Два мира

      Герцог Альвар грузно опустился в жалобно скрипнувшее кресло. Махнул рукой, позволяя сесть своему племяннику и, выдержав паузу, начал: — Ты сын моей сестры…       Герберт молчал, что тут сказать на столь очевидное заявление? И так все знают, что его мать была сводной сестрой Главы Рода. Он с трудом сохранял спокойное выражение, больше всего опасаясь, что сейчас, в преддверии очередного назначения может всплыть давняя история. В том, что произошло десять лет назад, его личной вины не было, он всего лишь не успел вовремя и парень из хорошего Рода погиб. Но если об этом станет известно, никто не станет разбираться, кто и насколько замешан, герцог, например, сразу вычеркнет имя родственника, попавшего в протоколы полиции из верхних строчек, отправив провинившегося куда-нибудь подальше. И ему будет неважно, что смерть признана несчастным случаем. Как говорится — благородный господин должен быть вне подозрений. Но, кажется, нет, и дядя вызвал его по другому поводу. — Ты с отличием окончил Столичный Университет, и вот уже семь лет трудишься на благо Рода. На своём месте ты зарекомендовал себя отличным работником, хотя умных и талантливых конкурентов у тебя было не мало. Но ты достойный сын нашего Рода, и оставил их всех позади. Пришло время переходить на новую ступень. — Да, герцог, — спокойно подтвердил Герберт.       Старик поднял ладонь, останавливая племянника. — Я не закончил. Тебе известно, что недавно освободилось место директора завода мотоколясок в Ирице… — Да, герцог. — Это крупное предприятие, оно приносит огромную прибыль и составляет едва ли не десятую часть доходов Рода.       «Ого! Дядюшка разоткровенничался. Это значит, что место у меня в кармане? Не похоже: что-то он юлит». — Но ты знаешь политику нашего Рода… «Так и есть» — затосковал Герберт, уже знавший, что последует за этими словами. — Каждый мужчина должен заключить брак по достижении тридцати лет. Тебе уже почти тридцать один, а свадьбы так и не было. — Но, господин герцог… — Герберту стало ясно, что называть дядю только титулом ему больше не по чину. — Я знаю, что твоя невеста умерла ещё ребёнком, — герцог пожевал губами, намекая, что помнит в подробностях это печальное событие. — Обычай сговаривать детей, когда они ещё лежат в колыбели, достался нам от предков и не нам его менять. Как известно всем, девочек в мире рождается почти в три раза меньше, чем мальчиков, и свое право вступить в брак с женщиной ты уже реализовал. Но это не отменяет того, что ты мог позаботиться об этом раньше, и сейчас перед тобой стоит выбор: или ты берёшь мужа, или уезжаешь руководить рыболовной артелью в Карнахе.       Это было бы позором: отличник учёбы, блестящий управленец, подающий надежды, и артель на краю мира, в которой работают едва с десяток человек. Герберт пожалел, что понадеялся на лояльность дядюшки, на его хорошее отношение, на сравнительно близкое родство, и не озаботился поисками запасного варианта. Знал же, что Совет Рода не подтвердит назначения холостого мужчины на должность директора, и дело тут не столько в обычаях и традициях, сколько в боязни, что какой-нибудь девице из среднего рода, а того хуже из торгашеского, удастся привести к алтарю потомка Высшей знати. Ладно, если главным условием назначения является вступление в брак, Герберт выполнит его. — Сколько у меня времени до Совета? — Мы хотим собраться через месяц, в начале осени. — Хорошо, к тому времени я найду супруга. — Не забудь, что это должен быть сын достойного Рода, — уточнил герцог. — Я понимаю… дядюшка, — Герберт позволил себе намекнуть на родственные отношения и, судя по едва заметной улыбке, не прогадал.       