Дети Любви

Просыпаться глубокой ночью и сидеть на кухне с сигаретой в руке стало привычным делом. Максим раньше редко курил, но в последнее время, когда и Женя пристрастился к сигаретам, игнорировать пагубную привычку больше не получалось. Особенно когда отношения с Женей напоминали хождение по тонкому льду, где каждый шаг должен быть взвешен и сто раз продуман. Радости от первых заработанных денег уже не было никакой. Она исчезла сразу после того, как он взглянул в этот чертов листок с пометкой сверху «Секс». «Ненавижу собак». Максим едва не скомкал этот листок, прочитав первую строчку, но удержался, заставил себя успокоиться. Думать, что до такого состояния его довели собственные родители, было до чертиков больно. Как они могли сотворить с чаловом такое? Как могли изуродовать его жизнь до такой степени, чтобы в предпочтения о сексе, он писал «ненавижу собак»? Максим уткнулся лбом в стол и застонал. Ему было плохо. Это же его родители! Его преданные, любящие, добрые родители! Как все так получилось? И как ему исправить их ошибки? Еще в тот момент, когда Женя встретился с матерью, и его лицо впервые озарилось счастьем, Максим дал себе слово, что поможет чалову. Но с каждым новым разговором его все больше пугало то, в каком состоянии находится Женя. Он был разбит полностью, и, оказалось, что за маской равнодушия была спрятана искалеченная, истерзанная душа. Максим решил, что сам он, наверняка, не справится, и, если Жене станет хуже, надо будет обращаться к специалистам. Эти его бесконечные кошмары, перепады в настроении, постоянная нервозность, бессонница. Парень просидел на кухне пару часов, размышляя о ситуации, в которой они очутились. Жене нужно было закончить свое обучение, перевести его в американский вуз, но как это сделать, когда его связали запретом на выход в общественные места без сопровождения? Чертова система! Чем больше Максим думал об этом, тем сильнее увязал в новых и новых проблемах, поэтому он допил шампанское и вернулся в спальню. А под утро снова шел в спальню Жени, стараясь выдернуть его из ночного кошмара. В таком темпе дни сменяли друг друга. И в эти дни Женя начал напоминать одинокого ребенка, который ничего не знает о жизни. От этого он сам же нервничал и злился. Казалось, что ему сложно принимать самостоятельные решения и проявлять свои истинные желания. Максим интуитивно чувствовал, что Женя ждет от него приказов, и в первое время он пытался эти ожидания оправдывать, но потом пытался действовать по-другому. Он старался сделать так, чтобы чалов начал думать о себе, а не о чужих интересах, но в ответ получал только раздражение. Максим старался терпеть его вспышки гнева на ровном месте, не давить, помогал освоиться в новой для него реальности, где не нужно было ни под кого подстраиваться. Благодаря нечеловеческому терпению и стальной выдержке, постепенно, шаг за шагом, Максим сумел добиться того, что Женя стал прислушиваться к нему, реагировать спокойнее. Чалов медленно стал выбираться из своей скорлупы, заново знакомясь не только с Максимом, но и с самим собой. Они узнавали друг друга, открывая все новые и новые стороны. Женя, наконец, начал делать первые шаги, перестав воспринимать его в штыки, и, хотя от крепких дружеских отношений они были далеки, но появившееся хрупкое взаимопонимание было бесценно. И если отношения с чаловом самую малость улучшались, то вот с остальным окружением все обстояло иначе. Максим перестал ходить в клубы и на вечеринки, спеша домой сразу после занятий, как примерный муж, он отдалялся от большинства знакомых, замыкаясь на своих проблемах. Над этими изменениями уже стали подшучивать и смеяться, а продавщица в кондитерском магазине, где он покупал каждый вечер сладости Жене, на которые тот оказался падок, с довольной улыбкой