Дети Любви

Удар. Перехват. Блокировка. Разворот с ноги и снова блок. Пот бежит по спине тоненькими ручейками, футболка взмокла, но не от интенсивности тренировки, а от болезненных щелчков в голове на любое прикосновение. Марк шумно выдыхает, когда партнер по спаррингу пытается захватить его за шею, когда мужчина прижимает к себе в удушающем жесте. И Марку кажется, что вся мускулистая рука покрыта шипами, а демонический жар чувствуется даже через слои одежды. Доктора, которых приводили в дом, не одну неделю пытались убедить его, что все это только в голове, что на деле нет никаких шипов и огня, что это простое соприкосновение кожи, а страхи надуманны. Но этим дядечкам в белых халатах легко говорить, они никогда не почувствуют это, никогда не узнают, что Марк умирает от своих страхов. Пара секунд и он окончательно потеряет сознание. Пальцы непослушно пытаются отодрать от себя чужую руку, но пальцы слишком слабы, и кислорода в легких почти нет. — Стоп. Хватит! — остановил тренировку Геннадий, взмахнув рукой. Мужчина за спиной убрал руку и отступил. Марк чуть не свалился лицом на пол от неожиданности. Часто-часто дыша, он закашлялся, хватаясь за бок. — Ну-ну, уже лучше, — улыбнулся Ненахов. — Думаю, на сегодня можно тренировку закончить. Павел, спасибо за помощь. — Без проблем. Обращайтесь. Мне только в радость, парень ваш явно профессионал. — Это точно. Марк старался отдышаться, он отошел от мужчин за бутылкой воды, не обращая внимания на разговор. Ненахов проводил Павла и вернулся обратно в зал, где они занимались. — У тебя уже получается лучше, — похвалил его Геннадий. Марк так не думал — он все еще задыхался, если прикосновений было слишком много. Но то, что он не падал в обморок от случайных касаний, как это было три недели назад, можно назвать прогрессом. Спарринг — как метод терапии предложил последний доктор. И Марку, привыкшему к борьбе, было легче заново привыкать к прикосновениям таким необычным способом. — Как себя чувствуешь? — Геннадий присел на диван, оценивающе скользнув взглядом по парню. — В порядке, — бросил Марк. Ему все еще было неуютно в обществе Ненаховых. Они вели себя так, словно и не было ничего. Словно Марк и не вел двойную жизнь, словно и не предавал, разрушив их привычную жизнь. — Присядь, — попросил Геннадий, взглядом указав на диван. Марк предпочел бы принять душ и закрыться в своей комнате. Так было проще и легче. Сделав над собой усилие, чалов прошел к дивану и сел на другой конец от мужчины. — Мы ведь можем поговорить откровенно? — спросил Ненахов. Марку было ужасно стыдно перед мужчиной, который относился к нему слишком хорошо для того, что на самом деле заслуживал чалов. После выписки из больницы Геннадий вернулся домой почти банкротом из-за выходки сына по спасению чалова. Но он не злился, не пытался восстановить свой бизнес, целые дни проводил дома, помогая Егору только советами и изводя Марка внезапно проснувшимся вниманием. — Как у вас дела с Егором? — спросил Геннадий. Настроение упало еще ниже от затронутой темы. Марк перевел взгляд на сцепленные в замок пальцы. — Что вы хотите узнать? — не поворачиваясь, спросил чалов. — Егор почти перестал бывать дома. Честно говоря, я рад, что он остепенился и повзрослел, и даже горжусь сыном и его проделанной работой. Но он слишком много работает в последнее время, а ты заперт здесь, с нами, — произнес мужчина. — И я заметил, что ваши отношения изменились. Они не просто изменились, они полностью сошли на «нет». Егор не то, что не разговаривает с ним больше, он даже не смотрит в его сторону. И Марк не понимал, почему вместо радости, чувствует лишь горечь. — Что вы хотите от