Доверие

POV Перси: Рев двигателей, визг сжигаемых шин и свист турбин, ор толпы фанатов вокруг и безраздельно колкие комментарии ведущего - на ночных гонках все было как всегда. Местом проведения сегодняшних заездов была выбрана заброшенная несколько лет назад гоночная трасса, отремонтированная новыми участниками и являющаяся единственным уголком в Нью-Йорке, где полиция после долгих и утомляющих переговоров не трогала стритрейсеров. Я расположился на пластиковом стуле возле одной из осветительных бочек, расставленных по периметру трассы возле ограждения недалеко от входа. Железный бак, заполненный дровами и подожженный с началом заездов, не только освещал несколько метров площадки, но и дарил столь приятное в прохладную ночь тепло. Легкая рябь нагретого жаром огня воздуха, редкие всполохи вылетающего пламени, запахи костра и жженой резины, перегретого моторного масла, ночи. Лениво глядя на небесно-голубую, отливающую сталью машину Грейса, уже заканчивающего третий круг и уверенно держащегося впереди всех, я бездумно перебирал небольшие янтарные бусы, не внимая ни во что, в то время как вокруг кипела жизнь. Кто-то восторженно болел за своего кумира или пытался выяснить, почему сегодня не участвует Янки, кто-то заключал пари на победителя, какая-то компания недалеко от меня просто наслаждалась атмосферой, поедая бургеры и весело общающаяся между собой, а молодой парень чуть поодаль отжигал нижний брейк на небольшой площадке, собрав толпу вокруг себя. Грохочущая музыка, звуки прогреваемых шин и моторов, ругань механиков и смех толпы - все вокруг было как всегда. Изредка мне приходилось отрываться от созерцания соревнования, пожимая руки многочисленным знакомым и друзьям, постоянно обретавшимся на ночных дорогах, а так же редким фанатам и фанаткам, которые знали меня. И сидя здесь, вот так вот, возле огня, я понемногу понимал, почему я решил выбрал эту жизнь, ночную жизнь. А просто потому, что здесь она была настоящая, не скованная жесткими рамками и не превращенная в существование, как это часто бывало днем. Здесь каждый был тем, кем он действительно являлся и занимал то место, которого был достоин. И я уже давно и уверенно занял свое... — Да пропустите вы меня! – возмущенный крик со стороны входа заставил меня вспомнить, почему и вообще для чего я нахожусь здесь. Настроение, чуть приподнявшееся от знакомой атмосферы, рухнуло. Дневная жизнь смогла пробиться и сюда, убивая и отравляя то, что сейчас я берег как зеницу ока, как теперь оставшуюся единственной любовь. Любовь к ночи... Правда, к тому времени как я поднялся и нехотя подошел к воротам, конфликт разрешился сам с собой - охрана пропустила Аннабет, наконец узнав, что девушка пришла ко мне, так как я сам попросил их пропускать всех, кто идет к мне. Два охранника несколько виновато пожали плечами на мой вопросительный взгляд, однако почти сразу же вернулись к своим обязанностям, выхватив паренька, пытающегося пробраться на трек. А ведь еще должны будут подъехать Фрэнк с Маклин, но это будет явно потом, это подождет, не сейчас... — Какие люди пожаловали! – с легким сарказмом протянул я, оглядывая подругу. Аннабет сегодня оделась не то что бы иначе, но как показалось мне, чуть более утонченно. Все те же джинсы, правда теперь на несколько тонов светлее, тонкая блузка с длинным вырезом декольте, светлые туфли на каблуках и стянутые сзади волосы с оставленными выпущенными прядками спереди - Чейз как всегда удавалось выглядеть легко, просто и изящно. Мне никогда не было понятно, зачем с каждой нашей прогулкой она одевается чуть более вызывающе, чуть более раскованно, но теперь... Теперь, зная для чего это она делала, я лишь заставляя себя улыбаться ей лицо и изображать радость от встречи. Паршиво и до осточертения больно. — Ты же знаешь, я не могла не придти, – улыбнулась она в ответ, приветливо целуя меня в щечку, так же, как делала это каждый раз, когда мы встречались после школы. По спине пробежали мурашки. Как же хотелось, что бы это действительно был тот самый дружественный поцелуй, которым он мне казался все это время, но... но... Воспоминания о том, как Аннабет тяжело дышала под Лукой, как откликалась на прикосновения его губ, как зарывалась