Доверие

      Три недели спустя POV Перси: — Перси! Куда ты меня тащишь? – голос Аннабет раздался возле самого уха, в ответ на что я лишь тихо усмехнулся, чуть сильнее сжимая ладонь девушки идущей сразу позади меня. — Имей терпение, Воображала, – с ухмылкой в голосе отвечаю уже в который раз за последние пару минут, не сбавляя темпа, услышав в ответ лишь усталый стон девушки. Чуть улыбаюсь - Аннабет, похоже, приняла то, что со мной спорить бесполезно и если мне, "этому чудиле", как она когда-то выразилась, что-нибудь взбредает в голову, то я осуществляет это. И именно поэтому она сейчас тащится с за мной по заброшенной лестнице на чердак соседней от моего дома высотки, ведомая моими неведомыми ей идеями. — Иметь терпение? Час ночи на дворе, а мы с тобой Аид знает где шляемся, – чуть более возмущенно прошептала она на мой легкомысленный ответ, за что мгновенно получила осуждающий взгляд. Секунду же спустя я остановился, разворачиваясь и наклоняясь ближе к ней, так, что бы она могла чувствовать мое дыхание своей кожей, не отрывая своего взгляда от ее темно-серых глаз. — Бет, я хоть раз за эти недели сделал тебе что-нибудь плохое? – я неотрывно всматривался в грозовые глаза, не давая девушке отвести взгляд. Стоя на две ступеньки выше мне пришлось практически встать на колено, что бы оказаться на уровне лица светловолосой, чьи зрачки оказались сейчас просто огромными от темноты и моего близкого присутствия. – Хоть раз обидел тебя? Сделал ли что-нибудь, что бы ты не доверяла мне? Аннабет едва заметно помотала головой в ответ, видимо, моля всех Богов о том, что бы я не заметил ее краснеющих щек. Но я видел, видел и делал все, что бы смущать ее каждый раз, когда мы вот-так остаемся наедине. Моя совесть не позволяет мне сделать хотя бы одну единственную, любую жалкую попытку встать между ней и Лукой, ведь я все же не слепой и вижу, что Кастеллан действительно неравнодушен к Аннабет, а она отвечает ему взаимностью. А то что он изменяет ей... меня это не должно касаться. Но почему-то касается... И именно поэтому я пытаюсь отыгрываться на ней, в любой удобный момент ставя ее в неловкие положения, из которых только лишь со мной краснеющая Аннабет всегда силится найти достойный выход, но такового никогда нет... — Тогда пойдем, мы почти пришли... – слишком загадочно и тихо добавил я, отстраняясь от Аннабет и вновь потянув ее за руку. Беззвучно усмехаюсь, услышав пожелания своей спутницы о моем быстром спуске в Тартар, я вновь медленно веду ее вслед за собой, обводя вокруг лежащего на ступенях куч строительного мусора и прочего хлама. Еще два пролета наверх и... — Бессмертные Боги Олимпа... – Аннабет замерла на пороге, глядя на раскинувшийся у ее ног ночной Нью-Йорк, медленно отпуская мою руку. Нехотя разжимаю пальцы, с ностальгией скользнув взглядом по разномастным крышам и стеклянным стенам небоскребов, подсвеченных мириадами огней, возвращаю все свое внимание к сероглазой, которая с едва приоткрытым ртом и глазами, полными восхищения, оглядывает незабываемый пейзаж. — Нравится? – наклоняюсь к самому уху Чейз, не желая разрушать идиллию девушки, на что она лишь безмолвно кивнула, не в силах отвести взгляда от чарующего вида города. Города с высоты птичьего полета. Я же, улыбнувшись уголками губ на безмолвное восхищение девушки, медленно отстраняюсь от нее, отходя на пару шагов в сторону и заглядывая в закрытую от посторонних глаз нишу, доставая оттуда плед и несколько пачек с шоколадным печеньем, которые, как я узнал, Аннабет просто обожает. Расстелив плед возле кирпичной стены какой-то пристройки, медленно сажусь на него, откидываясь на чуть теплую стену позади и глядя на горизонт. — Ей, Рыбьи Мозги, давно подготовился? – светлые кудри девушки опустились рядом, от чего я улыбнулся