меня? — тихо спросил Марк. Он все ждал, когда ему начнут отдавать приказы, когда накажут за то, что он сделал. Но Ненаховы просто взрывали мозг своим поведением. Они обращались с ним почти как с сыном. Геннадий занимался и пытался избавить его от фобии, контролируя тренировки, Марина Леонидовна враждебности тоже не проявляла, но и с откровенными разговорами не лезла, в отличие от своего мужа. — Я хочу, чтобы вы поговорили. Мне кажется, вам обоим станет легче, если вы просто поговорите, — предложил Геннадий. — Он не хочет со мной разговаривать, — сообщил Марк, желая немедленно прекратить этот разговор и сбежать в свою комнату. — Чтобы строить отношения желаний одного человека недостаточно, ты тоже должен делать шаги навстречу. Если, конечно, хочешь, — добавил Геннадий. От всех этих мудрых речей сводило скулы. — Я — чалов, — резко произнес Марк, ненавидя себя за этот тон и вспышку гнева. — Зачем вы делаете вид, будто у меня могут быть желания? Зачем вы пытаетесь заставить меня поверить в то, что есть надежда? — Ты сам себя лишаешь этой надежды, — спокойно произнес мужчина. Марк нервно ухмыльнулся и повернулся, зло посмотрев на хозяина дома. — Вот это, — Марк попытался оттянуть ошейник от кожи, но он сидел слишком плотно. — Мой предел. Я использовал вас всех, я предал своих друзей, — голос самопроизвольно дрогнул, когда в памяти всплыл Женя. — А вы делаете вид, что ничего не произошло. — Потому что ты сохранил самое ценное, что было в моей жизни, — внезапно серьезно произнес Геннадий. — Егора и Марину. — Они лишь нужны мне были для дела, — произнес Марк, желая разрушить это ненормальное доверие старшего Ненахова. — Тебе легче, если все считают тебя отбросом? — Я — тот, кто я есть. Не пытайтесь увидеть во мне правильного мальчика, — резко произнес Марк. Он и так слишком долго молчал. — И не делайте вид, будто вы мои родители. Если хотите играться — играйте, только не прикрывайтесь благими целями, будто вы мне хотите помочь. Вы мне — никто! Не дожидаясь реакции, Марк быстро поднялся и вышел из зала. Он был на взводе из-за разговора с Ненаховым. Марк не верил, ни одному слову. Как они могут относиться к нему хорошо по-настоящему? Они ведь увидели его настоящим, увидели, что он не милый, красивый чалов, а опасный преступник, мерзкий и подлый. Зачем они пытаются заставить его поверить, что теперь все изменилось? Ничего не изменилось! Только цепь стала короче, да срок рабства длиннее! На его руке по-прежнему татуировка, а над головой угроза попасть в новую семью, где не будут настолько терпеливо относиться к его слабостям. Марк поднялся в свою спальню и вошел в ванную комнату, на ходу сбрасывая одежду. Он никогда не считал себя слабым, но в последнее время все чаще хотелось разреветься от собственной ничтожности. Ему даже наедине с собой в обнаженном виде было неприятно. Жалкий неудачник! Марк ударил кулаком в стену, стараясь не зареветь. Все его надежды на лучшую жизнь рухнули вместе с планом, который провалился. Марк не знал, что теперь делать, не знал, как ему жить дальше. Одному. С восьми лет рядом всегда был Женя, он хоть и был скуп на чувства и никогда даже приятного слова не сказал, но он был рядом. Несмотря на все разногласия и стычки в Академии, Женя никогда не бросал. Врачи говорят о важности семьи и о том, чтобы Марк попытался принять Ненаховых, как свою родную семью. Но для него Женя был семьей, самым близким и родным человеком. Несмотря на все проблемы и неудачи, Марк был уверен — Женя что-нибудь придумает. Волков мог наорать, ударить, ненавидеть и сказать что-нибудь до жути колкое и обидное, но, когда нужна была его помощь, он всегда протягивал руку. А