Вдребезги +580

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
James McAvoy, Michael Fassbender (кроссовер)

Основные персонажи:
Джеймс МакЭвой, Майкл Фассбендер
Пэйринг:
Макфасси
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Ангст, Драма, Психология, Повседневность, Hurt/comfort, AU, Первый раз, Дружба
Предупреждения:
OOC, Нецензурная лексика, ОМП, ОЖП, Элементы гета
Размер:
Макси, 281 страница, 38 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Мое сердце умоляет продолжения» от Kinado
«Великолепная работа!» от Elenohcka
«За сердце вдребезги» от m_ercy
«За развороченную душу! » от широсаки хичиго
«Отличная работа!» от Хейли
«Это прекрасно!!! » от Julia128128
«Отличная работа!» от Muse333
«Верните мое сердце на место❤️» от Stais N
«Прекрасная работа! Спасибо!» от _Juliet_
«Браво! » от Brais
... и еще 13 наград
Описание:
Макфасси-АУ.
Майкл - двадцатилетний гопник, у которого есть мечты, но нет денег. Джеймс - сын богатых родителей, у которого есть деньги, но нет друзей. Они настолько разные, что их притяжение друг к другу нельзя объяснить ничем. Если их разделяет пропасть - что будет, когда они встретятся на мосту через нее?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Вдохновлено тумблером:
http://chachasiki.tumblr.com/post/147897130389/campusau-young-motorcycle-player-erik-college
http://maximillianfalk.tumblr.com/post/151874701581/codenamecesare-ninemoons42-mcavoys

Коллаж к фику, автор - Kiron666. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84660601.jpg

Два коллажа от Motik71. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84781177.jpg
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84781178.jpg

Коллаж от eisenhardt. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84868060.jpg

Коллаж от Der_Wahnsinn. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84907094.jpg