еще шире, откидывая угол пледа и приглашая Аннабет присоединиться ко мне. Сероглазая, не задумываясь, опустилась рядом, переводя слегка подернутый пеленой грез и мечтаний взгляд с одного здания на другое, но неизменно возвращая его ко мне, умиротворенному и так по-детски улыбающемуся парню, сидящему сейчас рядом с ней и прикрывшего глаза от удовольствия, незаметно подглядывающего за ней. — А я ведь приходил сюда почти каждую ночь раньше... – слова вдруг сами срываются с языка, уничтожая весь внутренний покой. Возвращая ужас и ощущение беспомощности, чувство вины, ненависти, боли. – До того как весь мой мир рухнул... Прикрываю глаза, поджимая одну из ног под себя и обхватываю ее руками. Больно и страшно вспоминать, что произошло той ночью, но скрывать от Аннабет, сейчас растерянно и удивленно смотрящую на меня, я больше не могу. Я вижу, что у нее за спиной тоже была трагедия, так же сильно повлиявшая на нее, как когда-то моя собственная на меня самого, от чего она так же как и я закрылась от всего мира, подпуская к себе лишь самых близких друзей. Я не знал, вошел ли я за эти недели в этот узкий, уже ставший родным девушке круг тех, кому она могла доверять, но я верил ей. Верил настолько сильно, что был готов рассказать ту историю своей жизни, которую мало, очень мало кто знал... — Тогда... – я облизнул пересохшие губы, открывая глаза и устремляя свой взгляд вдаль, в темное, непозволительно жестокое прошлое. – Тогда меня подсадили на наркотики. Повязали в подворотне и ввели сразу две дозы, – при этих воспоминаниях кулаки непроизвольно сжались, на скулах выступили жвалки. Вновь тот страх, когда под кожу вводят иглу, а наркотик медленно растекается по венам. Но лишь одно нежное касание пальцев плеча мгновенно выводит из этого состояния, заставляя вновь расслабиться, глубоко вдохнув. – Полгода я работал на картель, развозил заказы, торговал, и все ради новой дозы. А потом мне поставили выбор - или я откупаюсь от них, или они меня убирают, – я все так же упрямо смотрел вперед, вспоминая и боясь повернуться, боясь увидеть взгляд этих грозовых глаз. – И у меня получилось. Я смог, успел откупиться. Но не успел уйти... На моих глазах они убивали, убивали таких же как я. Невиновных, обманутых, не успевших найти деньги, не успевших... И я не договорил. Не смог. Не дали. Теплая, нежная ладонь Аннабет легла на губы, не давая больше говорить. Не давая больше вспоминать. Не давая мне вновь мысленно переживать те выстрелы вперемешку с криками и хрипами умирающих, видеть темно-алую кровь на стенах, полу, руках, одежде, лицах... Смывая лица карателей, на моих глазах расстреливающих подростков и женщин, не успевших найти деньги. Я был тогда там. Я выжил. Пережил. Не дал эмоциям сломить себя. Смог смириться. Научился жить дальше. И смог понять, что тем, кто не знал это вблизи, никогда не понять меня. Не понять до конца... — Перси, пожалуйста, не надо... – едва слышный, надрывающийся от эмоций голос Чейз прозвучал совсем рядом, а через мгновение я увидел ее. Аннабет развернула меня к себе, с немым ужасом разглядывая меня своими серыми, практически черными глазами, влажными от... слез? Я вздрогнул. Мне не хотелось пугать, не хотелось отталкивать девушку от себя, я не хотел что бы она боялась меня. Но Аннабет решила все сама, быстрее, и в следующее мгновение я почувствовал, как руки девушки, соскользнув по скулам, обнимают, прижимая к теплой груди, по-матерински нежно, любя... И в глубине души загорелся огонек, что любя больше, чем как друга... — Бет, прости меня, прости... – тихо и успокаивающе вдруг зашептал я, обнимая сероглазую в ответ. – Прости, я не должен был рассказывать тебе это, не должен был пугать, просто... просто... — Ты придурок, Рыбьи Мозги, – прервала мои оправдания Чейз, чуть