Два мира

Часть вторая. Нищета. глава 1       Императорская канцелярия редко когда видела столько людей, настолько сильно ненавидящих друг друга. Но ненависть, настоящая оголтелая, до желания уничтожить, была только с одной стороны, с другой же, высокого аристократа обливал презрением юноша, толкающий перед собой кресло на колёсиках. Худой мужчина с седыми висками, сидевший в кресле, казалось, никого не замечал, ни посетителей, ни бывших родичей. Герцог Альвар, мечтающий унизить его, крупно просчитался — Герберт после суда впал в какое-то оцепенение, вяло и покорно выполняя всё, что ему говорили, он совершенно не замечал окружающее, будто погрузился в свой собственный мир.       Вот и сейчас он держал в руках прошение на основание собственного Рода, по принадлежащему его младшему супругу поместью Дубки. Сияющие горы далеко от столицы, жизнь там неспешная и небогатая… Ну что хорошего в глухой провинции? Море рядом, хотя это только называется так — море, на самом деле это огромное озеро, да такое что если ехать вокруг, всадники тратят больше двух месяцев, а про обозы и говорить нечего. Понятно, что никто так и не делает, все морем ходят, кто вдоль берега, а кто и пересекает. Были там и острова, большие, на нескольких даже государство своё было, Ирвэллэн называлось, а жители его — вэлланами. Рассказывают даже, что живут вэллане не только на суше, но и кочуют по воде на больших плотах целыми семьями. Что это за народ и что они умеют, мало кто знает, вот и рассказывают о них всякие небылицы. Странное это море, не такое солёное, как другие, оно соединяется с океаном длинным и узким проливом. Зато впадали в него множество рек и речушек. Одна такая, Белая, протекала как раз через поместье.       Ловили в море рыбу, били даргэ, толстых и жирных животных, собирали водоросли, а на юге водились жемчужницы. Жемчуг, правда, мелковат был, но лучше такой, чем никакого. Шёл он на вышивки и недорогие ожерелья. А после сильных штормов на берегу находили слёзы моря — прозрачный медового цвета камень. Поместье располагалось в небольшой полукруглой долине и состояло собственно из усадьбы: господского дома, парка, конюшен, сада и каких-то хозяйственных построек, и небольшой фермы. На берегу моря стояла рыбацкая деревушка, мимо которой проходила дорога в сторону столицы провинции. Неплохое, по меркам местных жителей, поместье, но почему-то доход приносило небольшой. Впрочем, выбора у Герберта с Эльдаром не было, а это вполне приличный вариант. Главное, чтобы император подписал разрешение на основание Рода, а там видно будет.       Но герцог не собирался давать бывшему сородичу даже минимального шанса, и в поместье ушёл приказ выехать оттуда всем из Рода Альвар. Ни Герберт, ни, тем более, Эльдар об этом не знали.       Щуплый канцелярист зарегистрировал прошение, принял штраф для леди Лионеллы и взнос на основание Рода — если император откажет, деньги вернут. И Эльдар развернул кресло на выход, пора было идти… домой? Не было у них больше дома. Здесь не было, не считать же таковыми пару комнат в особняке графини Амелии? А вот, кстати, и она — ждёт у выхода в коляске. — Садитесь, Эльдар, ваши вещи уже собраны. — Вещи? — Я узнала, что следующий поезд в сторону Дубков будет только через три дня, вам же дорог сейчас каждый день, поэтому я взяла на себя смелость и купила билеты. И вот ещё… — графиня протянула юноше мешочек, — Я небогата, все мои средства вложены, живу на проценты. Так что, чем могу… — Спасибо! — искренне ответил юноша. — За всё, вы нам так помогли! — Это долг каждого благородного человека, — грустно улыбнулась Амелия, уже знавшая, сколько отвернулось от Герберта в последнее время.       Эльдар промолчал: о чём тут говорить?       