стала предлагать новые кексы «для вашей девушки». Максим нервно смеялся, представляя Женю в роли своей девушки, но предложенные кексы всегда покупал. Почти все многочисленные друзья и знакомые были уверены, что он стал образцовым семьянином. Максим на шутки внимания не обращал, но и правду не говорил, ведь из всего окружения осталось всего человек пять, с которыми он поддерживал связь. Идея пригласить их к себе на барбекю пришла как раз ночью на кухне, где он спасался от усталости и напряженности последних дней. Женя против барбекю с друзьями ничего не сказал, но сразу закрылся, словно возводя между собой и остальными кирпичную стену. Максим это заметил, но не стал ничего говорить. Он жутко устал, и хотелось немного расслабиться с друзьями, отдохнуть, как раньше, а не решать одну проблему за другой, вытягивая из себя все соки. Поэтому друзей он все-таки пригласил. Первым в теплый весенний выходной приехал однокурсник Джей. Шумный и самый веселый парень всего потока. Он был из богатой и знаменитой семьи, но в нем не было никакой надменности. Джей был простым пареньком с сумасшедшей, позитивной энергетикой. — Хай, чувак! — вылезая из своего пикапа, отсалютовал Джей. — Привет, — встретил его у ворот Максим. — О, какая у тебя берлога! — присвистнул он, осматривая дом издалека. — Черт, не верю, что согласился на барбекю в такую холодрыгу, — вылезая из машины, уже бурчал Шон. Он был неплохим парнем, немного резким, наглым, всегда говорил все, что думал, в лицо, чем многих отталкивал. Нелюдимый, вечно недовольный, ленивый, но верный и надежный. С ним Максим познакомился благодаря Джею года два назад, и с тех пор они неплохо общались. — Да тебе бы вообще из дома не вылезать, — отмахнулся Джей. — Прикинь, он всю дорогу ныл. Я уже готов был его выкинуть на половине пути! Максим засмеялся, когда Шон в шутку ударил друга кулаком в плечо. — Ну, показывай своего чалова, — Шон посмотрел в сторону дома. — Из-за которого ты стал примерным муженьком. — Заткнись, — шутливо отмахнулся Максим. Шон только скривил губы в нахальной улыбке. — Эй, вы мне помочь не хотите? — крикнул Джей, доставая из багажника пакеты, заполненные продуктами. — Я не собирался устраивать пир, — засмеялся Максим, принимая пакеты. — Да я тут так, по мелочи взял. Немного выпивки, немного закуски, — Джей достал все пакеты и закрыл багажник. В кепке и больших солнцезащитных очках он выглядел слишком беззаботно, безо всякого привычного пафоса золотой молодежи. — Шон! Ты не собираешься помогать? — Неа, — мотнул парень головой и, сведя руки за спину, направился к открытым воротам. — Засранец, — пожаловался Джей на друга. — Хоть бы одну сумку взял! — крикнул ему в спину Максим. — Я в гостях! — не оборачиваясь, откликнулся Шон. Они втроем вошли в дом. — У, да тут неплохо, — присвистнул Шон, безо всякого стеснения осматриваясь в доме. Максим с Джеем пронесли пакеты на кухню. — Где твой чалов? — тихо спросил Джей, когда они остались одни. Шон пошел осматривать гостиную. — Где-то в доме. Он не особенно любит новых людей, поэтому аккуратней, хорошо? — попросил Максим. Он немного волновался из-за этого барбекю, новых для Жени людей и его реакции. — Беспокоишься? — игриво подмигнул Джей, нацепив очки на козырек кепки. — Я серьезно. Без шуток, Джей, — предупредил Максим, не отреагировав на веселье. — Да успокойся ты, — хлопнул друг его по плечу. — Никто его не обидит. — Опаньки! — раздался громкий голос Шона из гостиной. — А ты, должно быть, тот самый Женя. Максим бросил все пакеты на Джея и чуть ли не бегом направился в гостиную, слыша за спиной смех друга. Он появился как раз вовремя. Женя спустился со второго этажа. Он был в рубашке с закатанными рукавами, словно специально выставляя напоказ татуировку и ошейник на шее. — Я — Шон. И я