Два мира

      Обручение проходило в главной зале, служащей для скромных балов и встреч в узком кругу у камина. Как раз возле него и стоял сейчас Эльдар, рассматривая лепнину над каминной полкой. Синие аляповатые вазы, служившие её сомнительным украшением, он уже рассмотрел — не понравились. Чиновник, который должен был засвидетельствовать помолвку, сидел за столом и лениво раскладывал бумаги. Открытая крышка походной чернильницы явно нервировала госпожу Мариэтту: зелёная бархатная скатерть, судя по сгибам, доставалась из сундука по очень торжественным случаям. Эльдар закончил рассматривать выпуклые узоры, особое внимание уделив сколотому месту на одном из завитков, и перевёл взгляд на резной поставец в углу. Этот предмет интерьера понравился ему гораздо больше, жанровые сценки, украшавшие дверки, отличались друг от друга: на правой какой-то святой поднимал вверх руки, благословляя влюблённую пару. На левой — эти же влюблённые шли, взявшись за руки, в сторону замка на холме. В нише окна стоял столик, явно развёрнутый от зрителей облупившейся стороной. Ножки столика приминали ворс, и было заметно, что под ковром лежал ещё один и его краешек торчал наружу. Эльдар знал, что и его мачеха делала так же — как только ковёр истирался, на него стелили другой. В одной из комнат лежало друг на друге целых шесть штук — мягко, конечно, но пыли там было!       Чиновник подал для ознакомления документы, и госпожа Мариэтта, на правах старшей в семье, тут же углубилась в чтение. Рядом с ней так же внимательно знакомился со своим экземпляром дед жениха. — Что ж… — наконец, поднял он голову. — Всё хорошо. Но с нашей стороны мы просим, чтобы обручение заверил господин Герберт Альвар, как представитель старшей ветви Рода.       Мариэтта переглянулась с дочерью — они предвидели такой поворот дела и заранее позаботились пригласить Герберта. — Это соответствует и нашим желаниям тоже, — проговорила Алиана, — думаю, что мой брат не откажет нам в любезности.       Не отказал: Герберт прекрасно знал, что если бы не родовое имя, его бы здесь в помине не было, а документ об обручении подписала только мать и патриарх семьи жениха. На договоре появилась затейливая, одинаковая для всех представителей Альвар, подпись — его отличалась только личным именем перед ней, далее к листу склонились представители обеих семей, и на этом всё закончилось. О дате свадьбы договариваться будут намного позже, после того как жених с невестой достигнут брачного возраста.       Чиновник уже ушёл, когда в зал внесли поднос с бокалами — отметить это событие. — Берти, ты говорил, что уезжаешь сегодня? — спросила Мариэтта, пригубив вино. — Да, матушка, у нас билеты на вечерний поезд. — Что ж… если ты так решил, я не в праве вас задерживать. — Но перед отъездом у нас ещё будет время, чтобы посетить молочную ферму в Тари. — Ферму? — вмешался Франциск. — Какую ещё ферму вы собираетесь навестить? И зачем? — В Тари есть ферма, принадлежащая Альвар. Насколько я помню, часть доходов от неё остаётся вам, а остальное поступает в Род, — дружелюбно ответил Герберт, давая понять, что не собирается ни оспаривать власть зятя, ни ссориться с ним, — а я, заодно, проверю, как там идут дела. Герцог требует, чтобы любой сын Рода, при возможности, следил за его имуществом. А мой супруг очень хочет узнать, что же такое настоящая молочная ферма. — Вот ещё, таскать сосунков за собой! Его дело выполнять приказы старшего, а не капризничать! — Алиана поддержала мужа. — Дорогая сестра, — Герберт подпустил язвительности в голос, — у меня создаётся впечатление, что вы что-то скрываете на этой ферме, что-то противозаконное. М? — Что?! — в один голос воскликнули Алиана с мужем. — Как ты можешь так говорить, Берти? — Могу. Я, как вы помните, представитель старшей ветви Рода, и если меня упорно не пускают на что-то принадлежащее Альвар, то возникают вопросы, на которые хочется получить