отстраняясь, но только лишь для того, что бы через мгновение я увидел ее глубокие, иссине-серые, отливающие то черным, то голубым глаза, смотрящие прямо в душу. – Для этого и нужны друзья. И Я не смог ответить. Слишком искренне, слишком правдиво прозвучали ее последние слова. Мы друзья. Она доверяет мне... Я выдавил из себя слабую, но искреннюю улыбку облегчения, на что Аннабет ответила тем же, чуть отстраняясь и присаживаясь в плотную ко мне, плечо к плечу. И я не сдержал вздоха - такая Чейз сейчас была со мной впервые. Не просто искренняя, но и готовая поддержать, утешить, понять. — Знаешь, ты первая, кому я вот так об этом рассказываю... – вдруг улыбнулся я, понимая, что так оно и есть. Аннабет оказалась первой, кому я доверил свою тайну после мамы и Пола. Наклонившись вперед и доставая пачку печенья, я вдруг заметил, что Аннабет на мои слова слегка прикусила губу и чуть отвела взгляд, но мой легкий толчок в плечо и шелест упаковочной фольги вернули ей прежнее выражение лица. Так мы и сидели, откинувшись на теплую стену и укрывшись пледом, чутка облокотившись друг на друга, глядя на спящий город и просто наслаждаясь обществом друг друга, периодически перебрасываясь ничего не стоящими фразами, или просто наслаждаясь молчаливой тишиной, шоколадным печеньем и содовой. — Перси... – вдруг нарушила затянувшееся молчание Аннабет, заставив меня повернуться к ней. – Скажи, а каково это, жить в любящей семье? – девушка неотрывно смотрела на горизонт, а я... А я молчал, лишь крепче обнимая Чейз и понимая, что девушка сейчас впускает меня к себе в душу, раскрывает самое сокровенное. Правду. — Мою мать подсадили на наркотики, когда мне было четырнадцать. Отец пытался ее вылечить, отправил в клинику, но... Она этого не хотела, – Аннабет тихо усмехнулась, сильнее прижимаясь ко мне, ища у меня столь необходимой для нее сейчас поддержки. И я давал ее ей, обнимая за плечи и утыкаясь носом в ее светлые волосы. – И папа махнул рукой. Сказал, что все равно любит ее и готов принять такой, какая она есть. Но потом, год спустя, она... она... – Бет запнулась и я увидел, как на ее глазах вновь выступили слезы. Она плакала, а я в ответ лишь сильнее прижимал ее к себе, запустив пальцы в ее волосы и перебирая их, шепча, что все хорошо и что я рядом, я с ней. Я чувствовал, как тело девушки содрогается в беззвучных рыданиях и все, что я мог сейчас сделать, так это утешить ее. Чутка отстранившись от Чейз, я легонько приподнял ее голову за подбородок и вновь вглядываясь в эти глаза, сейчас испуганные и подернутые пеленой слез. Теперь боялась Аннабет, и я понимал ее страхи. Она боялась что я не пойму, отстранюсь ее, но я вновь прижимал ее к себе, вытирая большими пальцами мокрые дорожки на ее щеках. Сейчас Аннабет казалась мне беззащитной, искренне-раскрытой и любое мое неосторожное движение могло ранить девушку, заставив вновь закрыться в себе. — Поплачь, Бет, поплачь. Сейчас можно. Я рядом... – едва слышно зашептал я ей на ухо, гладя девушку по спине, медленно очерчивая пальцами ее плечи, нежно проводя подушечками по скулам, заставляя ее смотреть на меня. Смотреть с благодарность, от которой у меня сносило крышу, замирало сердце. И я понял, понял все, что чувствую к ней, в последний раз очертив пальцами ее скулы и наклоняясь к ней, не отрывая взгляда от ее серых, небесно-грозовых глаз. — Перси... – тихий шепот Аннабет замер, утонул на моих губах, когда я нежно, ласково, чувственно коснулся ее дрожащих от слез губ. Я боялся, боялся испугать ее своими чувствами, едва касаясь ее губ своими, пьянея от них, чуть солоноватых, мягких и одновременно сладких, едва ощутимо посасывая, без напора, без страсти, а лишь с безграничной нежностью. И только вот теперь я понимал, что друзьями мы больше никогда не будем...