тебя иначе представлял, — сообщил парень, протягивая ладонь. Женя спокойно ответил на рукопожатие: — Миловидной блондинкой, наверное? Шон засмеялся. — Что-то вроде того. Рад с тобой познакомиться. — Взаимно. Максим с облегчением перевел дыхание, первое знакомство прошло не так плохо. Женя выглядел уверенным, сильным, с прямой спиной и взглядом, который мог любого заморозить. Он словно стал тем самым чаловом, которого Максим всегда знал. Только снова был ненастоящим. — Пойдем, я познакомлю тебя с Джеем, — поспешил Максим увести Женю от наглого паренька. Чалов не возражал. Максим провел его на кухню и представил «безопасному» другу. Он был уверен, что Джей понравится Жене, потому что этот самый позитивный человек на планете нравился всем. — Наконец-то я увидел тебя, — широко улыбаясь, пожал Джей руку чалову. — Айза о тебе почти ничего и не рассказывал. Нам столько пришлось пофантазировать на тему, кто же занимает столько внимания нашего ловеласа в последнее время. Раньше он не пропускал ни одной вечеринки, а теперь после занятий сразу домой бежит. Кажется, насчет «безопасного», это Максим погорячился. — Еще слово и я тебя прибью, — Айвазовский ударил друга пучком лежащего на столе лука. — Эй! — возмутился Джей. — Идите лучше с Шоном в сад, устанавливайте мангал, а мы пока с Женей соорудим тут что-нибудь. Максим не хотел оставлять чалова с другом наедине, но тут же отвесил себе мысленный подзатыльник. Женя не маленький мальчик и постоять за себя вполне может. Убедившись, что чалов выглядит спокойным, Максим сдался. Шона пришлось вытаскивать чуть ли не силой. Они вдвоем устанавливали мангал под возмущение Шона и его причитания по поводу и без. Максим уже готов был прибить его на месте, но вовремя приехали новые гости. Наследник электронной империи Сайлор Джун, ходячая двухметровая катастрофа со своей девушкой Джулией, «мисс Нью-Йорк», и ее подругой-моделью Никой. Девушки побежали знакомиться с чаловом, а Джун остался помогать им на улице. Хотя помощью это было назвать сложно — парень за две минуты умудрился сломать стул и разлить кетчуп со столика. Максим закатывал глаза, Шон хохотал. Через минут десять из дома вышел Женя с Ники, неся тарелки с мясом для жарки. Пока Ники острила с Шоном по поводу своего вызывающе короткого наряда, Максим подошел к чалову. — Как тебе ребята? — тихо спросил он, забирая у него тарелку. — Шумные, — ответил Женя, но в голосе его не было недовольства. — Это да, — согласился Максим, радуясь, что у чалова нет негатива. — Но они милые. — Особенно девушки? Максиму послышалась насмешка в голосе чалова. — Верно, — подмигнул он Жене и вернулся к барбекю. Через минуту Ники с чаловом ушли обратно в дом. — Эй, мелочь, почему не встречаете своего короля?! — раздался звонкий голос с тропинки. — Приезжаю, ворота открыты, никого нет. Где фанфары? Где красная дорожка? — Лэй, ты бы еще корону надел, твою мать, — со смехом бросил Джун, попивая пиво из банки. — Со своей свитой приехал? — Сойер, солнышко, отнеси подарки в дом, — повернулся Лэй к своему чалову, мальчишке лет восемнадцати. Сойер коротко поздоровался со всеми и направился в дом. — Привет, зайка, — подойдя к ним, Лэй чмокнул Джуна в щеку, отчего тот презрительно скривился, но не отстранился. — Хай, грубиян-затворник, — махнул он в сторону Шона. — О, Айза, как же я давно тебя не видел! Максим уже и не понимал, зачем пригласил этого человека. Когда-то они провели несколько жарких ночей вместе, но неловкости не было. Лэй был слишком манерный, слишком мягкий, слишком… гей. Но чутье у него было феноменальное. — Соскучился по мне, малыш? — положив руку на плечо, шепнул Лэй. — Будешь мясо? — протянул Максим ему готовый кусочек. Парень слопал его сразу. — Ммм, какая вкуснотища, — промычал Лэй. — Хочешь мне этим рот