пальцами в его волосы... Они еще слишком свежи. Однако Аннабет, похоже, совершенно не обратила внимания на мое несколько холодное приветствие, на то, что я намеренно не обнял ее в ответ на поцелуй, на то, что не взял ее ладонь в свою, переплетая пальцы, как делал очень часто, отшучиваясь, что боюсь потеряться в толпе. Я не хотел, я не мог делать этого, потому что рядом со мной не было Аннабет, именно той сероглазой Аннабет, которую я, как мне показалось, смог узнать. Рядом не было той, которой я смог поверить и довериться. Той, в которую позволил себе влюбиться... Но Аннабет не обращала на это внимание, отстранившись от меня и восхищенно озираясь по сторонам. Наблюдая за ней с едва заметной улыбкой и тоской в глазах, я медленно осознавал, что этот вечер последний, который мы проводим с ней наедине. И снова молча слушал восхищенные восклицания блондинки, шел за ней, когда она тащила меня за руку в сторону каждой остановившейся гоночной машины, улыбался, когда девушка восторженно рассказывала что-то. Но я ждал не этих слов, не этих рассказов, хотя прекрасно понимал, что Аннабет не сознается в обмане. Но в глубине души я верил в ее искренность... Но Бет не скажет, не признается и не позволит себе проиграть. Она такая же как все. Очередная тварь. Резко останавливаюсь от понимания последних слов, которые режут сознание. Я не хочу, не хочу оставлять такую Аннабет, не хочу запоминать ее предательницей, но и не хочу давать ей второй шанс. Я не верю ей больше, не доверяю, вновь обжигаясь о ложь близкого человека. Как же хочется сейчас схватить ее, закинуть на заднее сидение и выбить всю дурь из ее головы, а потом прижать к себе ту самую Воображалу, что я знал. Но я так не сделаю. Это был ее выбор, так пусть он и остается с ней. — Эй, ты чего? – удивленно спросила Аннабет, заметившая мое отсутствие и вернувшаяся обратно, вопросительно толкнув меня. Не глядя на нее, отстранюсь и делаю полшага назад, облокачиваясь на бетонное ограждение. Я устал от лжи. Пусть это будет наш последний разговор, но я хочу, что бы она призналась мне, пусть не раскаявшись, но хотя бы честно отнесясь ко мне. — Как я мог так ошибиться в тебе, Воображала? – ее прозвище само срывается с губ, в то время как я печально смотрю в ее грозовые глаза. Больно, обидно, но злиться на нее я не могу. Хочу запомнить ее такой, какой она была все то время, что провела рядом со мной - веселой, живой, смеющейся, иногда смущающейся. Хочу запомнить те маски, за которыми она скрывалась, прежде чем вычеркнуть ее из своей жизни. Навсегда. Так же, как и всех остальных. – Почему я понадеялся, что смогу добиться от тебя взаимных чувств? — Эй, ты о чем, Перси? – искреннее непонимание в глазах Аннабет делало лишь больнее. Она попыталась было приблизиться, взять за руку, хотя бы просто дотронуться, но я не хотел больше ощущать ее прикосновений. Медленно отшагиваю назад, не давая ее пальцам коснуться кожи на запястьях. – Что с тобой? – она вопросительно смотрит на меня, на что я лишь отрицательно качаю головой. — Не надо устраивать драмы, Чейз, – ровно пожимаю плечами, едва заметно качая головой. И вновь эта идеальная маска на ее лице. Непонимание, но только вот теперь я вижу эти едва заметные, почти не видимые искорки тревоги в иссиних глазах, как далекая гроза. Я больше не верю тебе, Чейз, и больше тебе меня не обмануть. – Я знаю про спор, – слова легко слетают с языка, а я в то время смотрю, как маска рушится на ее лице и лишь усилием воли Аннабет удается играть. Лгать. – И я знаю, что для победы ты должна переспать со мной. Но ответь мне на один простой вопрос... – чуть подаюсь вперед, от чего Аннабет вздрагивает. Не хочу больше играть, смотря на нее теперь холодным, пристальным, безэмоциональным, но искренним взглядом. Больше нет смысла скрывать усталость и боль - она больше не увидит возможно ставшего ей привычным теплого, мягкого и временами моего озорного взгляда, которым я обычно смотрел на нее. Я ошибся в ней. Сейчас и впредь перед ней будет стоять другой я, тот, который был наркодиллером, тот, который когда-то искал деньги, что бы спасти свою жизнь. Я никогда не трону ее, но и никогда больше не увижу рядом. Она не тот человек, которому я дам второй шанс...