***

POV Автор: Шагая по пустынным ночным улицам, Аннабет понимала, что поступила неправильно. Она могла себя оправдать за то, что вчера едва не рассказала Перси свою глубочайшую тайну, свой главный страх. Но объяснить, почему она наотрез отказалась от того, что бы этот брюнет проводил ее до дома после их сегодняшней недолгой совместной прогулки, Чейз не могла. Ей просто надо было побыть одной. Подумать. Оценить. И успокоиться. Этот чертов Джексон вызывал у нее совершенно не те эмоции, которые бы хотелось обычно расчетливой и холоднокровной девушке, но противиться им с каждым днем становилось все труднее. Так же как с каждым днем на душе становилось все паршивей и паршивей от того, что она делает. А этот поцелуй, он... Он был не дружеским, нет. И сероглазая все больше утверждалась в свой догадке относительно истинных чувств Персея к своей особе. Жаль только вот дальнейшие ее размышления и угрызения все чаще просыпавшейся совести были прерваны очень наглым образом. А именно подставленным к горлу ножом. Тело Аннабет словно налилось свинцом от ощущения холодной стали, неаккуратно прижатой к ее незащищенной шее и от хриплого смешка мужчины, стоявшего сразу за ее спиной. Но похоже его это лишь только заводило, так как через мгновение Чейз услышала голос. Низкий, басистый и сейчас показавшийся ей самым ужасным, самым мерзким на земле. — Тише крошка, – его горячее дыхание обожгло шею, от чего сероглазая невольно дернулась, но лишь сильнее ощутила холод дамасской стали. – Не сопротивляйся. И тогда, возможно, тебе будет почти не больно. Почти... – его шепот был похож на голос сумасшедшего, но Аннабет было не до этого. Ее охватил ужас, ужас от того, что может исполниться, уже исполняется один из ее самых жутких кошмаров... — Ульяно, я кажется тебя уже предупреждал... – спокойный, пропитанный сталью голос раздался откуда-то сбоку, а через мгновений сероглазая ощутила, как клинок исчез у нее из под подбородка. Как и сам мужчина из-за спины. — Да что б тебя! – снова этот отравляющий страхом голос, но уже удаляющийся, звучащий почти на гране слышимости. — Эй, ты в порядке? – прямо перед Чейз появился парень ее возраста, одетый в яркую футболку с накинутой поверх нее тонкой черной ветровкой. Черные джинсы и кроссовки были слегка потрепаны, но в общем и целом парень выглядел довольно обеспеченным и уверенным в себе. Одним словом, такие ночью по подворотням обычно не шатаются. В блеклом свете далекого фонаря были видны его светлые волосы и голубые глаза, смотрящие настороженно и обеспокоенно, нахмуренные брови. — Да, вполне, – голос Аннабет звучал довольно хрипло, но она не обратила на это практически ни какого внимания в отличии от парня, который на это лишь сильнее нахмурился, пристально изучая лицо девушки. — Пошли, подвезу тебя до дома. Далеко живешь? – получив отрицательный ответ до светловолосой, парень первым повернулся в сторону виднеющегося в конце переулка силуэта машины, из которой доносилась приглушенная музыка. Чейз заколебалась - с одной стороны она совершенно не доверяла этому неизвестно откуда взявшемуся блондину, спасшему ее, но с другой, идти домой пешком после всего, что с ней случилось, ей теперь хотелось меньше всего. Правда, найти выход из такого положения не составило для Аннабет особого труда... — Надеюсь, без глупостей? – ровным тоном поинтересовалась она у парня, приставляя к его горлу острую кромку своего складного ножа после того как села на пассажирское место рядом с ним и закрыла за собой дверь. Голубоглазый же в ответ на это действие покосился с начала на нож, а потом и на нее с таким видом, будто бы спрашивая: "А с тем мужиком ты так поступить не могла?" — Я не знаю кто ты, но я бы не хотел видеть тебя среди своих врагов, – достаточно расслабленно для того, у чьего горла находиться стальное лезвие, усмехнулся парень, но в его голосе были слышны и нотки пугающей серьезности. По всей видимости ему не очень нравилась ситуация, в которой он сейчас находился, и недоверие со стороны сероглазой, похоже, его тоже немного задевало. — Для тебя я мисс Чейз, – чуть отводя руку в сторону проговорила в ответ Аннабет, когда в ее груди зажегся маленький огонек задора, который разгорался тем ярче, чем дольше она смотрела на парня, сидящего за рулем. Все те эмоции, что она испытала несколько минут назад, сейчас слились в это немножко диковатое в таких условиях и обстоятельствах желание играть. Слишком