закрыть? Айза, ну, ты же знаешь, я люблю кое-что другое, — его рука плавно стала скользить к паху. — Насилуют! — шутливо закричал Максим, отпрыгивая в сторону. Все заржали. — Какие вы скромные, — откинув челку, улыбнулся Лэй. — Зато ты я смотрю слишком шлюшка, — хохотнул Шон. — Не груби, — Лэй шлепнул парня по заднице и, обогнув стол, сел на колени к Джуну. Джун не возражал. Все они уже привыкли к дурачествам Лэя и его повадкам. На самом деле парень не был настолько развязным, насколько казался. Он много болтал, не смешно шутил, и его совершенно невозможно было заткнуть. Но, несмотря на все недостатки своих друзей, Максим был рад с ними встретиться. Они шутливо жарили мясо, пили пиво и постоянно смеялись то над непутевыми историями Лэя, то над неуклюжестью Джуна, ведь стоило ему только подняться со своего места, тут же что-нибудь случалось. Шон включил музыку, которая не нравилась никому, кроме самого парня. Но переубедить его было невозможно, хотя они пытались. Стало еще более шумно, когда к ним присоединились остальные. Все устроились за большим столом на свежем воздухе. Максим наслаждался весельем, на время забывая обо всех проблемах. Ему, оказалось, действительно нужны были эти посиделки, чтобы немного расслабиться. Под вечер они развели большой костер, чтобы было теплее. Джей с девушками стали танцевать. К ним присоединился Сойер, а затем и Джун. Женя в общем веселье участие не принимал, но наблюдал за всеми со стороны. Больше всех за вечер он общался с Джеем, казалось, найдя с ним общий язык. Максим и не сомневался, что Джей сможет растопить любое сердце. — Он постоянно смотрит на тебя, — подсел рядом Лэй, протягивая новую банку пива. Максим с благодарностью принял пиво и повернулся в сторону парня. — Чалов твой, — пояснил Лэй, кивнув в сторону Жени, который сидел за другим концом стола. — Что же между вами происходит, а? — Ничего, — Максим отпил пива. Он и не замечал, что чалов смотрит на него. — Не ври мне, — отвесил ему подзатыльник парень. — Лэй! Черт, прекрати! Ничего между нами нет. — Да он каждого, кто к тебе приближается, взглядом препарирует, — хмыкнул Лэй. — Тебе показалось, — отмахнулся Максим. — Он — Ребенок Любви, а ты его еще не поимел? — удивился Лэй. — А ты своего Сойера? Уже воспользовался мальчишкой? — резко спросил Максим. Ему неприятна была сама мысль, что друг мог также издеваться над своим чаловом, как когда-то родители над Женей. — Ты меня за кого принимаешь? — обиженно бросил Лэй. — Я, конечно, не ангел, но не педофил, чтобы к ребенку лезть. — Прости, — смутился Максим. — Просто… — Я слышал о твоих родителях. И догадываюсь, что к чему, — огорошил его Лэй. Максим удивленно посмотрел на друга. О его семье в Америке почти никто не знал, поэтому Максим не ожидал, что постыдная информация дойдет досюда. — Раз знаешь, не неси чепухи про Женю, — огрызнулся Максим, глотнув пива. Ему неприятно было вспоминать о родителях. Именно об этом он пытался забыть. — Милый мой, клин клином вышибают, — хлопнул Лэй его по колену, так и оставив ладонь там. — Поверь моему чутью. Этот парень просто изнывает от голода.  — Лэй, хватит, — сухо оборвал его Максим. — Не хочу я о нем говорить. Парень отчего-то загадочно улыбался. — А обычно ты со мной всех своих партнеров любил обсуждать. Влюбился? — Ты перепил, кажется, — Максим поднялся и ушел на другую сторону, занимая место рядом с Шоном. Их посиделки продолжились, и постепенно осадок от разговора с Лэем сошел, только вот Максим и, правда, стал замечать на себе взгляды Жени. Чалов не подходил к нему, но наблюдал со стороны, они иногда встречались взглядами, но быстро отводили глаза. И это было слишком забавно и смешно. Но в какой-то момент Максим потерял Женю из вида. А обнаружив, что и Сойера нет за столом, занервничал и