ответы. И будет лучше, если эти вопросы задам я, а не контролёр, присланный дядей. — Мы не делаем ничего преступного! — госпожа Мариэтта гордо выпрямилась в кресле. — Тем более, вам нечего бояться. Идём, Эльдар, коляску, наверное, уже подали. — Коляску! — услышали супруги, выходя из залы. — Это неслыханно! Мама, он распоряжается так, словно это его усадьба! — Тише, дорогая, он сегодня уезжает…       Эльдар спешил вслед за супругом, уже жалея, что попросил об этой поездке. — Господин, простите меня, — проговорил он, догоняя мужа у двери. — Дари, не стоит, я уже и сам хочу навестить эту ферму, провались она в Бездну, и убедиться, что там всё в порядке. — А что там может быть не так? — Например, излишки скота, о которых в Верхнем доме ничего неизвестно, — ответил, подумав, Герберт. — Это так важно, чтобы всё количество скота было подсчитано? — Да, в Род должна уходить часть от всех доходов. Так поступает любой из Альвар, к какой бы ветви он не принадлежал. Например, моя усадьба приносит около пяти сотен золотых в год, десятину управляющий отправляет в Род. — А вы? — Я тоже отчисляю часть жалования. Род дал мне возможность получить образование, поддерживал меня, позволил работать на хорошей должности. Это моя благодарность и ответная поддержка. На мои отчисления, быть может, кто-то ещё получит шанс на другую жизнь. — Понятно, — кивнул юноша. — Это справедливо! — Конечно, Дари. Нельзя требовать всех благ, не отдавая ничего взамен.       Юноша кивнул, думая о том, что ему в этой жизни пока не приходилось отдавать: кем были на самом деле его родители неизвестно, но он вырос в семье Валей и к нему были добры. Относительно, конечно, но он не голодал, получил образование, приличное воспитание и мужа, что ещё нужно? Пока пусть всё идёт своим чередом, а он постарается вернуть сторицей всё, что задолжал судьбе. О том, что стоило попробовать отыскать настоящую мать, Эльдар пока даже не заикался — видно будет.       Двухместная коляска, вполне приличная, с новыми кожаными сиденьями, уже стояла у крыльца. Мышастого жеребчика, запряжённого в неё, держал под уздцы мальчик лет пятнадцати с круглыми от любопытства глазами. Герберт помог сесть супругу и принял вожжи. — Но… пошёл!       Коляска катила по узкой дороге, потом Герберт свернул в поля, и за ними потянулся пыльный шлейф. — А здесь всегда так? — прокашлявшись, спросил Эльдар. — Мы едем на ферму, Дари. Коровы не пасутся на мостовой, для этого нужны луга. — А вон там уже луг? — Да, видишь, какое богатое разнотравье и это несмотря на весну. Значит, молоко будет очень вкусным. А изгородь не позволит скоту разбрестись по окрестностям. Видишь, Дари, какое большое стадо? Очень много молодняка. — Телят? — Да, вон, посмотри, какие красивые и крепкие. Хороший приплод.       Герберт внимательно смотрел на стадо, прикидывая количество голов. Похоже было, что его подозрения оправдались — гораздо больше, чем должно быть по документам. Сколько там объявляли на последнем собрании Рода? Да, тут явно занизили число коров, примерно на треть, что очень и очень плохо: если узнают контролёры, позора не оберёшься: прибыль от лишнего скота идет прямиком в карман зятю. Герберт остановил коляску, поздоровался со спешащим к нему фермером и пустился в долгий разговор о коровах, телятах и быке-производителе. Между тем, Эльдар пролез под жердями изгороди и крался к пестрой корове, меланхолично двигающей челюстью. — Дари! — Не волнуйтесь, господин Герберт, мои коровки добрые, — фермер улыбался, и лучики морщин разбежались по его лицу. — Марта! Принеси свежего молока господам! И сыр положи! — Не стоит беспокоиться… — начал Герберт. — Ну что вы, господин, какое там беспокойство! Могу ли я предложить вам пообедать с нами? — жена фермера была такая же улыбчивая и приветливая.       