Герцог ценил нужных для Рода людей и всегда давал им возможность исправить оплошность, разумеется, если она не наносила ущерба. — Иди, Герберт. И я жду от тебя сообщения о браке. Или хотя бы о заключённом сговоре. Но лучше — первое. И не забывай, что тебе принадлежит небольшая усадьба возле Сияющих гор. До сих пор она была в ведении Рода, но после твоей свадьбы ты сам начнёшь вести там хозяйство. — Да, герцог, — Герберт поклонился и, получив позволение удалиться, вышел.       Положение было почти безвыходным, времени найти достойного жениха, вошедшего в нужный возраст или почти достигшего его, из хорошего рода, почти не было. Что такое месяц? Почти ничего, а ведь ему жить с навязанным супругом всю оставшуюся жизнь, разводы в империи не предусмотрены. Жаль, очень жаль, что он так легкомысленно отнёсся к этому вопросу. Циния умерла в пятилетнем возрасте, и уж за столько лет у него хватило бы времени озаботиться поисками жениха, нет, Герберт предпочёл работать, а спускать напряжение хватало борделей. Что же делать? Что делать?       Герберт припомнил несколько имён из книги: например, юный сын барона Хорей — неплохой Род, но насколько он хорош сам? Кого попало не ввести в Род, если жених будет неподобающим, Герберта не отправят, конечно, в Карнах, но и должности руководителя завода в Ирице ему не видать. Вот кузен Натан порадуется! Да и не он один, завистливых родственников, готовых подставить ножку сопернику — немало. И это ещё дядя держит Род в стальной хватке, в других и до убийств дело доходит. И всё же, к кому обратиться за советом? Из родственников почти не к кому, те, кто мог бы — далеко, а остальные только рады будут, если он оступится. Герберт вышел на крыльцо, благодарно кивнул, принимая поводья у грума, и направил коня к воротам.       Парк главного города провинции, несмотря на прохладную погоду, был заполнен гуляющей знатью. Молодые люди предпочитали демонстрировать искусство верховой езды, среди них немало было и девушек, хотя последние предпочитали ландо, чтобы покрасоваться нарядами. Дам постарше можно было заметить в колясках с поднятым верхом, их, как правило, сопровождали взрослые сыновья и дочери, реже — мужья. — Добрый день, госпожа Цирцея, — поклонился Герберт приятной пожилой даме, отличавшейся кротким нравом от женщины, в честь которой получила имя.       Империя, созданная ещё легендарным Александром Македонским, а после его смерти в преклонном, даже для нынешних времён, возрасте, сохранённая сыновьями, а затем и внуками, пережила века, богатея и приумножая земли. Через триста лет столицу из Александрии перенесли в Рим, где и оставили. Постепенно к империи добавлялись земли Северной Европы, Альбион, Центральная и Южная Африка, далёкий и загадочный Китай. Странно, но люди, обычно с настороженностью воспринимавшие отличных от себя, как-то умудрились уживаться на огромной территории. Лет через сто империю разбили на провинции, поставив во главе каждой наместника, а чтобы у него не появилось соблазна поднять восстание и отделиться, за ним пристально следил Совет, члены которого менялись каждые пять лет. Император лично утверждал каждого, и Герберт знал, что любой, проявивший себя на какой-нибудь должности, мог войти в его состав.       Конечно, не всё было гладко за тысячелетнюю историю, случались бунты, катаклизмы, эпидемии, но империя выстояла. Даже Чёрная Смерть, выкосившая окраины, была остановлена кордонами и карантинами. А после талантливый врач нашёл средство и против неё, и вот уже четыреста лет никто не слышал о возвращении некогда ужасной болезни. И лишь с одной напастью пока не могли справиться их учёные мужи — с некоторых пор девочек стало рождаться всё меньше. Поговаривали даже о каре богов, но постепенно всё выправилось, население держалось примерно в одной численности и, вскоре стало ясно, что это даже к лучшему: теперь не стоит опасаться перенаселения и последующего голода. Народы в империи смешивались, семьи легко переезжали, и вполне можно было