Мне не надо тебя новой. Я не хочу удивляться каждый день. Ты поменялась? Да, это клёво; Но я не менялся, все тот же пень. Знаю, мне хватит силы поменять Так, чтоб содрогнулось всё. Тебе же хватило мне в душу вилы, Лови тогда правду прямо в лицо.

— ...неужели ты настолько бездушна, что бы играть трагедией своей семьи только ради победы? – беспристрастно смотрю на потерявшуюся от вопроса Аннабет, но именно это теперь мучает меня сильнее всего. – Я ведь рассказал тебе о своем прошлом лишь потому, что доверял. А ты? Только ради победы? Неужели твоя семья для тебя настолько ничтожна, Воображала? – отталкиваюсь от бетонного блока, сокращая расстояние между нами до минимума. Чувствую, как она чуть подается вперед, ожидая объятий, которых она больше не получит.

Правила просты: я или ты, - Кто быстрей из нас покинет этот баркас. Правила просты: я или ты, - Кто быстрей из нас... Я выйду здесь, нажми на СТОП. Я - дикий парень, я дикий назло. Я мимо пройду, ты больше никто. Три - два, я веду! Мой градус сто!

— Перси, я... Ты все не так понял, – слыша ее жалкие оправдания в ответ, отстраняюсь. Неужели так сложно сознаться, Аннабет, признать то, что просто использовала меня?! Неужели даже когда все кончено, ты все равно пытаешься лгать, притворяться, понимая, что это тщетно? Неужели и вправду все то, что я знал о тебе было обманом? Неужели так и не услышу признания?... — Я поверил тебе, Чейз. Слышишь! Поверил! Всегда знал, что вы смеетесь над чувствами простых смертных, но рискнул довериться тебе, надеясь, что ты не обманешь моих надежд, не предашь! – теперь уже спокойным голосом говорю ей, жалея, что начал этот разговор. – Рассказал тебе свою главную тайну, раскрыл свою душу, указал на ахиллесову пяту. Что ты сделала в ответ? Ударила по самому больному, по доверию, по чувствам. Так? Или же я не прав? Но ответом мне служило молчание...

Смысла нет уже в секретах, - Один из нас отправляется в запас. Обратного нету билета. Туши пожар, я не вижу больше нас. Все начинаю снова. Давай, мой друг! Твоё имя - просто звук. Я все решил; а ты, - держись за другого. На это раз разбегаемся без рук.

— Вот видишь, Чейз, ты не можешь даже сознаться в том, что уже сделала. Я рискнул, позволил себе сначала влюбиться, а потом и полюбить тебя. Теперь вижу - зря. Мне жаль, что я узнал тебя ближе... – я взял Аннабет за руку, переворачивая ее ладонью вверх и кладя в нее те самые янтарные бусы, которые все это время сжимал в кулаке. Единственный ее подарок, который должен был всегда мне напоминать о тех местах, где мы с ней успели побывать. Быть может это единственное, что Чейз хоть раз сделала мне от чистого сердца, но пусть воспоминания об очередной победе остаются ей. – Я был о тебе другого мнения, а ты просто предала меня, Воображала. Прости, но на этом наши пути расходятся...

Правила просты: я или ты, - Кто быстрей из нас покинет этот баркас. Правила просты: я или ты, - Кто быстрей из нас... Я выйду здесь, нажми на СТОП. Я - дикий парень, я дикий назло. Я мимо пройду, ты больше никто. Три - два, я веду! Мой градус сто!

Сжимаю пальцы Аннабет вокруг бусин, отпуская руку и смотря в ее равнодушные глаза. Ее не тяготят те слова, что я только что сказал. В принципе, ей и должно быть плевать на них, но в груди все равно все сжимается от обиды. Через силу улыбаюсь, но улыбка тут же исчезает, едва я отворачиваюсь от нее в сторону палатки организаторов, на ходу замечая машину Френка и Пайпер, стоящую перед ней и озирающуюся по сторонам в поисках меня или Чейз. Ты предала меня, Воображала. Теперь наши пути действительно расходятся...

