Вдребезги +578

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
James McAvoy, Michael Fassbender (кроссовер)

Основные персонажи:
Джеймс МакЭвой, Майкл Фассбендер
Пэйринг:
Макфасси
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Ангст, Драма, Психология, Повседневность, Hurt/comfort, AU, Первый раз, Дружба
Предупреждения:
OOC, Нецензурная лексика, ОМП, ОЖП, Элементы гета
Размер:
Макси, 281 страница, 38 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Мое сердце умоляет продолжения» от Kinado
«Великолепная работа!» от Elenohcka
«За сердце вдребезги» от m_ercy
«За развороченную душу! » от широсаки хичиго
«Отличная работа!» от Хейли
«Это прекрасно!!! » от Julia128128
«Отличная работа!» от Muse333
«Верните мое сердце на место❤️» от Stais N
«Прекрасная работа! Спасибо!» от _Juliet_
«Браво! » от Brais
... и еще 13 наград
Описание:
Макфасси-АУ.
Майкл - двадцатилетний гопник, у которого есть мечты, но нет денег. Джеймс - сын богатых родителей, у которого есть деньги, но нет друзей. Они настолько разные, что их притяжение друг к другу нельзя объяснить ничем. Если их разделяет пропасть - что будет, когда они встретятся на мосту через нее?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Вдохновлено тумблером:
http://chachasiki.tumblr.com/post/147897130389/campusau-young-motorcycle-player-erik-college
http://maximillianfalk.tumblr.com/post/151874701581/codenamecesare-ninemoons42-mcavoys

Коллаж к фику, автор - Kiron666. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84660601.jpg

Два коллажа от Motik71. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84781177.jpg
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84781178.jpg

Коллаж от eisenhardt. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84868060.jpg

Коллаж от Der_Wahnsinn. Спасибо!
http://static.diary.ru/userdir/4/1/7/6/41767/84907094.jpg

26

6 декабря 2016, 23:08
      — А чей это дом? — с любопытством спросил Джеймс.
      Майкл гремел ключами, присев на корточки и заглядывая в замочную скважину — тяжёлая старая дверь не поддавалась.
      — Отцовский. Он тут жил раньше. Вот блядство, только бы не примёрз...
      Джеймс стоял рядом, по колено в снегу, и оглядывался.
      Дом был старый, приземистый, сложенный из светлого камня. На посеревшей от времени кладке нарос мох, окна в квадратных переплётах занесло снегом. Под стенами, увитыми облетевшим плющом, вразнобой росли какие-то кусты. За палисадником давно никто не ухаживал: стебли сухой крапивы у дороги поднимались выше человеческого роста.
      Майкл поднялся на ноги, врезался в дверь плечом. Ключ заскрежетал и провернулся.
      — Тут давно никто не живёт, — сказал Майкл, перешагивая через порог. — Мы приезжаем летом на пару недель, а так он всё время пустой стоит. Миссис Льюис за ним приглядывает.
      В доме было темно и холодно. Майкл нашарил на стене щиток, звонко щёлкнул переключателем. Над кухонным столом загорелась лампа в старом тряпичном абажуре с бахромой, вздрогнул и загудел холодильник. Бобби сунул нос внутрь, зацокал когтями по крашеному деревянному полу.
      Комната была всего одна, зато просторная. Под низким выбеленным потолком тянулись толстые деревянные балки. Широкий, грубо сложенный камин делил дом на две половины. Одну занимала кухня с газовой плиткой и массивным пыльным буфетом. Там же висело оцинкованное корыто для стирки, пятнистое от времени. Другую — высокая кровать с железной спинкой, застеленная покрывалом. Перед каменной ступенькой камина лежал выцветший ковёр.
      Джеймс огляделся со счастливой улыбкой.
      — Как здесь здорово!..
      — Не раздевайся пока, а то дуба дашь, — предупредил Майкл. — Я сейчас всё устрою.
      Он вернулся к машине, открыл багажник. Вместительный Фольксваген, одолженный у Брана, остался прямо на дороге: чтобы запарковать, надо было бы сначала расчистить снег перед домом. Майкл обеими руками выцепил все лидловские пакеты, занёс в дом, сгрузил возле холодильника. Притащил оба чемодана. Пошевелил каминную заслонку. Поймал за ухо Бобби, который чуть не пристроился помочиться на стойку для поленьев в камине, вывел на улицу и показал на крапиву:
      — Вот тут — можно. В доме — нельзя.
      Пёс виновато опустил морду в снег и вздохнул.
      У задней стороны дома, прикрытые навесом от снега и дождя, лежали дрова. Майкл набрал целую охапку, принёс к камину.
      — Я могу помочь, — сказал Джеймс.