долго она закрывалась от общества, слишком долго переживала события того дня, слишком сильно запуталась в себе, собственной лжи и собственных масках. Теперь ей хотелось делать то, чего бы раньше она бы никогда себе не позволила. И почему бы не начать с того, что бы сидя в машине совершенно незнакомого парня, не постараться вывести его из себя своим спокойствием? Но только вот Аннабет не учла лишь одного... — Как прикажете, мисс Чейз. Синьор Джейсон Грейс к вашим услугам, – не учла того, что у парня будет такой же настрой, как и у нее. Джейсон с тем же озорным огоньком в глазах взглянул на девушку, на что Аннабет улыбнулась и наконец-то убрала нож от горла парня, кладя его себе на колени. — Угол Парк-Авеню и Девяносто Шестой, – Грейс довольно хмыкнул, услышав полуприказной тон девчонки. У него у самого сейчас нервишки пошаливали, так что такая разрядка сейчас была ему необходима, так же как она была необходима и Аннабет, да и пришлась она ему вполне по душе. И именно поэтому последующие десять минут поездки прошли в шуточном противостоянии друг с другом, настрой на который, впрочем, мгновенно испарился, едва Джейсон чуть притормозил и с серьезным видом посмотрел на Чейз. — Аннабет, ты ничего не имеешь против, если мы на пару минут заедем к моим друзьям? – было видно, что парень старательно подбирал слова, что бы они звучали как можно более мирно, но Аннабет все равно нахмурилась в ответ. – Мне просто нужно отдать несколько бумаг и если хочешь, можешь даже из машины не выходить. — На пару минут. И ключи ты оставишь мне, – через несколько секунд раздумий выдвинула свои требования Чейз, на что Джейсон лишь утвердительно кивнул головой, а спустя полминуты уже заворачивал в один из пустующих проулков. Но только вот этот разительно отличался от того, из которого они выехали - ярко освещенный, заполненный людьми, машинами и музыкой, которая легко заглушала мелодию стериосистемы авто. Грейс припарковался чуть дальше общего скопления машин и, соответственно, народа, но это не помешало ему быть практически мгновенно окруженным десятком человек, которые на перебой начали его о чем-то расспрашивать, на что Джейсон лишь отмахнулся от них и пошел дальше. А Аннабет, сжимая в кулаке честно оставленные ей парнем ключи от машины, в этот момент смотрела совсем в другую сторону... На огромном мониторе, закрепленном на борту грузовика, вокруг которого и собралась основная толпа, показывался видеоролик как будто бы с видеорегистратора автомобиля, водитель которого, наплевав на все правила дорожного движения, несся по ночным улицам Нью-Йорка. Красные светофоры, редкие встречные машины, полупустые перекрестки - все это пролетало под раскатистые басы рока, рев толпы и скупые, но очень точные саркастические комментарии парня, стоящего на крыше ближайшей к фургону машины с микрофоном в руках. — Сегодня Янки в ударе, – голос Джейсона прозвучал сразу позади Аннабет, которая вылезла из его авто и сейчас сидела на багажнике черного седана, безотрывно смотря на монитор. Чейз вопросительно выгнула бровь, повернувшись к новому знакомому - она считала, что по монитору показывается не больше, чем простой ролик с YouTube, но после слов парня в ее душу закрался червь сомнения. Впрочем, задать ответный вопрос Аннабет не успела, да и надобность в нем отпала сама собой, едва из-за поворота с раскатистым рыком появилось темно-синее авто, под радостные крики и улюлюканье толпы пронесшееся по узкому переулку и через секунду скрывшееся из виду за углом здания. — Организатор? – Чейз хмуро кивнула головой в сторону основной толпы, в ответ на что Джейсон скривился, будто бы ему дали съесть лимон. — Ненавижу когда меня так называют. Мне просто это нравится и я содействую этому, – Грейс пожал плечами, на что Аннабет закатила глаза и глубоко вздохнула. Во многом она сейчас была несогласна с блондином, но одну правду она отрицать не могла - это место действительно излучало столь сильную ауру, что притягивало к себе магнитом. Ну, во-всяком случае, только этим она могла объяснить вдруг появившееся у нее желание остаться, которое с каждой минутой становилось лишь сильнее. Да и Джейсон, похоже, был совершенно не против ее кампании, так что когда зазвучали первые ударные очередной песни, ставшей то ли восьмой, то ли девятой по счету, Аннабет уже с явным пониманием процесса болела за синий авто с Янки за рулем, который пытался установить новый рекорд трассы.