25

6 декабря 2016, 00:46
      Джеймс вздохнул в трубку:
      — Я с ними поговорил...
      — И чего, нахер послали?.. — спросил Майкл.
      Мог бы и не спрашивать. По унылому голосу и так было ясно, что МакЭвои не пришли в восторг от идеи пригласить Майкла на Рождество.
      — Отец сказал, что это семейный праздник, и будет неуместно, если я приглашу кого-то из друзей... — объяснил Джеймс. — А мама сказала, что бабушка и дедушка меня не поймут. Что они пожилые консервативные люди, и не надо создавать им неудобств...
      Джеймс опять вздохнул и добавил:
      — Прости. Мне так жаль...
      — Да ладно тебе, — Майкл лёг на свой диван, пристроил пятки на подоконник. — Я знал, что они не согласятся.
      — Это несправедливо, — сказал Джеймс. — Там будет куча людей, которые видят друг друга раз в год. И называются семьёй только потому, что у них одинаковая фамилия. Половина из них даже не помнит, сколько мне лет. А ты... — он замолчал.
      — Наверное, они думают, что я — как Бобби, - сказал Майкл. — Мебель погрызу или нассу в угол.
      Джеймс непроизвольно хихикнул, потом снова стал серьёзным.
      — Они не против, что я общаюсь с тобой. Просто...
      — Просто не тащи в дом всякий мусор, — сказал Майкл. — Я понимаю, кудряшка.
      — Ты — не мусор! Перестань так о себе говорить! — возмутился Джеймс.
      — Ладно, ладно, — примирительно сказал Майкл. — Привези мне какой-нибудь сувенир из Шотландии.
      Он не обижался. Он и не ждал, что Джеймс уломает родителей — с первого раза всё было ясно, с премьеры. Типа — ты, конечно, развлекайся как хочешь, сыночка дорогая, но как приходишь с улицы — вытирай ноги и мой руки с мылом.
      Кажется, они были вместе целую вечность. А обернись назад, посчитай — месяца два с хвостиком. Майкл заглядывал в себя, как в колодец: ну, что там?.. Не отпустило?.. Не разонравилось?.. Вопросы рикошетили, как эхо, сталкивались, перекидывались по-новому: что будет дальше?.. Как долго ещё прятаться?.. Сколько всё это продлится?.. Наверное, ведь люди как-то планируют — повстречаемся месяц-другой и разойдёмся. Поживём вместе годик и айда.
      А если не годик?.. А вдруг — навсегда?.. И что? Как это понять?..
      Майкл твёрдо знал, что отношения всегда кончаются. Любовники расстанутся, друзья уйдут — это жизнь, она вот такая штука. Некоторым везёт, конечно, но это удача, её не просчитаешь. Или неудача. Как в гонках: даже если ты собран и сосредоточен, кто-то рядом вывернет руль в тебя — и вперёд, лети, держись за песок зубами.
      Вопрос только во времени — когда...
      — Что тебе привезти?.. — оживился Джеймс.
      — А что хочешь, — беспечно отозвался Майкл. — Хоть кружку с чертополохом. Ну, бывают такие, сувенирные.
      — Хорошо... — Джеймс явно задумался. — А ты не хочешь чего-нибудь особенного?..
      — Так она и будет особенная, — отозвался Майкл. Он смотрел в потолок, на потянувшуюся от окна старую трещину в побелке. — У меня ещё нет ничего из Шотландии.
      Джеймс хмыкнул, будто хотел что-то сказать, но сдержался.
      Отношения всегда кончаются, и это всегда больно. Пока не кончились — Майкл торопился жить. Они с Джеймсом виделись каждый день. Занимались сексом во всех удобных и неудобных местах. На парковке в кабриолете, подняв крышу и откинув сиденья. В пустой университетской аудитории, намотав на ручки двери велосипедный замок — незаменимая, кстати, вещь, можно закрыться везде, где захочется. В кабинке примерочной — очень быстро и очень тихо. Джеймс кусал себя за ладонь, чтобы молчать, а у Майкла и так рот был занят. В отеле, когда Джеймс снимал им обычный скромный номер где-нибудь на окраине. В кинотеатре на последнем сеансе. Однажды оказалось, что они не одни такие умные — через несколько рядов впереди сидела другая парочка. Пацаны были младше Джеймса. Сползли на пол, ещё когда реклама перед сеансом не кончилась. Майкл сразу почувствовал себя страшно взрослым и сдержанным. Послушали чужую возню минут пять и сами оказались на полу. Пять минут ушло на то, чтобы убедить Джеймса не скромничать — но тот всё равно больше прислушивался и хихикал, чем целовался. В конце концов Майкл просто утащил его гулять дальше.