      — Я сам, — Майкл улыбнулся. — Сиди.
      Сидеть тот не стал. Прошёлся по комнате, поглазел на книжные полки возле кровати, антикварную швейную машинку на столике с гнутыми чугунными ножками. Провёл пальцем по пыльным кованым подсвечникам на каминной полке, перебрал коллекцию пластинок возле проигрывателя.
      — А можно его включить?..
      — Только в розетку воткни. И иглу проверь, запылилась наверняка.
      Джеймс вынул из конверта пластинку с хитами АББА, включил. Забрался в большое кресло в углу, сбросив ботинки, сунул руки в рукава. Пар от дыхания медленно таял в неподвижном воздухе.
      Майкл кинул куртку на кухонный стол, занялся камином. Бобби, обследовав комнату, вернулся к хозяину и лег рядом.
      — Чаю хочешь? — Майкл щёлкнул зажигалкой и подпалил кусок газеты. Пламя резво занялось, прильнуло к сухим поленьям. Джеймс спустил ноги на пол:
      — Давай я заварю.
      Майкл притащил баллон с газом, подсоединил к плитке, поставил чайник на огонь. От камина потянуло теплом.
      — Скоро согреешься, — пообещал Майкл.
      — А ты часто приезжал сюда раньше?
      Джеймс зашуршал фольгой, насыпал ложку чая в заварочный чайник, снял две кружки с крючков.
      — Я и сейчас летом приезжаю. В отпуск, — Майкл усмехнулся. — Тут тихо. И море. Что ещё нужно?..
      — Один? — ревниво спросил Джеймс.
      — Один.
      Пока комната согревалась, Джеймс переложил в холодильник продукты из пакетов, Майкл протёр шваброй лужицы от снега на полу. Снял с кровати тонкий матрас, устроил на ковре перед камином. Потом сел возле огня рядом с Джеймсом, протянул руки к теплу. Пламя жадно гудело и потрескивало. Джеймс прислонился головой к плечу Майкла, обнял пальцами горячую кружку. Бобби лёг у него в ногах, подставил мохнатый серый живот под ласку.
      — Не отель, конечно. Но скучно не будет.
      — Я не неженка, — буркнул Джеймс.
      — Да я не в этом смысле, — удивлённо ответил Майкл. — Просто тут, ну... не роскошно.
      — Тут здорово, — ответил Джеймс, разглядывая стены. — А чьи это фотографии? Это твой отец?
      — Это он с братом. С дядей Леннертом.
      — А где он сейчас?
      — Говорят, умер. Давно, я тогда ещё не родился.
      — Такой молодой?..
      — Я про него почти ничего не знаю. Отец про него мало рассказывал. А мать вспоминать не любит. Всегда говорила, мол, не нужно мне этого знать. Там какая-то тёмная история. Отец однажды проговорился, что Леннерта выгнали из дома.
      — Как это — выгнали? — Джеймс поднял голову с его плеча.
      — В прямом смысле. Видеть тебя не хотим, и катись куда хочешь. Ему было шестнадцать. Ну вот что можно сделать в шестнадцать, чтоб тебя на улицу выперли?.. — Майкл хмуро посмотрел в свою кружку.
      — И как же он жил?..
      — Вроде бы шлялся по приятелям, подрабатывал где-то... — Майкл пожал плечами. — Я думаю, он не умер.
      — Где же он?
      — В тюрьме, — буркнул Майкл. — Я однажды услышал, как мать про него говорила. Что он связался не с той компанией. Она вечно боялась, что и меня по той же дороге понесёт. Когда я у друзей пропадал, постоянно звонила им домой — «Майкл ещё у вас? Что он делает? Чем занимается?» — он раздражённо вздохнул.
      - Ты с ней не ладишь?
      — Она бы меня под замок посадила, если бы не отец. Когда мне двенадцать было, они постоянно ругались — шёпотом, чтобы я не слышал. Но стены-то тонкие.
      — А сейчас что? — Джеймс сунул нос в ворот его серого свитера, вздохнул.
      — Я не спрашивал. Может, поняла, что я не собираюсь ширяться и машины угонять.
      Майкл пнул полено в камине, сноп искр взвился к закопченному каменному своду.
      — Отец про Леннерта всегда только хорошее говорил. Что там на самом деле случилось — чёрт знает. Но я думаю, на долгий срок за пустяки не сажают. Может, он убил кого-то. Или с бандой связался.
      — А другая родня про него ничего не знает?
      — А отец со своими не общается. Обмолвился как-то случайно, что это всё из-за них. Я их и не видел ни разу. Только с ирландской роднёй знаком.
      — Странное совпадение, — хмыкнул Джеймс. — Я тоже половины своей семьи не знаю. Только с отцовской стороны, а про маминых родителей мы никогда не говорим.