Время выбирать: Остаться или, бросив все, Бежать к перекресткам дорог Нечего терять Тем, кто никогда не ждали Чья судьба - ночь, дорога и рок

Аннабет, почему-то прислушавшаяся именно к этой песне, не смогла не отметить, что организаторы, коим, конечно же, сидящий рядом и подпевающий Грейс ни в коем случае не являлся, смогли прекрасно подобрать треки, отлично передающие настрой на площадке.

Вновь города, ночи без сна, вокзалы и встречи Шум, суета - год пройдет и не заметишь, Как опять пришла зима... Так грустно поутру, что хочется кричать А в сердце пусто...

Чейз вдруг оторвала взгляд от монитора, уперев его в капот соседнего авто. Где-то в груди неприятно кольнуло от осознания того, что она сама последние года жила так же, ровно с тех пор, как отец отправил ее одну сюда, в Нью-Йорк. Но паршивей всего становилось от осознания того, что за эти три года прежняя Аннабет почти умерла, потому что осталась одна. Или потому, что она сама так считала...

Время выбирать: Остаться или, бросив все, Бежать к перекресткам дорог Вдаль, через мосты и магистрали Вдаль, где только ночь, дорога и рок Сжечь бы дотла бремя своих воспоминаний Но что тогда? Ведь судьбы нам не исправить И жить с чистого листа возможно, но не тут Ведь выйти из игры нам будет сложно...

Аннабет закусила губу. Да, прошлое изменить нельзя. Но можно жить дальше, отпустив его и смирившись с тем, что произошло. Так, как сделал Перси. Так, как не смогла сделать она. Не смогла, потому что мечтала забыть ту ночь, начать жизнь заново, но воспоминания все равно преследовали ее по ночам, заставляя просыпаться в холодном поту. От этого нельзя сбежать, нельзя уйти. Только принять...

Время выбирать: Остаться или, бросив все, Бежать к перекресткам дорог Вдаль, через мосты и магистрали Вдаль, где только ночь, дорога и рок Время выбирать: Остаться или, бросив все, Бежать к перекресткам дорог Вдаль, через мосты и магистрали Прочь, сжигая всё, что ты берег К тем, кто тоже никогда не ждали Чья судьба - ночь, дорога и рок

Последние аккорды совпали с ревом двигателя синего авто, в третий раз пересекающего финишную линию и, не останавливаясь, скрывшегося в палатке, стоящей на свободной стороне дороги. Но только вот сероглазая упустила этот момент, размышляя над словами закончившейся песни. Есть лишь два пути - оставить все как было или изменит так, как хочется тебе. И Аннабет понимала, что час ее решения с каждой секундой становится все ближе...