отправился на поиски парней. Ребята уже, напившись, отрывались возле костра, начиная чудить и соревноваться в глупостях, поэтому никто даже не обратил внимания на их исчезновение. Только Лэй проводил внимательным взглядом. Максим зашел в дом, надеясь там найти чаловов, но остановился, когда услышал голоса под лестницей. — Я не занимаюсь этим, что тут непонятного? Голос Жени прозвучал резко и жестко. Максим скользнул в темноту, прислушиваясь к разговору. — Нам нужна твоя помощь! — раздраженный голос Сойера звучал не по-детски дерзко и нагло. Совсем не так, как часом ранее. — Ты же, черт возьми, тот самый Волков! Ты пошел против системы … ты должен нам помочь! — Я не буду участвовать в ваших делах, — отчеканил Женя. — Черт! Ты не герой, а гребанный трус! — зло зашипел мальчишка. Послышалась возня, но Максим не стал вмешиваться. — Еще раз попробуешь меня ударить, я тебе переломаю обе руки, ясно выражаюсь? — стальным голосом произнес Женя, тихо, но так угрожающе, что даже Максиму стало не по себе. — И не разговаривай со мной в таком тоне. Я вам ничего не должен. Так и передай своим. А теперь вали отсюда. — Ненавижу тебя! Трус! — выкрикнул Сойер, выскочил из темноты и помчался к двери, даже не заметив спрятавшегося за углом Максима. Женя не выходил на свет. — Не выдавай его, — внезапно произнес чалов. — Не быть мне шпионом, — улыбнулся Максим, выйдя из своего укрытия. — Как давно заметил? — С того момента, как ты вошел, — глухо ответил Женя, так и не отлепляясь от стены, возле которой стоял. Максим подошел к нему. — Говорил для меня или для него? — осторожно спросил Айвазовский. — Для вас обоих. Я не собираюсь больше участвовать ни в каких заговорах, — устало произнес Женя. — Но не сдавай Сойера… он еще глупый и многого не понимает. Женя сполз по стенке и сел на пол. Максим присел рядом. Он понимал, что этот разговор с Сойером не оставил чалова равнодушным, ведь просто так желание уничтожить систему не могло перегореть и исчезнуть. Это еще мучило Женю, и Максим не думал, что все осталось в прошлом, что чалов полностью смирился со своим положением. — Почему отказался? — спросил Максим, стараясь наладить связь и узнать настоящие мысли чалова. — Я не хочу больше, — Женя подтянул колени к груди. — Я уже слишком устал от всего этого. Они не понимают, с кем сражаются и для чего, еще не понимают, что это бессмысленно. — Не я тогда сдал тебя, — решил сообщить Максим, пользуясь случаем. — Я встретился с Никитиным, и он мне сообщил, что Ваня все рассказал Службе Безопасности. Я бы никак их не остановил, ты ведь понимаешь это? Женя хрипло засмеялся, совсем невесело. — Да. Я знаю. — Почему ты не убил меня раньше? — спросил Максим, удивляясь тому, что они так спокойно обсуждают острые вопросы. — Я никогда тебя не ненавидел, — произнес Женя. — Ты просто меня раздражал. С самого детства. — Ты меня тоже, — признался Максим и чуть улыбнулся. — Но большую часть времени я тебе завидовал. — Завидовал? — Женя даже повернулся к нему от удивления. — Чему? — У тебя всегда все получалось лучше, чем у меня. За что бы ты ни взялся, у тебя все выходило идеально. Учеба — на отлично, факультатив — лучше всех, новые предметы — без проблем. Да я тебя почти ненавидел, когда ты на баскетбольную площадку пришел. Я обожал баскетбол, а тут ты, с первого раза трехочковый забил, без всяких тренировок. Я тебя убить был готов за твою эту идеальность. Женя засмеялся. — Серьезно? — Да. От этого и цеплялся постоянно к тебе. — Да уж. Ты мне в школе покоя не давал. Знал бы, что это из-за учебы, стал бы круглым двоечником. — Я был тем еще козлом, — согласился Максим. — Но я помню, как в седьмом классе ты бросился меня защищать от шайки Борисова из параллели, — внезапно тепло улыбнулся Женя. — Я был так удивлен, что даже не сообразил