      — Может, мы братья? — хмыкнул Майкл. — Кузены. Представь, если твои и мои скрывают одну и ту же тайну?..
      — Ты это не серьезно, — Джеймс приподнялся, настороженно посмотрел ему в лицо.
      — А что? — Майкл усмехнулся. — Вот оказалось бы, что мы — одна семья. Вот было бы... — он осёкся.
      — Было бы — что?.. — тихо спросил Джеймс.
      — Да забудь, — Майкл помрачнел, отвёл взгляд. — Глупости.
      Так странно и больно оказалось представить даже на миг, что они с Джеймсом могут быть связаны. Не влечением — кровью. Чувства могут остыть, страсть может уйти, а родство не отменишь.
      Вот тогда они точно могли бы быть вместе. И никто ни о чём не подумал бы. Жили бы вместе. Спали вместе. Каждый день, просыпаешься — а эта вихрастая голова лежит в соседней кровати, сопит в подушку. Тонкие загорелые руки на одеяле. И можно тихонько перебраться к нему, обнять сонного, горячего, и пока никто их не слышит, вжаться в родное гибкое тело, разбудить поцелуями в сухие губы, задрать майку, спустить на бедра трусы, сунуть ладонь...
      — Майкл, — тихо позвал Джеймс. — У тебя такое лицо...
      — Какое?.. — тот моргнул, проглотил вздох.
      — О чем ты сейчас думал?.. — Джеймс пробежал кончиками пальцев по его щеке, погладил складку между бровей.
      — О ерунде, — хрипло сказал Майкл. — Был бы ты моим братом — не видать бы тебе твоего колледжа. И Парижа.
      — А может, это ты был бы — моим, — тихо сказал Джеймс. — И учился бы сейчас в Школе драмы.
      — Да что ты... — «пургу несешь», не договорил Майкл. Представил так ясно, что стрельнуло в груди. Себя — красивым, богатым, уверенным. Без запаха пота в конце рабочего дня, без вечной черноты под ногтями, без чужих взглядов с опаской, без мелочи на ладони в супермаркете. — Да ладно тебе, — сипло буркнул он, потёр костяшками пальцев по колючему свитеру, под которым что-то надсадно свербело. — Давай я лучше делом займусь.
      — Майкл... — Джеймс попытался удержать, но тот всё равно встал. Огляделся, пробежал взглядом по дому. — Пойду дорожку расчищу. А то к дому не подойти. И машину переставить надо. Сиди, грейся.
      Джеймс смотрел на него с обидой. Майкл накинул куртку, сунул ноги в ботинки.
      — Ну, чего? - беспомощно спросил он. — Там снега по колено. Не прыгать же по сугробам каждый раз...
      Он орудовал лопатой зло, размашисто, соскребая снег и откидывая его в сторону. Тоже мне, братья. Тоже мне, блин, семья. Размечтался. Нечего тут ждать. Скоро всё кончится.
      Мысли были верные, но от них хотелось сдохнуть прям тут, на месте. Чтоб ничего больше не чувствовать. Чтоб ничего не видеть.
      Он воткнул лопату в снег, тяжело дыша. Вроде не запыхался, но одышка была такая, будто пробежал марафон. Лицо горело, в груди всё клокотало и завязывалось узлами. Жар разбегался оттуда, как при простуде.
      Братья, блядь. Придумал тоже. Ума-то нет.
      Майкл вытер мокрое от пота лицо, оставил лопату у стены, перепарковал Фольксваген ближе к дому. Вернулся. Сбросил ботинки под вешалку, налил в чайник воды, грохнул крышкой. Джеймс смотрел на него исподлобья, кутаясь в вязаный плед.
      — Майкл... Я что-то не то сказал?..
      — Нет, — бросил тот.
      — А что тогда? Что с тобой?..
      Майкл встал посреди комнаты, машинально сжимая кулаки.
      — Я люблю тебя.
      Сказал и сам удивился. У Джеймса расширились глаза.
      — Я люблю тебя, — повторил Майкл. — Вот что со мной.
      Джеймс вскочил, врезался лбом ему в грудь, обхватил руками так, что заныло под рёбрами.
      — И я - тебя, — прошептал он.
      Сразу всё стало ещё хуже. Майкл обнял его, выдохнул в тёмную макушку, пахнущую древесным дымом.
      — Что нам делать теперь? — спросил он.
      — Я не знаю, — прошептал Джеймс, спрятав лицо в серый свитер.
      — Я думал, будем просто встречаться, — шёпотом сказал Майкл. — Просто секс, никто никому не должен. А теперь что... Я не могу без тебя. Не хочу без тебя.