***

Салли, стоявшая у плиты, неспешно беседовала с только что вернувшимся с работы Полом, у которого сейчас были проблемы на работе. Деньги задерживали уже на несколько месяцев, а зарплаты Салли хватало только на оплату счетов за квартиру, так что из-за отсутствия альтернатив после нескольких долгих бесед с сыном им пришлось принять предложение Перси, который сейчас не только учился и постоянно гулял с Чейз, но и почти каждую ночь выбирался на гонки. Правда, женщине удалось добиться согласия сына бросить гонки, когда ситуация стабилизируется и им не придется добывать на жизнь таким образом. И именно об этом и разговаривали Салли и Пол, когда в прихожей сработала трель звонка, от чего женщина вопросительно посмотрела на мужа, он тот помотал головой ей в ответ - сегодня они не ждали никого из гостей. Да Персей не предупреждал их о том, что в воскресное утро он ждет у себя друзей, поэтому вероятнее всего это был просто кто-то из соседей. Ну, во-всяком случае именно так думала Салли, пока не открыла входной замок. — О, Аннабет, дорогая, какими судьбами? – женщина как всегда тепло улыбнулась сероглазой, которая опешила от такого радушного приема, но смогла не выдать своего замешательства. Чейз ожидала, что ей в этом доме больше не рады и добиваться разговора с Перси ей придется долго, но похоже Джексон не поделился со своими родителями новостью о их ссоре. Иного ответа на искреннюю радость в глазах Салли блондинка за те секунды найти не смогла. — Здравствуйте, миссис Джексон. Да я, собственно, к Перси... – девушка замялась, не зная, как объяснить сложившуюся между ней и парнем ситуацию. Вчера весь вечер она провела с Френком и Пайпер, которые в прямом смысле вломились к ней домой, едва она ушла от Кастеллана и буквально за шкирку оттащили в особняк Маклин, где заперли и шатенка на пару с парнем закатили ей грандиозный скандал. — Заходи, Перси уже вот-вот должен вернуться, – мисс Джексон пропустила Чейз в квартиру и закрыв за гостьей дверь, поспешила обратно на кухню. – Да ты раздевайся, проходи, чаю пока выпьем, – на мгновение задержавшись возле кухни, сказала Салли, после чего скрылась за дверью. А Аннабет вновь оказалась в уютном, теплом и пропахшем свежей выпечкой доме с чуть приглушенном светом. За то время, пока она общалась с Джексоном она не раз заходила к нему в гости, всегда зная, что ей здесь будут рады. И когда она месяц назад пожимала руку Кастеллану, она и подумать не могла, что после окончания спора еще хоть раз перешагнет порог его квартиры, но... Она здесь, и не ради спора, а ради себя. Однако едва сероглазая успела повесить легкую куртку на вешалку, в дверь позвонили. Аннабет уже хотела было поскорее шмыгнуть в комнату парня, когда с кухни донесся голос Салли с просьбой открыть дверь. Чейз беззвучно раздосадованно вздохнула, ей не хотелось говорить с Перси на пороге, но у нее не оставалось вариантов, как только подойти к двери, тихо повернуть замок и... столкнуться со знакомым взглядом голубых глаз блондина, одетого в черную ветровку поверх яркой футболки. — Джейсон?... – Аннабет ошарашенно и растерянно смотрела на парня, которого никак не ожидала увидеть у порога этой квартиры, в то время как тот не менее растерянно - на нее. Только вот Грейс гораздо быстрее девушки совладал с эмоциями, уже через мгновение пригвоздив Чейз ледяным взглядом к невидимой стене позади нее, от чего у Аннабет по спине пробежали холодные мурашки. — Аннабет Чейз собственной персоной, – усмехнутся он, однако в его тоне не слышалось ни малейшего намека на радость от встречи. Аннабет вздрогнула от пропитанного ядом и льдом голоса, теперь уже опасливо, растерянно и несколько испуганно смотря на парня напротив. Но прежде чем Аннабет успела хоть что-нибудь сказать, спросить, что произошло, за ней появилась хозяйка квартиры. — Джейсон, здравствуй, давно не виделись. Ты тоже к Перси? Тогда заходи, он сейчас уже должен придти, – Салли обошла потерянную Чейз и хотела было обнять парня, но Грейс перехватил кисти женщины, отстраняясь от нее на полшага назад и на секунду закусывая губу, отводя взгляд вниз, но тут же с искренним сожалением и болью заглядывая ей в глаза. — Он не придет, Салли. Он в реанимации...