Her home

Однажды они тоже начинают догадываться. Может, потому, что он всегда рядом с нею. По правую руку возле императорского трона, сам напоминающий цельную глыбу, высеченную из гранита, обманчиво-спокойный, и только его рука, та самая, что должна держаться за шпагу, если кто-то решится напасть на Эмили, почему-то не там. Его пальцы скользят по ее плечу, по шее, возле темных завитков волос, так ласково, словно она не его Императрица, не родная дочь, а любовница. Поправляют прядку выбившихся волос, закладывая за ухо, и все это так просто, словно в тронном зале не идет прием и сотни людей не наблюдают за ними. Между этими двумя, шепчется знать, что-то есть. Порочное, неправильное, и покойная Джессамина небось в могиле ворочается, но никто и слова сказать не сможет. Они все знают, чего это будет им стоить. Не титула, не лишения всех привилегий — смерти, потому что Корво Аттано не только Защитник. И сквозь сладкий запах духов от его парадного мундира просачивается другой, густой, соленый, медный. Запах крови. И все молчат. Они опускают глаза долу и смыкают уста, смирившись с тем, что их Императрица творит, что хочет. По крайней мере, она не так безумна, как Делайла. И она не принесла с собой чуму. Но однажды этих двоих застают на месте... в библиотеке, и их Императрица лежит, распластавшись на мраморной столешнице. Ее тело белее снега, белее костей китов, как шепчутся потом дамы за вечерним покером, и она слишком худая, слишком молодая и вовсе даже не похожа на покойную Джессамину, но Корво плевать. И он трахает собственную дочь на столе, не потрудившись укрыть ее от чужих взглядов сквозь замочную скважину. Их стоны и мольба — спутанное, сбивчивое еще-еще-еще Эмили — слышны сквозь десяток дверей. Она выгибается ему навстречу и раздвигает ноги еще шире, задыхаясь с каждым движением, расцарапывает его спину, и ее нетерпеливое пожалуйста, отец заставляет непрошенного свидетеля сбежать. Потому что в этом голосе неправильно все. Слишком порочно, слишком страстно, слишком нормально. И, возможно, их Императрица не так уж и отлична от своей безумной тетки. И не менее безумного отца. Но он молчит, как и все остальные. Позже, склоняясь перед Эмили и стоящим по правую ее руку Защитником. Ее отцом и любовником. Корво Аттано. Их взгляды — что отца, что дочери — одинаковы. Они уже знают, что их тайна раскрыта. Но им все еще плевать.