      — Разве это плохо?.. — сдавленно спросил Джеймс.
      — Да ты посмотри на нас. Принц и нищий. Смех один.
      Джеймс задрал голову, серьезно посмотрел в глаза.
      — Нет ничего смешного. Я боялся... — он покусал губу. — Я думал, ты только развлекаешься. Я в тебя давно уже...
      — А я в тебя сразу, — вздохнул Майкл. — Наверное. Ты ещё тогда сидел, ногой качал... У костоправа сариного. Я думал — это у меня на неё встал. А оказалось — ты...
      Джеймс тихо засмеялся, потёрся щекой о колкую шерсть свитера.
      — Видишь — никакой у меня, блять, романтики, — виновато сказал Майкл. — Только секс на уме.
      — Не нужна мне романтика, — Джеймс поднял голову, глаза у него светились. — Мне нужен ты.

      На пол ложились закатные полосы, ползали по нему, как котята, ощупывая крашеные доски, сбившееся клетчатое одеяло, брошенное перед камином, смятые подушки, ножку кухонного стола, под которую был подложен кусок деревяшки, серые носки Джеймса, босые ноги Майкла в подвернутых джинсах. Солнечный свет вскарабкался на стены, потемнел, стал оранжевым, как сигнал светофора.
      Майкл вытянул руку, подставил пальцы под умирающие лучи.
      — У тебя красивые руки... — Джеймс лежал, привалившись головой к его плечу.
      — Правда?.. — Майкл развернул ладонь. Джеймс притянул её к губам, прижался к ней:
      — Очень...
      Майкл смутился, убрал руку. Перекатился на живот, поднял сброшенную на пол книгу.
      — Лучше скажи, как ты в этом разбираешься? Это ж стихи.
      — Что с ними не так? — Джеймс улыбался, глядя на него, будто узнал какую-то тайну.
      — Их же понять невозможно! Пишут в столбик, выражаются, как пиздец. Вот что это, нахрен, такое... — Майкл наугад раскрыл книгу. — «Трудами изнурен, хочу уснуть...»
      — Давай я тебе расскажу! — Джеймс приподнялся на локте.
      — Не-не, погоди. Тут вроде всё просто. — Майкл сосредоточенно нахмурился, как на экзамене. — Трудами изнурен, хочу уснуть, — негромко прочел он, — блаженный отдых обрести в постели.
      Он глубоко вдохнул, прикрыл глаза. Он, чёрт возьми, хорошо помнил, что такое бессонница, когда после тяжелого дня ноет все тело, гудят ноги, глаза не могут открыться — а мысли скачут и скачут, как ненормальные, и у каждой, как консервная банка на хвосте, брякает имя — Джеймс, Джеймс, Джеймс.
      — Но только лягу, вновь пускаюсь в путь — в своих мечтах — к одной и той же цели, — тихо сказал Майкл.
      Было так — лунный свет бил в окно с такой силой, что стекло опасно потрескивало. Взгляд скользил по стенам, по обрывкам журналов и фотографиям, но не видел ни одного лица — потому что среди них не было Джеймса.
      — Мои мечты и чувства в сотый раз идут к тебе дорогой пилигрима, и, не смыкая утомлённых глаз, я вижу тьму, что и слепому зрима, — прочёл Майкл.
      Было так — комната казалась чёрно-белой. Он лежал, закинув руку за голову. В стаканчике с подписью «Джеймс» стояли карандаши. Было так?.. Или приснилось?..
      — Усердным взором сердца и ума во тьме тебя ищу, лишённый зренья...
      Шелест одежды, треск статики, голая спина в темноте, скрип половиц, чёрные волосы на белой подушке.
      — И кажется великолепной тьма, когда в неё ты входишь светлой тенью, — сказал Майкл. Покусал губу, качнул головой. — Мне от любви покоя не найти, — добавил он и сам понял — правда. — И днем и ночью — я всегда в пути.
      — Майкл... — выдохнул Джеймс. Он прижимал пальцы ко рту, смотрел огромными глазами, будто сейчас заплачет.
      — Чего? — удивлённо спросил тот. — Клёвые стихи у твоего Шекспира. Но вот нет чтоб сразу сказать — думаю о тебе, аж спать не могу.
      Он снова лёг на спину, подложил руки под голову.
      — Ты даже не представляешь, какой ты талантливый, — прошептал Джеймс.
      — Я-то?.. Не говори ерунды, — фыркнул Майкл. — Меня даже из школьного театрального кружка выперли.
      — За что?!.
      — На каждой репетиции пугал девчонок до визга, — улыбнулся Майкл. — Я волка играл, а они как меня видели, все слова забывали.
      — Могу себе представить, — Джеймс провёл по щекам ладонью. — Я тоже иногда всё забываю, когда тебя вижу.