      Они ели в кафе из одной тарелки, покупали в МакДональдсе две большие картошки-фри и два разных соуса, чтобы перекусить на ходу. Оказалось, Джеймс сам иногда балуется фаст-фудом — с тех пор, как мать потребовала, чтобы он никогда к нему не прикасался. Они таскали друг у друга картошку и хохотали, как ненормальные. Часами бродили по городу, счастливые, потерянные, молчаливые.
      — А что делаешь на Новый год?.. — спросил Майкл.
      — Сара зовёт нас к себе, — сказал Джеймс. — У неё будет вечеринка человек на пятьсот.
      — И Томми приглашал. Но у нас все перепьются, как обычно — ещё до полуночи.
      Джеймс фыркнул:
      — У Сары будет то же самое, не сомневайся.
      — Слушай, — сказал Майкл. — А давай не так?..
      — А как?.. — растерянно переспросил Джеймс.
      — Мы с тобой и там, и там будем два трезвенника. Знаешь, как это уныло, когда все нажрались, а ты сидишь, как стекло, и вообще не в теме?..
      — Знаю, — вздохнул Джеймс.
      — Короче, — Майкл скинул ноги с подоконника, сел. — У нас есть дом под Дорчестером. На берегу. Не прям на пляже, конечно, но недалеко от моря. Развалюха, но крепкая. Давай поедем туда?..
      Джеймс замолчал, потом тихо спросил:
      — Встречать Новый год?..
      — Ну да. Ты когда возвращаешься в Лондон?
      — Двадцать девятого, вечером, — сказал Джеймс.
      — Вот я тебя подберу тридцатого утром, и рванём.
      Джеймс замолчал. Майкл тоже молчал, ждал ответа.
      Они умели сидеть в тишине. Каждый занимался чем-то своим, иногда поднимали глаза, обменивались взглядами. Научились заканчивать фразы друг за друга, а потом и заканчивать стало не нужно. «А знаешь...» — задумчиво говорил Джеймс. «А давай», — отвечал Майкл.
      Иногда посреди молчания Майклу страшно хотелось что-то сказать. Иногда он открывал глаза в ночи с какой-то мыслью, которая ему приснилась. Но он никак не мог распознать, что это были за слова, что за мысли.
      Это было что-то простое, будто короткая строчка из песни, застрявшая в голове. Или случайно подобранная фраза, которую уронил турист: слова незнакомые, но звучит гладко. Майкл повторял их про себя, как случайный набор звуков. Как леденец, перекатывал на языке, хмурясь и вслушиваясь: а смысл-то в этом какой-то есть?..
      — Хорошо, — сказал Джеймс. — Давай. А кто ещё будет?
      — Да никого не будет, — удивился Майкл. — Вдвоём поедем.
      — Вдвоём?..
      — А ты с собой кого-то позвать хочешь?..
      — Не хочу, — сказал Джеймс и, кажется, улыбнулся.
      — Вот и я не хочу. Мне тебя хватает. Ты, главное, соберись заранее, — велел Майкл. — Ехать часа четыре, лучше бы добраться, пока светло.
      — Ладно, — Джеймс заговорил собранно, как всегда, когда начинал что-то планировать. — Что мне с собой брать?.. Что понадобится?..
      — Что-нибудь тёплое. Ботинки нормальные — там снег лежит, — сказал Майкл. — Книжку возьми — почитаешь, если скучно станет. Что ты с собой вообще берёшь, когда путешествуешь?.. Шампунь, расчёску, носки, там...
      — Трусы, — серьёзно сказал Джеймс.
      — Ты ж со мной едешь, — так же серьёзно отозвался Майкл. — Какие нахрен трусы.
      — Точно, - согласился тот. — Вычёркиваю.
      — Зубную щётку. Футболку, чтоб спать.
      — Я сплю в пижаме, — сказал Джеймс.
      — Тогда её бери. По дороге заглянем в Лидл, закупимся жратвой. Чтоб никуда не дёргаться.
      — А мы надолго туда?..
      — Дней на пять. Третьего января уедем.
      — Слушай, Майкл... нерешительно начал Джеймс. — А мы можем взять с собой Бобби?..
      — Да не вопрос! Возьмём, конечно. Купим ему деликатесных консервов, чтобы тоже порадовался.
      — Если бы я был рядом, я бы тебя сейчас обнял, — сдавленно прошептал Джеймс. Он опять улыбался.
      — Лучше знаешь, что?.. — сказал Майкл. — Перезвони мне вечером. Когда в пижаме будешь. Расскажешь, какая она у тебя.