увидеть среди Норвежских фьордов смуглую красавицу с тяжёлыми чёрными косами, а где-нибудь в Альбионе — чернокожих жителей Хем или узкоглазых ханьцев под руку с белокурой северянкой. Высшие Роды не менее тщательно, чем Средние, следили за тем, чтобы кровь не застаивалась, и в каждой провинции был свой Дворец Обретения Потомства, где тщательным образом вели родословные книги. Именно туда приходили родители новорожденного, желающие получить позволение на брак наследника с женщиной, отсюда и ранние помолвки, отсюда и однократное разрешение. И если овдовевшей девочке охотно подберут нового супруга, то мальчик обречён на мужской брак. Конечно, касалось это только лишь знати и Среднего сословия, простолюдины как-то справлялись сами, да и детей у них рождалось гораздо больше, и не раз бывало, что господин соблазнял служанку, получая незаконного ребёнка. Если это была дочь, её охотно брали в Род: за каждую рождённую девочку императорским указом выплачивалась крупная премия. И чем выше был Род, тем больше она была. Мальчиков же чаще всего отправляли в приюты, оплачивая их содержание, чтобы не выделять ему часть наследства, уменьшая капитал семьи.       У Герберта даже мелькнула мысль, а не навестить ли ему Дворец, дабы узнать имя такого же вдовца, как и он. Но после некоторого размышления, мужчина отмёл эту мысль: не хотелось торопиться, может ещё подвернётся хороший вариант. Конечно, можно было попытать счастья в верхних семьях Среднего сословия, но герцог ясно дал понять, что для их Рода это неприемлемо.       Герберт коснулся двумя пальцами цилиндра, приветствуя знакомого, поздоровался с милой дамой, кажется, их представили друг другу на прошлом балу. Всё как всегда в обычный выходной день. — Говорят, что вы вскоре покинете нас? — госпожа Цирцея не сводила внимательных глаз с Герберта. — Да, надеюсь, — подтвердил тот.       Дама не стала выяснять подробности, отделалась незначительными банальностями: слишком хорошо в свете знали суровый нрав главы Рода Альвар и догадывалась о некоторых нюансах. — Что ж, позвольте пожелать вам удачи, господин Герберт Альвар. — Благодарю вас, госпожа Цирцея.       Герберт вернулся домой только к обеду, так и не найдя приемлемого решения для создавшегося положения. Дети Рода не бедствовали, особенно те, кто умножал его богатства, и мужчина был уверен, что, получив под свою руку рыбацкую артель, он не слишком потеряет в комфорте, но вот в уважении — да. И это было одним из важных факторов, когда Герберт искал выход.       Служанка предложила вернувшемуся с прогулки господину горячего вина с пряностями, чтобы согреться, и, устраиваясь у огня, Герберт подумал, что в холодном Карнахе топить придётся круглый год, а не только вот в такие промозглые дни. Это не Ирица, расположенная на берегу тёплого моря. Он закрыл глаза, впитывая жар от огня, и не обращал внимания на хлопотавшую у стола служанку. По меркам Рода, Герберт снимал очень скромную квартиру, всего-то четыре комнаты. Если удастся заключить брак и получить желанное назначение, образ жизни придётся изменить. Руководитель огромного завода — это не скромный управляющий одного из отделов, это уже имя, это обязывает. Нужен будет дом, слуги, собственный выезд, да мало ли что понадобится! Но для получения всех этих благ придётся постараться. Из приоткрытого окна несло свежестью, и Герберт, намёрзшийся в парке, чихнул, кутаясь в плед. — Ещё вина, господин? — тут же спросила служанка. — Да, пусть Патрик приготовит ещё порцию. — Конечно, господин.       Служанка уже ушла, а Герберт подумал, кто из них, поколениями служивших их Роду, поедет со своим господином?       