      Майкл сгрёб его в охапку, завалил на себя. От камина шло ровное мягкое тепло, комната прогрелась так, что под пледом было жарко. А может, жарко было от тёмных синих глаз и мягких губ, искусанных до красноты.
      Под столом от глухих вздохов проснулся Бобби. Встревожено заскулил, подполз ближе, ткнулся холодным носом в щеку Майкла.
      — Отвали, — прошипел тот, рукой отталкивая собачью морду.
      Бобби лизнул Джеймса в ухо, коротко тявкнул.
      — Пошёл прочь, — велел Майкл, глядя псу в глаза. Тот жалобно свел брови и не двинулся с места. — Джаймс. Скажи ему, чтоб свалил.
      — Бобби! Место!..
      Тот пристроил голову на подушку и раскрыл улыбающуюся пасть.
      — Бобби! Ты мешаешь!.. Иди спать!
      Пёс снова тявкнул, сунулся между ними и пристроил голову на груди Майкла.
      — Я уже жалею, что взял тебя с собой, — сердито сказал тот. — Хренов извращенец. Вали отсюда, не на что тут смотреть.
      — Наверное, ему нужно на улицу, — сказал Джеймс.
      — Ну, блять!.. Я тебе это припомню, — Майкл сунул кулак под нос Бобби, и тот радостно облизал ему пальцы.

      Маленький рыбацкий посёлок вытянулся вдоль берега, разбросал по холму домишки с ржавыми крышами и стенами, выбеленными, как китовые кости. Море шумно слизывало снег с пляжа, ворочалось на холодных чёрных камнях. Бобби с радостным лаем гонялся за чайками, лакал соленые волны, фыркал, чихал, уносился вперед, возвращался, тыкался носом в колени, снова срывался с места. Море темнело. Фиолетовые облака на горизонте перетекали в черноту, среди звёзд мерцали красно-зелёные маячки самолетов. Майкл держал Джеймса за руку, вёл по обледенелой дороге над пляжем. Тёплый влажный ветер игрался в голых ветвях.
      — Может, ты прав был, — сказал Майкл. — Насчёт меня. Я в девчонок никогда не влюблялся.
      — Так бывает, — сказал Джеймс. Он цепко держался за его руку, чтобы не соскользнуть в снег на обочине дороги.
      — И что, значит, я — педик?.. — Майкл вздохнул.
      — Гомосексуал. И это не болезнь, давно уже доказано.
      — Да знаю я. Мне привыкнуть надо, — он пожал плечами. — У меня столько девчонок было — до тебя вообще ничего не шевелилось. Да мы с Браном и Томми столько раз вместе ночевали — и вот вообще ничего, понимаешь? Как это может быть?.. Я всегда думал — если ты... ну... по этой части, так на любую задницу встанет.
      — Совсем не обязательно, — тихо сказал Джеймс. — Я ведь говорил, может быть, ты не стопроцентно... Так часто бывает.
      — А ты?.. Сколько в тебе процентов?
      Джеймс засмеялся.
      — У меня, кроме Сары, всего одна девушка была. Я пытался встречаться с парнями, но ничего толком не вышло. А так, как с тобой, вообще никогда не было.
      — Вот мы вляпались, — усмехнулся Майкл. — Поверить не могу.
      Он отыскал взглядом Бобби в густых сумерках, посвистел.
      — Давай назад, темно уже.
      Джеймс прицепил поводок к ошейнику, Майкл протянул ладонь.
      — А тебе самому нормально, что ты... ну, со мной?
      — Да, — просто ответил Джеймс, снова ухватившись за его руку. — Я же говорил, у меня толерантная семья. По крайней мере — в этом вопросе... — он вздохнул, покосился. — А ты...
      Майкл подождал, но тот никак не решался.
      — Да спрашивай, какие тут секреты теперь.
      — У тебя кто-нибудь был, когда мы с тобой уже... — тихо спросил Джеймс.
      — А ты с какого момента «уже» считаешь?..
      Джеймс заметно напрягся, ответил не сразу.
      — Со дня рождения Сары.
      — Нет. Мне потом и некогда было... и не хотелось.
      — А до?..
      — А до я с Сарой спал, будто ты не знаешь.
      — И кроме неё, ни с кем?
      — Эй, Отелло, - Майкл шутливо пихнул его плечом. — Я ради разнообразия уже всё, что хотел — всё попробовал. Нахер мне теперь такие развлечения? Чё я там не видел?..
      — Я очень ревнивый, — едва слышно сказал Джеймс. — Я с ума сойду, если...
      Майкл стиснул его руку, остановился.
      — Стой тут. И придержи Бобби, — приказал он.