вмешаться. — Борисов был мерзким сучарой, — хмыкнул Максим. — Когда мне сказали, что они хотят на тебя напасть, я, правда, испугался. И даже не подумал, что ты и без меня их, как котят раскидаешь. — Мне было приятно, — внезапно признался Женя. — Хотя я, действительно, мог с ними справиться без проблем. — Не порть мне настроение, дай хоть немного почувствовать себя героем, — шутливо бросил Максим. С Женей неожиданно стало очень легко и просто, как со старым другом. — Как тебе вечеринка? — Шумно, — подумав немного, ответил Женя. — Попробуй и ты повеселиться, — предложил Максим. — Позволь себе немного расслабиться. — Если бы это было так просто… — А ты попробуй. Неделю назад ты затруднялся даже ответить, что тебе хочется на завтрак. Так и с этим. Сделай первый шаг, а дальше видно будет. Идем, Жень. От того что ты будешь здесь сидеть, вряд ли что-то изменится. Идем, — Максим поднялся и протянул руку. Чалов раздумывал пару секунд, но вложил свою ладонь. Максим вернул его в сад, где в танцах соревновались Джей и Шон. Сойер сидел за столом, угрюмо уставившись в стакан с соком. Лэй что-то шептал ему на ухо, не давая спиртного. Максим больше не отходил от Жени, заставляя его немного раскрепоститься. Джей присоединился к его стараниям, подначивая Женю и вовлекая его в общие разговоры и дурачества. Максим видел, что Женя старается не зажиматься, чалов даже выпивать стал наравне с остальными. А через часик Шон умудрился вытащить его на их «танцпол». Странно, но эти двое тоже быстро нашли общий язык, оказалось, что странные вкусы Шона в музыке совпадали с предпочтениями чалова. Женя танцевать не умел, но он уже успел достаточно опьянеть, чтобы не обращать на это внимание. Джей аккуратно притянул к ним Ники, и девушка уж слишком откровенно стала прижиматься к чалову. Женя смеялся, когда Ники что-то шептала ему на ухо, делая сексуальную волну всем своим стройным телом. Максим не вмешивался, хотя почувствовал желание немедленно оторвать Ники от парня. — Как давно он не веселился? — тихо спросил Шон, подойдя сзади. — Всю жизнь, — залпом допивая остатки пива, ответил Максим. — Не ревнуй. — Кто сказал, что я ревную? — У тебя сейчас пар из ушей пойдет, — засмеялся Шон. — И разве не для него ты так стараешься? — Нет. — Ладно. Как скажешь, — ухмыльнулся друг и ушел. Ударить бы его в самодовольную рожу! Женя тем временем выскользнул из окружения Джея и Ники и скользнул к нему. Максим впервые видел его выпившим, и зрелище это было уморительное. А еще стало радостно от того, что он даже в таком состоянии вернулся к нему, а не продолжил танцевать с красавицей Ники. — Ты, кажется, перебрал, — улыбнулся ему Максим. — Да, немного, — согласился Женя. — Я никогда не танцевал. — Ты ужасно танцуешь. — Может, научишь? — О, ты, типа, флиртуешь со мной? — поддел его Максим в шутку. — Я не умею флиртовать, — пьяно улыбнулся Женя. Он неожиданно схватил его за ворот куртки и резко притянул к себе, чмокая в губы. Максим не ожидал подобного и даже не нашелся, что сказать в ответ, когда Женя с довольной улыбкой отстранился под улюлюканье друзей. Все смотрели на них. Максим на несколько секунд завис, смотря на чалова. Женя в темноте и отсветах огня выглядел по-другому. Красивый. Он завораживал одним своим видом. Они некоторое время смотрели друг на друга, а потом Женя снова вернулся на «танцпол». И что это сейчас было? — Вы такие забавные, — протянул ему новую банку пива Джей. — Я думал, он просто с девушками такой стеснительный. Ники аж вся из себя вышла, чтобы его внимание привлечь. А оказывается у него совсем и не девушки на уме. Максим даже не знал, что ответить. Просто глотнул пива, стараясь скрыть довольную, глупую улыбку. — Он просто еще не понял Ники, — попытался Максим возразить, хотя совсем не хотел верить в