      В конце декабря в доме всегда была суматоха: чемоданы, сборы, упаковка подарков. Рождество Майкл каждый год встречал в Ирландии, с огромной рыжеволосой семьёй. Джеймса там приняли бы, как родного, потому что друг нашего Майкла — наш друг, но МакЭвои упёрлись: никакого отступления от традиций. Майкл, в общем, не переживал на их счёт. Грустно было только, что с Джеймсом не увидишься до самого конца декабря...
      — Тёплые вещи. Бельё. Мои туфли. Твой коричневый пиджак. Фен.
      — Фен-то зачем? — спросил Кристофер.
      Эмма оторвалась от списка, посмотрела на него поверх очков.
      — А у них есть?.. Я не помню.
      — Ты каждый год это спрашиваешь. Всё у них есть.
      По всей гостиной лежали вещи, два старых чемодана с разбитыми колёсиками терпеливо ждали сборов, раскрыв пасти. Пузатый телевизор негромко рассказывал о погоде. Эмма ставила галочки: аптечка, зонтики, дополнительный свитер, коробочка с золотыми серёжками — подарком Кристофера на юбилей. Майкл сгрузил на диван пару фланелевых рубашек и стопку футболок.
      — Ты так мало берёшь?.. — удивилась Эмма. — Мы ведь на две недели едем!
      — Я вот как раз сказать хотел, — Майкл неловко вздохнул. — Я пораньше вернусь. На Новый год не останусь.
      — Майкл, ну что ты говоришь, — с укором сказал Эмма. — Бабушка с дедушкой тебя целый год не видели.
      — И чего, за неделю не насмотрятся?.. Мам, что мне там делать столько времени?.. Телевизор смотреть?
      — Отдыхать, — строго сказала Эмма. — Отвлечься от работы. Тебя дома не застанешь, пропадаешь до ночи.
      — А что ему, до старости с нами жить? — вдруг спросил Кристофер.
      Эмма подняла брови. Сняв очки, потёрла глаза, села в кресло.
      — Мы же всегда вместе ездили, — удивлённо сказала она.
      — Так мы и едем вместе, — Кристофер подошёл к ней сзади, положил руки на плечи. — А на Новый год можно, как раньше — пойти шляться по кабакам. Без детей, — негромко сказал он, нагнувшись к её уху.
      — Ой, какие тебе ещё кабаки, - она хлопнула его по плечу скатанным в рулон полотенцем и улыбнулась. — Мы же в этом году к озёрам хотели... — вспомнила она.
      — А это с самого начала дурацкая затея была, — сказал Кристофер, выпрямляясь. — Что там делать зимой, скажи мне? Купаться?
      Она сложила руки на коленях, как школьница. Сосредоточенно нахмурилась. Кристофер легонько покачал её из стороны в сторону, как куклу:
      — Ну вот ты глянь, — он кивнул на Майкла, у которого плечи занимали весь дверной проём. — Этого лося на привязи держать?..
      — На какой ещё привязи, — Эмма вздохнула. — Что ты несёшь.
      — Мам, я тут справлюсь, — сказал Майкл. — Дом не спалю, с голоду не помру.
      — С плитой обращаться умеет, я свидетель, — Кристофер кивнул. — Как пылесос включается, тоже знает. И дорогу до Теско найдёт, не заблудится. Парню двадцать лет, можно в жизнь выпускать.