Герберт вспомнил о кислых лицах матери и сестры и решил принять приглашение. И не пожалел. Его младший тараторил весь обед, спрашивая обо всём, что увидел. И Альвар удивлялся терпению супругов, отвечающих на вопросы наивного юноши. — Ну, что вы, господин Эльдар, за индюшками нужен уход. Да и куры тоже сами пастись не будут. Хотите, я покажу вам курятник? — Конечно! Ой, можно, господин? — Эльдар с мольбой посмотрел на старшего.       Герберт достал часы и кивнул, напомнив, что времени у них немного. — Полчаса, Дари, не более! — Не беспокойтесь, господин Герберт, курятник совсем рядом! — Марта сияла, радуясь, что её курочками заинтересовался такой важный молодой господин.       Вернулся Эльдар ещё более счастливый, с корзинкой свежих яиц и задорным петушиным пером на шляпе. — Там так интересно! А куры, оказывается, по ночам спят на таких жёрдочках. И как только не падают? А если упадут, они разобьются или полетят? А петух как время узнает, что рассвет пришёл? А цыплята из любого яйца вылупятся или нет? А кролики такие смешные, у них носики чёрные, а ушки такие мяконькие! А у ягнят… — Стоп-стоп-стоп! — засмеялся Герберт, останавливая увлечённого младшего. — Я отвечу на твои вопросы, только не сразу. Дай мне время отдышаться, ты просто лавину на меня вылил! — Ой, простите, господин… — Ничего, мне нравится твой интерес, Дари. Мы поговорим о курах, кроликах и ягнятах позже, а пока мне предстоит один неприятный разговор…       Мариэтта была в бешенстве: пойдя на поводу у своего тщеславия, она подвела всю семью. Уже не один год, сразу, как только Герберт уехал из усадьбы, они стали утаивать часть доходов, откладывая их для покупки ещё одного поместья, уже для второй дочери. Алиана втайне мечтала, что одна из девочек, выйдя замуж, станет родоначальницей собственной семьи, и быть может, со временем, её даже внесут в имперские списки, давая возможность уже именоваться Родом. Разумеется, для этого нужны будут деньги и немалые. По мнению Мариэтты, Альвары купались в роскоши, но делиться не желали, а раз не хотят добром, значит, следует взять самим. За несколько лет в банке скопилась приличная сумма, скоро уже можно присматривать усадьбу. И тут приехал Герберт, а потом его зачем-то понесло на ферму, где он увидел много ненужного. Остальные фермы принадлежат семье Найтти, но, как это часто бывает, Мариэтте казалось, что у фермы Альвар поля обширнее, луга богаче, а коровы дают больше молока. — Я не буду сообщать о вашем проступке в Верхний дом, но намекну контролёру, чтобы он был более внимателен. А вы сократите количество скота до заявленного, иначе я вынужден буду поставить в известность Главу Рода, — Герберт не смотрел на родственников, и так зная, какими взглядами его награждают. — Если о вашем проступке станет известно, позор падёт на всех, в том числе и на меня. А пока, прошу прощения, но нам с супругом уже пора.       Он вышел из комнаты, не прощаясь, и спустился вниз, где его уже ждал Эльдар, готовый к отъезду. — Как вы думаете, они сделают, то, что вы им велели? — Вряд ли, — покачал головой Герберт. — Они не просто так затеяли этот обман и не остановятся на достигнутом. — А вы расскажете Главе Рода? — Нет, — покачал головой Герберт, — но я действительно сообщу кое-что контролёру. А найдёт он или нет, уже не моё дело. — А может быть так, что он знает обо всём? — спросил Эльдар. — Всё может быть… — задумчиво проговорил Альвар. — Контролёр не менялся уже лет пятнадцать… Ты прав, Дари, он вполне может быть в доле. — А что тогда делать? — Я напишу об увиденном, вернее, намекну в письме. А копию оставлю у себя. — Герберт усмехнулся: — в последнее время я только и делаю, что составляю документы и заверяю копии.       Эльдар кивнул, раздумывая, что же случилось у старшего, раз он только и делает, что пишет письма и ставит на них подписи. — Не волнуйся, Дари, — Герберт обнял супруга за плечи, — у нас всё будет хорошо. — Конечно, господин. Иначе и быть не может!       Здание вокзала Эльдару не понравилось — слишком мрачное.