свои слова. Ему нравилось то, что Женя игнорировал красавицу рядом. — Думаю, пора вам заканчивать шифроваться, — хохотнул Джей. — И прекрати мне заливать, что для тебя он просто чалов. Ты разве что слюни на него не пускаешь. — Он играет со мной, — уверенно произнес Максим и снова улыбнулся. — Он снова со мной играет, но пока не понимает, что в этой игре ему не победить. Посиделки у костра закончились только во втором часу ночи, когда все стали расходиться. Максим сбросил командование сворачиванием вечеринки Джею, а сам отправился укладывать пьяного чалова. Женя выглядел умиротворенным и веселым, он не хотел спать и требовал вернуть его к Джею, но не сопротивлялся, когда Максим вел его к спальне — Идем-идем. Увидишься еще с Джеем, — втолкнул его в комнату Максим. — Он на Ванька похож, — внезапно сообщил Женя, на ходу стягивая с себя рубашку. Максим вовремя успел его поймать и увести в сторону от тумбочки, в которую чалов чуть не врезался. — Ой. Что-то я перебрал. — Это точно. Ложись, — Максим усадил чалова на край кровати, и присел перед ним на корточки, чтобы стянуть кроссовки. — Они меня предали! Все предали! Ублюдки… — внезапно высказался Женя. — А я друзьями их считал, понимаешь? Ванька… как он мог, а? Он же, черт, он такой, как Джей, солнышко… а так со мной поступил… сволочь… и Марк сволочь тоже. Бросил меня, тварь! Представляешь? Бро-сил. — У них не было выбора, — Максим погладил его по коленке, когда стянул оба кроссовка. Он понимал, что сейчас в чалове алкоголь развязывает язык, и слышать его страдания было больно. Женя перевел взгляд на него, смотря сверху вниз. — Почему ты меня больше не целуешь? Я тебе не нравлюсь, потому что я спал с твоими родителями? Сердце снова сжалось в ответ на такой жестокий вопрос, прозвучавший невинным голосом. Женя не сводил с него глаз, смотря пытливо и нахмуренно. — Тебе противно? — тихо спросил чалов. — У меня не было выбора, они были мне нужны для дела, — прямо заявил Женя, будто оправдываясь за то, что не сопротивлялся, за то, что позволял насилие над собой. — Нужны были деньги и связи твоего отца. — Я знаю. Тебе лучше сейчас лечь спать, — попытался Максим уложить чалова в кровать. Но Женя неожиданно резко отбросил его руки и снова взглянул в лицо. — Ты ненавидишь меня? — потребовал он ответа заплетающимся языком. И это было бы смешно, если бы тема их разговора не была такой серьезной. На трезвую голову никто из них не решался задать эти главные вопросы, поднять тему, от которой со дна души поднимается грязь и мерзость прошлой жизни. — Из-за меня твои родители в тюрьме, — произнес Женя. — Из-за них твоя жизнь была адом. То, что они с тобой сделали … — Максим не мог подобрать подходящих слов. Он был трезвее чалова, от того и говорить было тяжелее. Стыдно. Мерзко. За тех, кто растил его, но уничтожал чалова. — Я не знаю, как это исправить. Могу ли я это исправить, могу ли помочь тебе, имею ли право вообще находиться рядом с тобой. Эти вопросы постоянно крутятся у меня в голове. И я на них до сих пор не могу найти ответа. Женя внимательно смотрел на него, по-прежнему сверху вниз, вроде бы в его глазах и было понимание, и вроде бы нет, что подтвердил его внезапный вопрос: — Почему мне нравится, как ты целуешься? Максим на пару секунд замолчал, оценивая серьезность вопроса. Но потом улыбнулся. Все-таки Женя пьян намного сильнее, чем это показалось. — Наверное, потому что я хорошо целуюсь. Пьянчужка. — А почему ты меня так давно не целовал? — продолжил он допытываться. — В последний раз был тогда, ну, списки когда я делал. И с тех пор ты меня не целовал. — Жень, может, ты уже спать ляжешь? Ты еще спроси меня, почему муха летает белая? — Почему? — не поняв шутки, серьезно спросил Женя. — Потому что она уже надела ночнушку и спать готовится, — засмеялся