еще был Ваня, этот добродушный паренек, который разгонял тучи одной своей улыбкой. С ним можно было просто поговорить ни о чем, отвлечься и почувствовать душевное тепло. Ваня всегда относился к нему хорошо, считал другом. Марк пытался отвечать ему тем же, привязываясь к парню. Но теперь Марк совсем один, и от этого больно. Даже думать о них чудовищно больно. Он понимал, что все могло закончиться еще хуже. Его могли продать другой семье, вроде Айвазовских. Могли отдать какому-нибудь извращенцу из-за смазливого личика, где бы он сошел с ума или покончил с собой. Стоя под душем, Марк начинал презирать себя. Он должен быть благодарен Ненаховым, должен хотя бы притвориться, что им верит. Ведь они не наказывают его, не бьют, не насилуют, а пытаются помочь, нанимают ему докторов, чтобы избавиться от усилившейся после выхода из исправительного учреждения фобии. Быстро вымывшись, Марк переоделся. Снова стало стыдно за свое поведение и колкие слова, брошенные в сторону Геннадия. Пора было уже брать себя в руки и подстраиваться под ситуацию, перестать раскисать и собраться. Только в мыслях это было сделать куда легче, чем на деле. Для начала решив извиниться перед Геннадием, Марк спустился вниз. Но как раз в это время пришел Егор. Парень не видел его, он только вошел в дом, стянул с плеч пальто и стряхнул снег. — Вернулся? — вышла его встречать Марина Леонидовна. — Заработался совсем. Поужинаешь с нами? — Нет. Мне надо с отцом пару договоров обсудить, он у себя? — снимая ботинки, бросил Егор. Марк смотрел на него издалека. Вся решимость рухнула вниз. В коленках снова слабость, а на душе тоска и темнота. Егор не просто изменился, он словно стал другим человеком, даже его взгляд стал более серьезным, решительным. И он больше не улыбался, как раньше, только матери дарил скупую, усталую улыбку. Строгая стрижка и цвет волос теперь натуральный, черный, а не красный. Строгий костюм, галстук и ролекс на руке, который раньше он так не любил. — Может, хотя бы перекусишь? — спросила Марина Леонидовна. — Мне нужно будет еще в офис вернуться. И на девять у меня встреча с друзьями. Не ждите сегодня, — произнес Егор. — Нет. Ты сейчас пройдешь на кухню и поужинаешь, — строго, на грани грубости, произнесла Марина Леонидовна в приказном тоне. — Хорошо-хорошо, — сдался Егор и повернулся, словно почувствовав на себе чужой взгляд. Марк не мог шелохнуться, когда их взгляды встретились. В груди негромко ёкнуло, но быстро затихло. Марк старался не реагировать, но поведение Егора добивало его изо дня в день. Ненахов избегал его, отстранялся, удалялся, даже ночевать дома стал реже. Марк тосковал, убеждал себя, что все к лучшему, что все правильно, только ночами сходил с ума от одиночества. Егор больше не приходил к нему в спальню, не звал к себе, обходил стороной и всячески делал вид, будто между ними никогда ничего и не было. Вот и сейчас Егор просто кивнул в знак приветствия и прошел на кухню, а Марк распадался на части. Ему даже стоять трудно. — Марк, идем тоже ужинать, — заметив его, крикнула Марина Леонидовна. — Я не голоден, — с трудом выдавил он из себя, желая снова вернуться в свою комнату. — Марк, — настойчиво посмотрела на него женщина, показывая своим видом, что не потерпит никаких возражений. Ей даже родной сын не мог противостоять, что уж говорить о чалове. Тяжело вздохнув, Марк направился на кухню в сопровождении женщины. Егор уже сидел за столом и что-то просматривал у себя на планшете. Он почти никак не отреагировал на присутствие чалова, только перестал листать свою сводку. Присаживаясь за стол, Марк смотрел на парня и чувствовал себя так, будто между ними теперь лежала