На перроне было шумно и бестолково. Сновали носильщики в белых фартуках с бляхами на груди, бегали мальчишки, продавая газеты с последними новостями. Эльдар прислушался — о его супруге и том происшествии уже не говорили. И то хорошо, хватит уже быть героем первых полос. Вот сейчас, например, говорили о Радживе Сингхе, уже четвёртую неделю путешествующем по стране. Места у них были в первом классе — не пожалела денег леди Амелия, хоть проедут напоследок, как аристократы. И Эльдар принялся хлопотать, устраивая супруга поудобнее. Из корзинки, что поставила на диван служанка, вкусно пахло дорожной снедью. А у дверей мялся незнакомый мужчина, позади него виднелись ещё несколько человек в скромной одежде. — Добрый день, господин Аль… Герберт.       Герберт немного оживился: так приятно было вновь увидеть тех, с кем проработал рядом не один год. — Рад вас видеть, надеюсь, у вас всё хорошо? — дежурные слова, но сколько за ними стоит! И вопрос, как им живётся, и что сейчас происходит, и где они все… — Да, спасибо… нас переводят на другие заводы. Мы вот… — мужчина помялся и, решившись, проговорил, — мы тут маленько денег собрали. Уж не побрезгуйте, возьмите…       И положил на колени Герберту тощий мешочек. — Спасибо, — дрогнувшим голосом произнёс он, — спасибо!       Скромный подарок тронул его до глубины души… — И вот ещё… — рядом с первой корзинкой появился короб, оттуда пахло не менее призывно. — Спасибо… — Не за что. Это меньшее, что мы можем сделать…       Бывшие сослуживцы подходили, жали руки, прощаясь и желая доброго пути, а Герберт глотал слёзы — чужие по сути люди, оказались ближе родного дяди. Топотун угрюмо наблюдал за этой сценой: по его мнению, хозяину лучше было бы обойтись без таких потрясений, но Эльдар понимал, что мужу нужно знать, что его не бросили, что по-прежнему уважают, что он смог сделать всё, чтобы защитить своих людей.       Поезд уже тронулся, а провожающие так и стояли на перроне, провожая хорошего человека, попавшего в жернова жадности и зависти. А Герберта уже устраивали поудобней, суетился рядом Эльдар, поправляя то подушку, то плед. И слуга был тут же, проверял корзинки, прикидывая, что можно оставить на потом, а что следует съесть срочно. И выкладывал на стол варёные яйца, творог в мисочке, откладывая сыр и пакет со свежими овощами. Ехать им было недолго, до вечера всего, но не голодными же всю дорогу сидеть! Топотун не думал о высоких материях, для него главное было — удобство хозяина, а всё остальное… да образуется как-нибудь. А он поможет по мере сил.       Эльдара удовлетворило, наконец, как устроен старший — теперь можно спокойно сесть самому и расслабиться. Впервые с того жуткого происшествия в парке. Всё, что случилось, здесь под ровный стук колёс казалось чем-то нереальным, словно страшный сон, который вот-вот закончится, и они снова окажутся в своей городской квартире или в ресторанчике, или просто пройдут по улице. Но стоило глянуть на мужа, услышать его тяжёлое дыхание, и всё становилось на свои места. Эльдар смотрел на пейзаж, непрерывно меняющийся за окном, и думал, что эта поездка разительно отличается от недавней, когда они навещали семью мужа. Тогда всё ему было в новинку, всё восхищало: и запах паровозного дыма, и убранство вагонов, и станция, и носильщики. Тогда всё было ясно и понятно: его старший муж, уважаемый человек, он сам заканчивает обучение и думает о будущем… Мир простой и понятный, главное: старайся и выполняй законы. А теперь поезд несёт их в другое, отличное от того, что Эльдар придумал для себя. В другой мир, неизвестный и пугающий.       