Максим. — Ложись уже, Жень. Тебе завтра будет стыдно за этот разговор. — Пусть. Я красивый? — не унимался Женя. Максим шумно выдохнул, поняв, что просто так чалов не сдастся. — Да, — успокоил он парня, погладив по щеке. — Ты красивый. — Мне нравится, когда ты так делаешь, — сообщил Женя, прикрывая глаза и подставляясь под открытую ладонь. — Ты ненавидишь меня? — Нет. — Тогда поцелуй меня, — потребовал Женя, перехватывая руку. Максим не мог отказать в такой просьбе, да и не хотел больше сдерживаться. Он залез на кровать и утянул чалова за собой. Женя сам потянулся к его губам за поцелуем. Максим не мучил ожиданием, сразу начиная влажно целовать, как нравилось чалову, медленно и нежно. Женя млел от таких поцелуев, цеплялся за его кофту крепко, расслабляясь в его руках, позволяя себе небывалую смелость. Максим не давал ему соскользнуть, вылизывая его рот, отдавая всю нежность, что была в нем самом. Они прерывались лишь на несколько секунд, чтобы вдохнуть кислорода, и снова начинали целоваться. Женя был убийственно податлив, и его отзывчивость сводила с ума. Чалов прижимался всем телом, как оголодавший, изнуренный путник. Он совсем себя не контролировал, чем и пользовался Максим, углубляя поцелуй, делая его более страстным, возбуждающим, настойчивым. Он опасался, что это охладит настрой Жени, но тот лишь застонал ему в губы, полностью растворяясь в своих ощущениях. А Максиму сносило крышу от вида парня, от осознания, что именно он дарит Жене первое в его жизни удовольствие от близости. Он осторожно скользнул по его груди, не отрываясь от губ, чуть царапнул пальцем соски, вызывая сдавленный вздох, и опустился ниже, кладя ладонь на пах парня. Женя поднял на него ошалелый взгляд, дыша слишком часто и нервно. В его глазах было столько смятения, неверия и страха напополам с диким удовольствием, любопытством. — Вот мы и выяснили, что ты все-таки не импотент, — севшим голосом произнес Максим, аккуратно расстегивая джинсы парня и снова целуя чалова. Женя отвечал уже рассеянно, он жмурился, сжимал в кулак его кофту и дышал через раз. — Макс… — беспомощно выдохнул он, пряча лицо у него на груди. — Все хорошо, — Максима уже и самого потряхивало. Возбудиться так от каких-то поцелуев? Для него это было ново. Но вот стоило подумать, что сейчас должно быть чувствует Женя, впервые испытывая подобные ощущения в таком возрасте, как разум окончательно грозил сорваться в пропасть. Но Максим не торопился, он решительно собирался довести все до конца, чтобы Женя понял, что не всегда постель равнозначна боли. — Пожалуйста… Макс… — надрывный шепот куда-то в ключицу, мокрые поцелуи на шее и жаркое дыхание. Максим аккуратно взял в руку возбужденный член парня, несильно сдавил, вырывая протяжный стон и посылая дрожь во всем теле. Женя задышал рвано, будто уже задыхался. — Не бойся, — шепнул Максим, начиная активно доводить чалова до первого оргазма. Женя был как в бреду, цеплялся за него, будто тонул. Он кончил со вскриком и задрожал всем телом, выгибаясь навстречу. Его щеки стали мокрые от слез, но Максим понимал, что это просто от накативших эмоций. — Все хорошо, — поглаживая парня по волосам, Максим не спешил оставлять его, он тихо шептал ему всякий бред, успокаивая и продолжая ласкать. Женя не отпускал его и не поднимал глаз, его грудь часто вздымалась в такт дыханию. Максим поцеловал его в макушку, поглаживая по обнаженным плечам и рукам, стараясь показать, что все в порядке. Постепенно Женя начал успокаиваться. Максим уложил его нормально на кровати, обтер простыней и застегнул брюки. На сегодня чалову хватит эмоций. Женя, словно оглушенный, смотрел в пустоту. Но Максим надеялся, что это у него пройдет к утру. Он ничего не спрашивал и не говорил больше, только обнял, накрывая их обоих одеялом.