      — Ой, ну что вы меня за дурочку держите, — Эмма махнула рукой и улыбнулась. — Хорошо, хорошо.
      Майкл шагнул к ней, нагнулся, чтобы обнять. Она обхватила его руками за шею, прижалась губами к щеке, вдруг прослезилась и убежала в спальню — искать запасные очки.
      Майкл встретился взглядом с Кристофером. Тот смотрел хмуро, будто сердился на что-то.
      — Спасибо, — тихо сказал Майкл.
      — Пожалуйста, — ответил тот, глядя в упор. Смотрел, будто ждал чего-то.
      Майкл покрутился по гостиной, зачем-то трогая разложенные вещи, потом спросил:
      — Слушай... А ты не помнишь, где ключи от дома в Чидеоке?..
      — У меня, — сказал Кристофер. — А что?..
      — Да я думаю... приглашу туда кого-нибудь пожить пару дней. Ты не против?
      Кристофер взял с телевизора вчерашнюю газету, развернул.
      — Зови, кого хочешь, — сказал он очень спокойным голосом.
      — Я вот думаю... — тихо сказал Майкл, — Джаймсу там понравится.
      Кристофер кашлянул, будто ему что-то попало в горло, внимательно изучил вчерашний прогноз погоды.
      — А что, — сказал он. — Хороший мальчишка. Вы прям сдружились.
      — Ну, он... — Майкл отвернулся, подёргал штору. — Он мне...
      Кристофер снова кашлянул, встряхнул газету. Майкл тяжело вздохнул.
      — Хороший мальчишка, - повторил Кристофер. — А что. Умненький.
      — Ты почему раскашлялся? — Эмма взволнованно заглянула в гостиную. — Горло болит? А что такой красный? Температура?..
      — В горло что-то попало, — сдавленно сказал Кристофер. — Дай воды, а?
      Майкл обернулся от окна, но Кристофер на него не смотрел. Только бросил через плечо, серьёзно и тихо:
      — Матери не говори.
      — Майкл!.. Тебе тоже воды?.. — Эмма вернулась со стаканом, отчего-то перепугалась. — Что случилось? Что-то случилось?..
      — Всё в порядке, — Кристофер забрал у неё стакан, приобнял. — Что ты опять паникуешь.
      — Я чувствую, вы что-то скрываете, — она переводила взгляд с одного на другого. — Я должна знать!
      — Родная моя, — Кристофер взял её под локоть и поцеловал в щёку. — Вот не в обиду тебе, но есть мужские разговоры не для твоих ушек. Парень вырос, больше ничего не случилось. Идём, надо ещё твое платье на вечер взять, — он увёл её в коридор. — То, синее, помнишь?
      — Синее? Я же его выкинула три года назад!
      — Разве синее?.. Я сказал — зелёное!
      Майкл смотрел в окно, теребил в пальцах штору. Дышал с трудом, как астматик. Прислушивался к голосам из родительской спальни.
      — Давай расскажем, — негромко сказал Кристофер. — Может, пора?..
      — Нечего тут рассказывать, — отрезала Эмма. — О чём вы шептались? Что-то случилось?..
      — Ничего, — после паузы ответил тот. — Всё в порядке.

