосом произнесла женщина. – Ты у меня сильный мальчик, - нежно погладив сына по щеке, добавила она. – Справишься со всем, верно? - Да, мам, - надломлено, но с улыбкой, произнес Женя. – Не волнуйся. Я буду тебе звонить. - Кажется, твой друг расстраивается не меньше тебя, - заметила Анастасия Сергеевна, посмотрев на Максима. Было и правда неприятно, но, почувствовав на себе взгляды Жени и его матери, стало еще и стыдно. - Не переживайте, - обращаясь к нему, произнесла женщина. – И не вините себя. Я благодарна вам за то, что вы разрешили нам встретиться с Женечкой. Я увидела, что вы хороший человек, Максим. Айвазовский кивнул, не зная, что на это ответить. После всего, что за последнее время произошло, у него бы язык не повернулся назвать себя хорошим человеком. Он тоже виноват, как и его родители, но до сих пор на свободе и держит Женю у себя. Немного легче становилось от мысли, что чалову в другой семье вряд ли было бы лучше, чем с ним. Приехало такси и все стали собираться. Максим помог вытащить чемоданы и уложить их в машину. Женя прощался с сестрой, которая снова навзрыд ревела. - Не реви, а то и я сейчас расплачусь, - похлопал Женя ее по спине. Максим видел, сколько усилий прилагает чалов, чтобы не сорваться. – Все хорошо, Ксюш. Мы не в последний раз видимся. - Да-да. Прости. Я буду скучать по тебе, - заверила его девушка. - Я тоже. Оксану хотелось ударить. Неужели, она не видела, как тяжело ее брату? Зачем его еще больше травмирует?! Женя отстранился от сестры, пожал руку Степану. - Был рад с вами познакомиться. Присматривайте за ней. - Конечно, - улыбнулся мужчина. Женя повернулся к матери. Максим уже сам не выдерживал, чувствуя, как в глазах начинало щипать от момента расставания. - Не будем плакать, - улыбнулась сыну женщина. – Ты у меня взрослый, красивый мальчик. Будь осторожен, хорошо? - Хорошо, мам. Максим коротко попрощался со Степаном и Оксаной, усадив их в машину. Женя обнялся с матерью, держась из последних сил. Анастасия Сергеевна подошла к Максиму. - Не оставляйте его, пожалуйста, - попросила женщина. – Вы нужны ему. - Не волнуйтесь, я позабочусь о нем, - выдавил из себя Максим. Говорить было всем тяжело. Эта горечь расставания делала солнечный день мрачным и трагичным. Анастасия Сергеевна снова подошла к сыну и обняла его. - Будь сильным, Женечка. Я буду ждать тебя, - тихо произнесла она. Женя обнял ее крепко, и спустя только пару минут заставил себя отпустить мать и убрать руки. - Езжай, - вымученно улыбнулся он ей. Максим открыл дверь для женщины и усадил ее вперед. - До свидания. Я попробую организовать вам еще встречу, но ничего не могу обещать, - произнес Максим. - Спасибо, - тепло поблагодарила его женщина. Женя больше не подходил к машине, лишь стоял и неестественно улыбался, как статуя. Он махнул родным, когда такси отъехало. Те махали в ответ, смотря в окно, пока машина не скрылась из виду. Максим видел, как улыбка медленно сходит с лица чалова. По его щекам скользнули дорожки слез. Женя выглядел таким несчастным и брошенным, что Максим не выдержал – подошел к нему ближе, обнимая со спины и пытаясь дать ему хоть какую-то опору. - Мне будто снова восемь лет, когда она меня оставила, - произнес Женя, стыдливо утирая слезы. - Она не бросает тебя, просто на время уезжает. Вы еще увидитесь, - заверил его Максим. - А пока сможете звонить друг другу. Иди сюда, - Максим развернул его к себе лицом и снова обнял, пряча его от всего света. Женя не стал отстраняться. И, несмотря на весь трагизм ситуации, Максим был рад, что Женя не закрывается от него, что позволяет себя обнять. Для Максима это значило уже многое. Появилась надежда на то, что они смогут справиться со всеми проблемами. Вдвоем.