пропасть, будто они незнакомцы и никогда не засыпали в обнимку, никогда не целовались до мурашек на коже, будто раньше Егор никогда не смотрел на него с желанием и нежностью. — Вы начинайте ужинать, а я сейчас отца найду, — поставив на стол приготовленный ужин, Марина Леонидовна ушла. Повисла тишина. Стало некомфортно до такой степени, что Марк не мог заставить себя взять вилку в руки. Егор спустя некоторое время отложил планшет и придвинул к себе тарелку. — Что не ешь? — спросил Ненахов, не поднимая головы. — Аппетита нет, — честно ответил Марк. — Ты должен питаться, — поучительно произнес Егор, впервые посмотрев на него. — И так уже худой. Отец сказал, у тебя новый метод терапии. — Да. Марк предпочел бы сидеть в своей комнате. Видеть такого Егора было тяжело, хотелось вновь ощутить его назойливое внимание и сумасшедшие, жадные поцелуи, но Марк не мог решиться попросить его о чем-то. Он даже не мог с ним больше ни о чем поговорить, даже банального «как на работе дела?», потому что Марк знал, что является причиной того, что семья Ненаховых находится в таком плачевном положении и что Егору приходится так много работать. Они снова замолчали. Марк чувствовал на себе взгляд Егора, но не поднимал головы. Их напряженную атмосферу разорвал приход нежданных гостей, которых встретила хозяйка дома. — Давно ты к нам не приходил, — раздался из коридора голос Марины Леонидовны. — Это потому что Егору все некогда. Марк узнал голос Никитина и напрягся. — Проходите, Егор с Марком на кухне. Не буду вам мешать. — Спасибо. Марк слышал шаги из коридора и все больше начинал нервничать. На слух он выделил двух незваных гостей и чуть не сорвался, когда на кухню вошли Сергей и Ваня. — Привет, Ёрик, — улыбнулся Никитин. — Привет, — ответил Егор на рукопожатие. — Я решил уже не предупреждать тебя о своем визите, так как ты постоянно находишь отговорки, чтобы со мной не встретиться, — сообщил Сергей, проходя за стол. Марк уткнулся взглядом в стол, чувствуя, как сильно забилось сердце. Он бы встал и сбежал, но не мог сделать даже этого. Ваню он не видел с той самой встречи в штаб-квартире. От Егора знал, что парень выжил, но встретиться у них не получалось, да и Марк не хотел больше его видеть. Он мог понять Ваню и причины его предательства, но не хотел ничего понимать, не хотел думать о нем, не хотел, черт возьми! Егор с Сергеем перебросились несколькими фразами, но Марк уже не слышал. Ему было просто тошно сидеть за одним столом со всеми ними. — Марк? — внезапно Ваня коснулся его плеча, по его голосу можно было догадаться, что парень заметно нервничает. Марк повел плечом, сбрасывая чужую руку. В комнате снова повисла тишина, от которой закладывало уши. Они все смотрели на него и ждали его реакции. Только Марк не понимал, чего они ждут. Думают, он, как и они, сделает вид, что ничего не было? — Прости меня, — убито произнес Ваня. — Я… Это даже смешно. Простить? Простить за то, что он уничтожил их шанс на свободу? Что остановил, ударив со спины? — Давай поговорим, — попытался Ваня снова. — Вы можете оставить нас одних? — спросил он у Сергея и Егора. Но Марк ответил за них, все еще не поднимая головы. — Не лучшая идея, — получилось слишком холодно и резко, но по сравнению с тем, что творилось в душе, это была крупица в океане. Вся та боль от предательства, когда в подвальном помещении штаба Службы Безопасности появился Ваня, снова нахлынула из темноты. Марк испугался того, что он не сможет выдержать, сорвется сейчас. Он не хотел смерти Вани, но и не мог на все закрыть глаза и принять действительность. Вот оно настоящее наказание, которое рвет сердце на ошметки, раздирает до крови. Ваня