      — Что случилось?..
      Майкл рванулся вперёд.
      — Руки убрал! Нахер пошёл от машины! — гаркнул он.
      В чернильных сумерках возле дома кто-то копошился. От окрика тени вздрогнули. Майкл на бегу дёрнул вниз молнию, распахивая куртку.
      — Съебались мимо, — бросил он, встав у дороги.
      — Пиздуй отсюда, — вальяжно процедила одна из теней, высовываясь под лунный свет.
      Их было трое. Один щуплый, навскидку ровесник Майкла, и двое постарше, помассивней, с матёрыми лицами, в вязаных шапках по самые брови.
      Майкл сунул руки в карманы, зажал в кулаке горсть мелочи.
      — Я сказал — нахер от моей машины.
      — А то что?.. Расстроишься?.. — спросил тот, что постарше, с моржовыми усами. Из рукава в его ладонь упал нож. Майкл потянул куртку с плеч:
      — Я два раза сигналить не буду, обмудок.
      — Ты где таких слов нахватался? — второй мужик, в кожаной куртке с аляповатой нашивкой на плече, двинулся вперёд. — Иди домой, сынок, и дверь изнутри закрой.
      Сзади зарычал Бобби, Майкл оглянулся.
      — Я сказал тебе — ждать там!
      Джеймс стоял бледный и решительный.
      — Я звоню в полицию, — твёрдо сказал он, доставая телефон.
      Угонщики хором рассмеялись.
      — Звони, ласточка, — сказал Моржовый. — Пока доедут, как раз успеешь зубы собрать.
      — Иди в дом, — через плечо приказал Майкл и перебросил Джеймсу связку ключей. — Я разберусь.
      — Никуда не пойду, — упёрся тот.
      — Я покурю, пока вы договоритесь, — сказал Щуплый и щёлкнул зажигалкой.
      Майкл швырнул ему в лицо горсть мелочи, прыгнул вперед и локтем ударил в нос. Тот вскрикнул, прижимая руки к лицу, опрокинулся на спину. Майкл взмахом намотал куртку на руку, повернулся к Моржовому. Тот перехватил нож, шагнул вбок.
      — Зря ты это, малыш, - сказал мужик с нашивкой и хрустнул костяшками пальцев. — Не связывался бы.
      Майкл следил за обоими, поворачиваясь, не давая зайти за спину. Джеймс застыл с рычащим Бобби на поводке — умница, не лез под руку.
      Убивать не станут, это Майклу было понятно сразу: связываться с трупами из-за машины — себе дороже. Наркоши бы стали, но эти работают не за дозу. Глаза ясные, движения не плывут. Крепкие мужики.
      Зеркало у машины с хрустом смялось, когда Майкл влетел в него спиной. Ударил Моржового под челюсть снизу вверх. Ноги разъезжались на обледенелой земле, искали опору. Щуплый сидел в стороне, размазывал по лицу снег. Из-под пальцев капало красным.
      Майкл поймал нож на руку, обернутую курткой. Ударил лбом в зубы, что-то острое проехалось по виску, стало горячо. Моржовый перекинул нож в левую руку, замахнулся, но лёд под ногами подвёл — лезвие прошло вскользь по ребрам. Майкл заломил ему руку, от души врезал коленом в живот. Ещё, и ещё, пока сзади не рванули за ворот, опрокидывая в снег. Майкл упал мягко, перекатился, уходя от удара, вскочил. Моржовый стоял, уперевшись руками в колени, отфыркивался сквозь разбитые губы. Майкл утёр подбородок, у самого на пальцах осталась кровь.
      Второй, с нашивками, ещё не сдавался. Подбирался, пригнувшись — молча, время пустых угроз прошло. Майкл не стал ждать — прыгнул первым, врезался плечом в грудь, сбил с ног, навалился сверху. Ударил левой — правая, обмотанная курткой, теперь только мешала.
      Сбоку со злым лаем подлетел Бобби, Майкл вскинулся, не нашел Джеймса. Обернулся — и от прямого удара снизу в челюсть в глазах потемнело, на мгновение мышцы ослабли. Земля бросилась в спину. Майкл моргнул, увидел над собой мрачную рожу, занесённый кулак. Бобби дёрнулся вперёд — челюсти сомкнулись на чужом запястье.
      Где Джеймс?..
      Джеймс стоял у машины с лопатой в руках, Моржовый упал на колени, как подрубленный. Тяжесть с Майкла исчезла, над лицом оказался серый мохнатый живот, дрожащий от рычания, и стройные собачьи лапы.
      — Валим, валим. Нахер это дерьмо...
      Щуплый с разбитой рожей тянул Моржового за руку. Джеймс стоял, прямой, как фонарный столб, держа лопату для уборки снега, лицо было холодным и твёрдым. Мужик с нашивками держался за прокушенную руку, пятился назад.