О сложившейся ситуации Герберт размышлял не один день, взвешивая то одно, то другое, но так и не мог принять решение. Знакомые подсказали ему несколько имён, готовых пристроить своих нежеланных сыновей младшими супругами, но один был слишком мал. А второй… Второй очень не понравился, мысль о том, что придётся прожить всю жизнь рядом с сопливым грязнулей, вызывала тошноту. Времени оставалось всё меньше, а решения пока не было. ***       Императорская приёмная всего лишь называется так, все понимают, что за высокими резными дверями вовсе не находится сам правитель, там всего лишь начало длинных дворцовых переходов. Но большая зала, отделанная в так называемом «еловом» стиле, была традиционно полна народа. Тут можно было узнать последние новости, услышать самые горячие сплетни, оценить достижения других Родов. Сюда ездили регулярно, как на службу, и нередко можно было услышать, как кто-нибудь небрежно замечал: «Да, конечно, я каждый день бываю в Императорской приёмной!»       Герцог Альвар не позволял себе подобных высказываний, хоть и бывал в императорской приёмной раз в пять-семь дней. Вот и сегодня он важно прошествовал к удобным креслам, которые оставляли для высшей знати. Представители Среднего сословия дефилировали по залу, не осмеливаясь занять чужие места, торговцы так вообще стояли небольшими кучками, как правило, предварительно обсуждая сделки, или скромно хвастаясь успехами. Духовенство на таких собраниях было представлено одной-двумя парами клириков, исключительно для уважения к императору, как они говорили. На самом деле они обычно выступали свидетелями, если кто-то собирался заключить сговор. За определённую плату, само собой.       У окна, опираясь на старомодную трость, сидел маркиз Невил и неодобрительно смотрел на скучающего молодого господина. — Доброго дня вам, маркиз. — И вам того же, герцог. Эх… — Вы нездоровы? — Ох, нет… я всего лишь огорчён. — Вы позволите узнать причину, или это тайна? — герцог прекрасно знал, что сейчас услышит все подробности, но правила хорошего тона не позволяли проявлять любопытства. — Вы заметили, какая нынче молодежь? — А что с нашей молодёжью? — осторожно поинтересовался герцог. — Вы только посмотрите на этого молодого человека! — воскликнул маркиз, указывая на объект обсуждения.       Герцог осмотрел его — шёлковый халат не закрывал туфель с острыми загнутыми носами, драгоценные камни густо покрывали эту необычную обувь. Талию опоясывал широкий узорчатый пояс, на голове красовалась чалма с целым пучком пышных перьев, которые удерживала огромная брошь. В центре её сиял крупный бриллиант, а зелёные изумруды составляли ему рамку. Молодой человек искрился, блестел и переливался, создавая впечатление витрины ювелирного магазина. — А что вас удивляет? Он явно выходец с Востока, а там любят блеск драгоценностей и золота! — Хорошо, что нашу молодёжь не привлекает эта варварская роскошь! — проговорил маркиз.       Герцог вспомнил, что буквально вчера купил себе новые запонки стоимостью в сотню золотых, а на витрине он видел колье ценой в пять раз выше. — Вот, например, ваш молодой протеже… — между тем говорил маркиз, — как же его… ах, да, Герберт! Очень милый и воспитанный молодой человек. Сразу видно, кого вы прочите в преемники. Хотя, я считаю, что обычай передавать бразды правления в руки молодых, не очень правильный. Ведь что может сравниться с опытом Главы, занимавшего эту должность не один год? — Да… Герберт очень способный молодой человек… — Он же ваш племянник, кажется? — Да, леди Мариэтта моя сводная сестра… — Не совсем близкое родство, герцог. Но если молодой человек достоин, почему бы и нет?       Герцог промолчал, стиснув зубы — неужели старый маразматик всерьёз думает, что он передаст свою должность неродному племяннику в ущерб собственному сыну? А маркиз всё рассуждал о распущенности молодёжи и падении нравов, закончив обвинительную речь словами: — Куда катится мир, герцог? — В будущее, маркиз. В будущее, где нам места уже нет, — мрачно заметил герцог.