Но пока ничего необычного не было: диваны, обитые тёмно-красным плюшем, столик с остатками трапезы, спящий уставший супруг. Поезд замедлил ход, и мимо проплыли пассажиры и встречающие. Надвинулось массивное здание вокзала, на правой башенке красовались круглые старинные часы. Дежурный в форменной фуражке с блестящим козырьком важно шествовал по перрону. Крупные буквы на фасаде сообщили, что они прибыли в Дартхас. А множество нарядных дам и кавалеров, видневшихся позади вокзала на улицах, говорили, что это не простой город, а модный курорт. Вон там, за деревьями проглядывает синева моря с росчерками белых парусов. — Красиво… — прошептал Эльдар. — Курорт, — проговорил Герберт. — Всё равно, красиво… а те птицы, наверное, чайки… — Чайки… — Они ловят рыбу… — Ловят… — А на берегу, наверное, можно найти ракушки… — Можно…       Где-то впереди Эльдар смотрел в окно, пока поезд не тронулся с места, постепенно набирая скорость. Провожающие махали руками и платочками, и Эльдар представлял, что это им с супругом желают доброго пути. Поезд миновал дома, какую-то фабрику, дымящую трубами похлеще паровоза, пролетел над широкой рекой — Эльдар даже испугаться не успел — и углубился в предгорья. Ослепительно сверкали на солнце вершины, за что и были эти горы названы Сияющими, и юноша прищурился, смаргивая слёзы. И он не оплакивал свою прошлую жизнь, не подумайте, это просто слишком яркое солнце бьёт в глаза. Рядом тихо похрапывал супруг — он ещё толком не оправился после болезни, в уголке притулился Топотун и тоже дремал, а Эльдар смотрел на мелькающие за окном поля и…       И старался не думать о том, что их ждёт на краю империи. Срединное море было пограничным, по другую его сторону раскинулись степи вольных торговцев — чалбансы, длинными караванами бредущие от поселения к поселению. Империя была в союзе с Чалбанским хаганатом, а потому часто можно было встретить людей, закутанных в бурнусы по самые глаза. Вот, у полустанка, мелькнувшего за окном, стоит привязанный важный верблюд. Внезапно стало резко темно, взвизгнул гудок паровоза — они нырнули в туннель, пронизывающий Сияющие горы насквозь. Эльдар затаил дыхание: контраст света и тьмы показался ему символичным. Сначала у него была серая жизнь, дома у отца. Потом появился супруг и раскрасил её в яркие краски. А теперь у них настала тёмная полоса, но юноша верил, что в конце каждого туннеля будет свет. И точно! Яркое солнце буквально ослепило его, поезд летел по узкой дороге, вьющейся вдоль склона гор, а далеко внизу мягко колыхалась безбрежная синева моря. — Почти приехали, господин, — Топотун поднялся, поводя могучими плечами: несмотря на солидный возраст, он по-прежнему был сильным и крепким мужчиной. — Пора собираться? — Да. Вы пока хозяина разбудите, а я сложу, что тут осталось. — Как вы думаете, что нас там ждёт? — спросил Эльдар слугу. — Ничего хорошего, господин. — Почему? Там же поместье, ферма… — И люди Рода Альвар, — закончил слуга. — Вы думаете, что они нам будут мешать? — спросил Эльдар. — Я думаю, — проворчал Топотун, — было бы кому мешать…       Юноша не понял, что хотел сказать слуга, но уточнять было уже некогда: поезд замедлял ход, приближаясь к станции. Проводник постучал в купе, намекая, что им пора выходить, и вскоре на перрон выгрузили кресло, Герберта, Эльдара и несколько коробок, чемоданов и баулов.       Чух-чух-чух-чухчуухчух… колеса крутились, набирая ход, а Эльдар уже забыл о поезде, суетясь возле супруга. Холодный, несмотря на лето, ветер, казалось, пробирал до костей. — Замерзли, господин? — спросил Топотун. — Угу, — выбил зубами дробь Эльдар. — Море рядом, сыро… подождите, я найду возницу.       На этот раз их никто не встречал, и, чтобы не продрогнуть окончательно, Эльдар перекатил кресло за угол, прикрыть от ветра. А потом начал потихоньку, по одному, перетаскивать вещи. Всё равно их переносить — там было ближе к выходу. Вокзала тут не было, только навес над тремя стенами: едва прикрыться от непогоды. Дощатый и продуваемый насквозь, он был небольшой защитой, но другого не было. — Дари… мы уже приехали? — Да, господин. Уже на месте. Сейчас найдем коляску и поедем домой. — Домой… — Да, господин. Там тепло… наверное. — Тепло…       Эльдар тихо вздохнул: ну никак не похож этот тусклый и больной человек на его супруга. Никак…