      — Я тебя запомню, сучонок... — пробормотал Моржовый, вставая с колен.
      — Запомни, ублюдок, — невнятно ответил Майкл. Поднялся на четвереньки, прежде чем встать. Земля под ногами дрожала, но он выпрямился. Шевельнул челюстью — вроде бы не сломал. — Как следует, блядь, запомни.
      Он шагнул к Джеймсу, подобрал поводок Бобби. Подождал, пока угонщики не свалят в темноту без фонарей.
      — А ты хорошо бьёшь, — Майкл утёр мокрый подбородок, усмехнулся. — Сообразил же лопату взять.
      — Что?.. — Джеймс очнулся, взглянул на свои руки. — А, да. Я же в теннис играю. Ты весь в крови.
      — Херня, — Майкл улыбнулся. — А ты молодец.
      — Аптечка есть в доме?..
      — Не знаю. Ты в порядке?
      — Я в порядке, — твёрдо сказал Джеймс. — А ты выглядишь жутко.
      — Заживёт, — Майкл разжал ему пальцы, воткнул лопату в истоптанный снег. — Зеркалу хана, жалко... Пойдём домой.

      — Что ты улыбаешься? — сухо спросил Джеймс. Приложил к его лицу тёплое влажное полотенце. Руки у него почти не дрожали.
      — Красивый... — сказал Майкл.
      Он сидел у кухонного стола в одних джинсах, подставляя лицо. Губы саднило, из рассечённой брови сочилась кровь, тонкой дорожкой ползла по скуле. Распоротый ножом свитер и футболка грудой лежали у ног. На ребрах ныла длинная царапина с бисеринками крови — неглубокая, как от пореза бумагой. Повезло.
      Джеймс сосредоточенно хмурился, на полотенце оставались красные пятна.
      — А ты — дебил. Тебя же могли...
      — Да нет, — Майкл вздохнул, расслабляя плечи. — Они просто хотели машину вскрыть. Убивать бы не стали.
      — Откуда ты знаешь?
      — Знаю, и всё. Я рядом с такими живу. На психов лезть бы не стал.
      Он потрогал языком губы, слизнул кровь. Джеймс прополоскал полотенце в раковине, вернулся.
      — Всё равно это было глупо.
      — А что было не глупо? Дать им тачку забрать?
      — Да. И позвонить в полицию. Её бы нашли и вернули.
      — Ага, года через два, — Майкл поморщился. — Если бы вообще нашли. Она не моя, я у Брана одолжил.
      — Всё равно, — упрямо сказал Джеймс. — Йод есть?
      — Спирт есть. В холодильнике.
      Бобби, ворча, поглядывал на дверь, лежа перед камином.
      — Ты тоже герой, парень, — сказал ему Майкл. — Вот теперь вовремя влез.
      Пёс шумно вздохнул, хвост метнулся по полу туда-сюда. Джеймс вернулся с бутылкой, скрутил крышку.
      — Тебе к врачу надо. Швы на бровь наложить. У тебя может быть сотрясение.
      — Не может, — уверенно отозвался Майкл. — Я бился башкой, знаю, как это бывает. Не тошнит, вижу нормально. Без швов обойдусь, пластырь есть.
      Джеймс недовольно вздохнул, плеснул из бутылки на ватный диск и приложил к ссадине. Майкл поморщился.
      — Больно?..
      — Переживу.
      — Что ты улыбаешься?..
      Майкл взял его за ремень, подтянул ближе, зажал между коленями. Джеймс хмурился, избегая взгляда. Промокнул ему губы, оставив на них резкий спиртовой запах.
      — Всегда любил эти сцены в кино, — тихо сказал Майкл, глядя на него снизу вверх.— Когда побитого героя штопает красивая девчонка. — Джеймс нахмурился ещё сильнее. Майкл положил ему руки на задницу, повёл вверх по спине. — Красивый мальчишка даже лучше.
      — Не мешай, — буркнул Джеймс.
      — Не могу. Видишь, у нас всё по плану — ночь, заброшенный дом, огонь в камине. Теперь мы просто обязаны заняться сексом.
      — Каким ещё сексом, — хрипло сказал Джеймс, убирая дрогнувшую руку. — Ты едва жив остался.
      — Каким хочешь. Можно страстным, — Майкл потянул его рубашку из джинсов. — Или нежным.
      — Ты спятил?.. Майкл, это не кино!.. — тот отшатнулся. - Тебя ранили! А могли вообще убить! Ты что, передо мной покрасоваться захотел? У них был нож!.. Это не игра, как ты не понимаешь!
