Травили волка...

      Ни в Мории, ни после, в Лориэне, никто не вспоминал Странника. Ушел и ушел. И ладно. Что с него, оборотня хвостатого, взять?       Но хоббиты видели, как Леголас, даже обитая в спокойном Лориэне, иногда уходит к опушке леса и бесцельно прислушивается. Но всякий раз уныло покачивает головой и вздыхает, не слыша своего друга. Даже если оборотень и не отстал, то показываться на глаза эльфу он не собирался.       Пролетел месяц и оставшиеся семь человек отправились дальше в путь, получив в Лориэне все необходимое для продолжения похода.       Могучие, темные воды Андуина уносили Хранителей на юго-восток. Здесь безраздельно властвовала зима. По берегам теснились голые деревья, заслоняя от путников приречные земли. Теплый ветер из Лориэна утих, и Андуин окутала стылая тишина. Не было слышно даже щебета птиц.       — Смотрите! — вдруг воскликнул Боромир, указывая на утес, мимо которого проплывали их лодочки.       Не скрываясь, на камнях стоял огромный зверь. Северный ветер трепал густейшую черную шерсть. Желтые, голодные глаза, не отрываясь, смотрели на путников. Рядом с волком стояла изящная, светло-серая волчица. Оборотень вскинул морду и тоскливый, гулкий звериный вой разнесся над рекой. Его плач подхватила Серая, к плачу вожака стали присоединяться крики других, невидимых в лесу, волков.       Пропев свою переливчатую, удивительно мелодичную, но грустную песню, волк опустил морду, проводил долгим взглядом лодки, а потом развернулся и медленно исчез между деревьев.       — Это он? — тихо спросил Гимли у Леголаса. Эльф молча кивнул.

***

      Солнце точно померкло; расплылись и отодвинулись блеклые дали. И чуткое ухо эльфа уловило смутный гомон в подножном лесу у берега Андуина. Послышались крики, и он насторожился. Кричали орки, истошно и грубо. Потом зычно затрубил рог, раскаты его прогремели по горным склонам и огласили ущелья своей горделивой яростью, заглушая тяжкий гул водопада.       Боромир был окружен Он не боялся смерти, хотели лишь прихватить с собой побольше этих тварей, не позволить им унести двоих хоббитов. Сын наместника не знал, когда придет помощь в ответ на звуки его рога, и единственное, что ему оставалось — просто защищать полуросликов. Изо всех сил. Насколько их хватит. И если потребуется, отдать жизнь.       Но подмога пришла оттуда, откуда ее на ждали. Быстрее, чем можно было расчитывать. Огромный, черный зверь, напоминающий варга, сшибая грудью орков-мечников, вылетел из чащи, словно материализовался из ничего. Лапы с пятью когтями крушили ребра, гигантские клыки перекусывали орков буквально пополам. Но это было не хаотичное нападение дикого зверя — это была холодная и точная атака опытного воина.       Но от стрел даже оборотни не умеют уворачиваться. И Черный бросился под стрелу. Подставил и так уже исчерченную клинками грудь, и в центр грудной клетки бесшумно вошла стрела, которая предназначалась Боромиру. Зверь зашатался и завалился на бок. Сын наместника с яростным криком бросился на убийцу и одним взмахом меча снес ему голову.       А когда он обернулся, на месте гигантского зверя лежал человек. Грудь еще вздымалась в бесплодных попытках вобрать побольше воздуха, продержаться еще несколько секунд.       — Арагорн!       — Я же оборотень… — криво ухмыльнувшись, раскашлялся кровью Следопыт, — а зовешь… По… Имени… Спа… сибо…       В этот момент на поляну выскочил Леголас, следом за ним уже был слышен шум продирающегося через чащу Гимли. Эльф медленно подошел к своему другу… И вдруг совершенно беспардонно толкнул ногой его в бок.       — Хватит валять дурака, Эллесар.       — Ну вот, не дал насладиться моментом! Злой ты, остроухий! Раскрыл! — оборотень скривил рожицу, мгновенно оживая, ловко вскочил. И сморщившись, вырвал с хрустом стрелу из грудной клетки. Удивительно темная кровь не полилась потоком, лишь чуть выступила, подкрашивая кожу и рубашку, сворачиваясь на глазах.       — Оборотня можно убить только серебряным оружием. Забыл? — напомнил опешившему Боромиру эльф, — так что оклемается.       Арагорн кивнул, подтверждая, что он вполне жив и пока умирать не собирается.       — Но Мэрри и Пина все равно забрали. Я не смог помешать… — плечи сына наместника поникли, — и та стрела предназначалась мне…       А Странник вместо ответа опустился на одно колено. Сначала никто, кроме Леголаса, не понял, что именно собирается делать Бродяжник. По всему телу Следопыта побежала дрожь. Впервые Боромир и Гимли могли смотреть на превращение оборотня. На трансформацию рук, на пробивающуюся сквозь кожу густую, черную шерсть…       Через несколько десятков секунд гигантский волк, медленно поднимаясь, встряхнул шерсть, к которой прилипли случайные веточки и листочки. Потом опустил нос к земле и махнув хвостом, устремился в чащу.       — Взял след! За ним! — крикнул только Леголас, срываясь с места.