тут, рядом, но его поступок перечеркнул всю их дружбу. — Я не хотел, чтобы все так закончилось, я … Женя не должен был становиться убийцей, так нельзя, Марк. Я … поговори со мной, — умоляюще произнес Ваня. — Он доверял тебе. Он мне так не доверял, как тебе, — произнес Марк, сжав кулаки под столом. И без уточнений было понятно, о ком они говорят. — Женя собирался переступить черту, — продолжал настаивать Ваня на своем. — Он собирался убить невинных людей. И ты знаешь, что я прав! Марк хрипло рассмеялся и повернулся к бывшему другу. Ему было так обидно за Женю, что он не хотел слушать никаких объяснений и оправданий, ему не нужна была никакая правда! — Считаешь себя героем? — жестко хмыкнул Марк. — Спас кучку ублюдков, молодец. А друга, который столько раз спасал тебя в Академии, который вытащил из дерьма… забыл? Забыл, твою мать, как бежал к нему, когда тебя доставали сибирские пацаны? Ты всегда, блять, к нему бежал за помощью! И предал его!!! — Они пришли ко мне, понимаешь? Я растерялся… они сказали, что Женя убивал людей. Он убил Беликова! Марк, выслушай, пожалуйста. Женя убивал людей! Я ничего не знал… Господи, я ничего не знал о том, что с ним происходит… он всегда говорил, что все хорошо! Он был таким сильным… я не знал… они пришли и сказали, что оставят Женю и тебя в покое, если я его остановлю, если не позволю убить десяток невинных людей. Не все такие, как Айвазовские! Марка уже видимо потряхивало, он слишком долго молчал, сдерживая эмоции, слишком. Ваня выглядел, как побитый щенок. Еще немного и заплачет, но жалости не было. Нисколько. — Думаешь, он сможет выжить после всего? Ты хоть на секунду задумывался, каково ему?! — уже срываясь на откровенный крик, Марк и сам хотел взяться за нож. — Ты ведь знал, Вань, — прикусывая губу, отчаянно выдохнул он. — Знал ведь, сколько мы шли к этому. Знал, что для него значит свобода. Ты хуже всех этих ублюдков, издевающихся над ним, — прошипел Марк. — Не говори так, — шмыгнув носом, попросил Ваня. — Вы сами вынудили меня так поступить… Его голос звучал совсем тихо, но Марку и этого было достаточно, чтобы окончательно слететь с катушек. Он с размаху заехал кулаком в лицо бывшего друга. Ваня свалился на пол, но даже не попытался дать сдачи, когда Марк снова ударил его. — Прекрати! — заорали в унисон Сергей и Егор. — Из-за тебя все! Ненавижу, сука! — Марк снова пытался добраться до Вани, но Егор перехватил его, оттащил от лежащего на полу парня. Сергей тут же оказался рядом с Ваней, помогая ему подняться и остановить кровотечение из разбитого носа. — Отпусти меня! — взвился Марк, когда Егор стал удерживать его. — И тебя я ненавижу! — Прекрати, Марк! — зло встряхнул его Егор. Это «Марк» окончательно добило. Он всегда был для него «Мариком», а теперь безликое, равнодушное «Марк». — Прекратить? — презрительно выплюнул чалов. — Ты не в себе, лучше иди в комнату, успокойся, — произнес Егор, отступив на шаг. Он убрал руки, словно боялся дотронуться лишний раз. Его холодность и отстраненность кромсала острым ножом. — Что, боишься прикоснуться? — Марк сделал шаг вперед, толкнув Егора в грудь. — Иди к себе, — повторил Ненахов, отводя взгляд. — И прекрати этот балаган. — Это ты прекрати! Прекрати делать вид, что ничего не было! — А что я должен сделать? — внезапно повысил голос Егор, нервно взлохматив себе волосы. — Я отдал все, что у меня было, чтобы вытащить тебя. Что еще я должен сделать? Как мне вести себя с тобой, когда я не могу даже прикоснуться к тебе?! — Зачем ты вообще меня взял? — Потому что люблю тебя! Слова, которые никто и никогда не говорил. Слова, которые Марк мечтал когда-то услышать. От них должно сердце биться чаще, они должны дарить крылья за спиной и щемящее счастье, от которого дыхание перехватывает. Только Марк не чувствовал ничего и от этого ненавидел Егора сильнее. Он не мог больше верить.  — Любовь? Тебе нужно только мое тело, — выдохнул Марк обессилено. — Это так плохо? — зло произнес Егор, смотря ему в глаза. — Хотеть секса с человеком, который нравится, так плохо? Я отстранился от тебя, потому что мне невыносимо быть с тобой рядом и не касаться тебя! Но, кажется, эта твоя гребанная свобода тебе и не нужна. Егор порывисто подался вперед и схватил его за руку. — Пусти, — Марк сразу начал вырываться, забывая о том, что у них гости. Егор вцепился в его запястье клещом, но, прежде, чем уйти, повернулся к другу. — Серый, предупреждаю первый и последний раз. Еще раз своего чалова в мой дом приведешь — я собственноручно его вышвырну. — Егор, я… — растерянно начал Никитин. — Не считай меня идиотом! Ты ему помочь хочешь, — Егор свободной рукой указал на притихшего, раздавленного Ванька. — Только не за счет Марка, ясно? Где выход — знаешь. Егор развернулся и быстро потащил своего чалова на второй этаж. Марк пытался выдернуть руку, но не получалось. Он начинал задыхаться, пальцы ослабевали, а неконтролируемая паника подбиралась ближе. Егор довел его до своей спальни и впихнул внутрь, швырнул на кровать. Марк уже не мог возмущаться, его начинало лихорадить от агрессии Ненахова и его резких движений. На глаза наворачивались слезы от пережитой истерики, от воспоминаний о Жене, встречи с Ваней и таких глупых слов Егора. Он свернулся на большой кровати Егора и мысленно молил всех высших сил о смерти. У него не получалось справляться в одиночку, не получалось жить в рухнувшем мире, ему не нужна эта жизнь. Он не справился, подвел всех. — Я тоже его бросил, — выдохнул Марк то, что разъедало его мозг все время после освобождения. — Бросил его. В памяти до сих пор было лицо Жени, когда он по приказу Ильи обвинял его во всех неудачах. Испугался за собственную шкуру, испугался, когда его закрыли в камере с тремя возбужденными мужчинами, чуть не сошел с ума, когда его начали прямо там, на холодном полу раздевать. Он готов был сделать, что угодно, лишь бы его не трогали. Он согласился на требования Ильи, зная, что это добьет Волкова. Но все равно сделал. Толкнул Женю к пропасти. По-настоящему его предал не Ваня. Марк знал, что это он сам нанес смертельный удар. — Марик, — Егор присел на край кровати и нежно провел ладонью по мокрым щекам. — С Женей все будет хорошо. Он не один. С ним Макс. От заботливого тона Егора Марк еще больше раскисал, не контролируя себя больше. — Что бы ты ни думал, Макс неплохой человек, он не жестокий, — произнес Ненахов, положив ладонь на плечо. Это было теплое и нужное прикосновение. — И Сергей … я не знал, что он хочет прийти с Ваней. Я ведь понимаю, что тебе неприятно сейчас с ними встречаться. Я сделаю так, чтобы они больше не тревожили тебя. Успокойся, Марик. Никто больше не желает тебе зла. Егор в последний раз хлопнул его по плечу и поднялся. «В отношениях участвуют двое» — вспомнились недавние слова Геннадия. — Останься, — хватая Егора за рубашку, наступая на горло собственной гордости, попросил Марк. — Пожалуйста, — добавил он, видя, как замер парень. Егор шумно выдохнул и повернулся к нему. — Ладно. К черту эти договоры, — бросил он и забрался на кровать. Марк боялся, что у него сейчас снова начнется приступ, но Егор даже не разделся и не лез к нему, просто лег рядом и, воздушно поцеловав чалова в лоб, улыбнулся. — Ты скучал по мне? — в привычной своей шутливой манере спросил Егор. — Да. — Я тоже. Я очень сильно по тебе скучал, Марик.