      Шиннейд снова была беременна, тётя Эйрин ходила с тростью после операции на колене. Брайан поступил в Тринити, дядя Кевин женился, Дейдра вышла замуж. Старший Фергюс пошёл в первый класс, младшему Фергюсу исполнилось три месяца, дедушка Галлахер и бабушка Мейрид отпраздновали пятьдесят пятую годовщину свадьбы. Лайам нашёл работу, Кейрана взяли в сборную, Нисса была помолвлена, Норин закончила школу, Райан уехал в Корк, Шеймус вернулся из Ливерпуля.
      Обмен новостями занимал всё то время, что семья проводила вместе. Нельзя же было просто огорошить и уйти — каждое значимое событие, словно младенца, нужно было с гордостью предъявить всем и у каждого спросить его мнение. Двоюродные племянники висли на Майкле гроздьями. Чтобы разместить всю семью за одним столом, приходилось занимать стулья у соседей. Здесь всегда было шумно, всегда было весело. Гора подарков была высотой с ёлку, задвинутую в угол гостиной. Но для полного счастья здесь страшно не хватало Джеймса.
      Майкл не мог перестать думать — понравилось бы ему здесь? Что бы он сказал? Хотел бы он оказаться в этом радостном гаме, петь со всеми «Каменистую дорогу в Дублин», зажигать свечи в окнах, чтобы Мария и Иосиф нашли приют?.. Делать венки из плюща и остролиста, чтобы принести на кладбище? Не смешно бы ему было оставить стакан Гиннеса для Санты и морковку для Рудольфа, пойти в церковь?..
      — Не смешно, — сказал Джеймс. — Я бы сам сейчас выпил Гиннеса и закусил морковкой.
      Он позвонил вечером. Майкл незаметно выбрался из-за стола, накинул тёплую куртку, вышел из дома.
      — Ты не представляешь, как я тебе завидую, — сказал Джеймс. — Тут такая тоска...
      — Ты как-нибудь продержись ещё пять дней, — попросил Майкл. — А потом я тебя украду.
      — Вот бы ты украл меня прямо сейчас, — вздохнул Джеймс.
      Майкл спустился с крыльца, выдохнул облачко пара. Ночь была морозной, между колючими звёздами висел острый сияющий месяц. Во всех домах по соседству горел свет.
      — Я и не знал, что ты ходишь в церковь, — пробормотал Джеймс.
      — Только на Рождество, с семьёй.
      — А ты вообще... ммм... ничего, что я спрашиваю?..
      — Я католик, — сказал Майкл. — Ну, так... почти.
      — Почему?.. Ты не веришь в Бога?..
      — Ну в Рождество-то я верю.
      — А я — нет, — грустно сказал Джеймс.
      Майкл смотрел на звёзды, задрав голову.
      — Но ведь кто-то же всё это придумал, — сказал он.
      — Никто ничего не придумывал. Это эволюция...
      — Не-не-не. Я знаю про эволюцию. Я и не говорю, что Бог создал землю за семь дней. Я о другом.
      — О чём?.. — заинтересовался Джеймс.
      — Ты умеешь стихи писать? — спросил Майкл.
      — Ну... да... — тот смутился. — А при чём тут стихи?..
      — Вот когда ты их придумал, тебе ведь нужно взять ручку, сесть и записать?..
      — Нужно.
      — Вот и он сначала всё придумал, — сказал Майкл. — А потом началась эволюция.
      — Интересная концепция... А почему ты не ходишь в церковь?
      — Незачем, — сказал Майкл. — Я ж в церковной школе учился. Находился на всю жизнь вперёд.
      — Но ты не можешь называть себя католиком, если ты не придерживаешься определённых правил, — сказал Джеймс.
      — Я ирландский католик, — со значением сказал Майкл. — Нахер правила! Мы тут почти все такие.
      Джеймс негромко засмеялся.
      — А ты знаешь какие-нибудь старинные легенды? — спросил он.
      — Полно.
      — Расскажи что-нибудь, — попросил Джеймс. - Хотя, подожди... Знаешь, что. Я сейчас уйду подальше от гостей, закроюсь в своей комнате, подвину кресло к окну и заберусь в него с ногами. Зажгу ночник и накроюсь пледом. И ты будешь мне что-нибудь рассказывать.
      — Ты ж там так и отрубишься, в кресле, — предупредил Майкл.
      — Нет, потом я переберусь в постель...
      Майкл обошёл дом по кругу, дожидаясь, пока Джеймс устроится в тихом месте и слушая шуршание в трубке. Стрельнул сигарету у кузена, вышедшего покурить. Сел на старые качели, устроенные во дворе.
      — Давай, — сказал Джеймс. — Расскажи что-нибудь самое любимое.
      — Знаешь сказку про Тёмного Патрика и повелителя ворон Кромахи?.. —       Майкл оттолкнулся ногами, качнулся. Старые цепи тихо скрипнули. — Жил однажды король Коннахта. Он был хорошим королём, но сыновья у него были — три дятла.
      — В буквальном смысле?.. — удивился Джеймс.
      — Да нет. В смысле — три дебила.
      Привалившись головой к цепи, Майкл замёрзшими пальцами держал трубку возле уха и тихо рассказывал. Иногда останавливался, слушал ровное дыхание.
      — А дальше?.. — спрашивал Джеймс.
      — Я думал, ты уже дрыхнешь.
      — Нет. Давай дальше.
      И Майкл говорил дальше.
      В домах начали гаснуть огни. Шиннейд принесла ему кружку горячего чая с ромом и кусок кекса. Месяц наклонился, застрял в голых ветвях старого терновника. Майкл перекладывал телефон из одной руки в другую, отогревал пальцы в карманах. И говорил.
      — Знаешь, что... — пробормотал Джеймс. — Я всё-таки сейчас засну...
      Он зевнул.
      — Напиши мне завтра, как проснёшься, — сказал Майкл.
      — Я напишу. Ты знаешь... Майкл, я...
      Тот молчал.
      — Я по тебе страшно скучаю, — тихо сказал Джеймс.

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.