      Майкл опять потрогал языком разбитую губу, пожал плечами. Он не любил оправдываться, да и объяснять тут было нечего. Он жил на самом краю, шагни не в ту сторону — и тебя затянет.
      На школьной парковке тусил Индри, приторговывал травкой. Кокс продавали на пятачке у канала, в недостроенной многоэтажке варили винт. Первая проба — бесплатно. А потом ты будешь готов воровать что попало, лишь бы достать на новую дозу. Футбольные фанаты лезли стенка на стенку после каждого матча, громили машины. Талула, проститутка из соседнего дома, вечером с подругами отлавливала клиентов в пабах, а утром отводила дочь в школу. На всех окнах окрестных домов стояли решётки. Из одноклассников на свободе гуляли лишь пятеро, считая Майкла, Томми и Брана. Кто сторчался, кого грохнули, кто мотался по тюрьмам — кражи, разбой, изнасилования... В рейтинге опасности уличная драка занимала последние строчки.
      Он не стал ничего объяснять. Поднял из-под ног футболку, растянул в пальцах. Зашить бы. Жалко, почти новая. Тёмно-синяя, хлопковая, без синтетики. Останется шов, как шрам.
      — Я испугался за тебя, — тихо сказал Джеймс.
      Майкл поднял глаза.
      — Такая у меня жизнь, — спокойно сказал он. — Я не ты. Если на меня наезжают, я даю в морду. У нас иначе никак.
      — Это опасно...
      — Ну, расскажи мне, — предложил Майкл, зло усмехнувшись, так что Джеймс невольно попятился. — Что ты об этом знаешь. Что ты знаешь о жизни на улице. Об опасности.
      — Ты не понимаешь...
      — Так это ты у нас умный, а не я.
      — Я не хочу тебя потерять! — громко сказал Джеймс. — Я боюсь! С тобой может что-то случиться! Теперь понятно?
      Майкл вздохнул.
      — Иди сюда...
      — Не хочу, — буркнул Джеймс.
      — Иди, не дуйся.
      — Я не дуюсь.
      Майкл встал сам, голова слегка закружилась. Поймал Джеймса за руку, подтянул к себе. Обнял.
      — Я выберусь, — он ткнулся губами в макушку. — Вот увидишь...
      Тот тихо всхлипнул, прижался горячей щекой к голой груди.

      Они упали на скомканное одеяло, рыжее от бликов огня. Глаза в глаза, пальцы в волосы, так страшно от нежности, будто за горло кто-то держит рукой. Выберусь... Куда ты выберешься?.. Кому ты нужен?..
      А вдруг получится. Вдруг не расцепятся и не разбегутся?.. Ну пожалуйста, пусть получится. Пусть повезёт. Может, надо просто верить сильнее?.. И чтоб Джеймс тоже верил. Чтоб видел — вот я, вот моя жизнь, другой у меня нет и не будет. Возьми.
      Джеймс обвивался вокруг руками, ногами, всем собой, тихо стонал под пальцами, разводя колени. Майкл не торопился — некуда торопиться больше, незачем. У Джеймса горячая кожа и такие глаза, что в них можно провалиться. Майкл нависал над ним, как мост над рекой, жадно смотрел в лицо — и проваливался. Нет никакой пропасти между ними, и между телами ничего нет, и даже кожа, кажется, одна на двоих.
      Джеймс срывался пальцами с влажной от жара спины, что-то жалобно стонал, упрашивал...
      — Смотри на меня, — приказывал Майкл — и Джеймс послушно распахивал глаза.
      — Мой хороший, — шептал Майкл, толкаясь вперёд — и Джеймс судорожно вздрагивал. От поцелуев у него на шее оставались розовые полосы.
      Майкл был терпеливым, серьёзным — Джеймс любит не так, он смеётся от счастья, когда Майкл рычит и вколачивает его во что угодно. А Майклу хотелось запомнить, понять, почувствовать, и он приказывал:
      — Не сейчас...
      У Джеймса нетерпеливые горячие бёдра и красный рот, он закатывает глаза, у него дрожат веки. Он не может не слушаться, и Майкл ведет его все дальше и дальше, не торопясь первый раз в жизни. Джеймс дышит отрывисто, часто, хватает губами воздух.
      — Джаймс, — хрипло говорит Майкл ему в рот, когда голова начинает кружиться. — Джаймс... Сейчас.
      Джеймс вцепляется ему в волосы, распахивает жадные глаза, сжимает коленями рёбра — и Майкл отпускает все тормоза, рычит до хрипа в горле, пульс мгновенно умножается на два, Майкл кончает так, что не слышит ни себя, ни гортанный, торжествующий, расслабленный смех Джеймса.
      Майкл чувствует себя так, будто чудом выжил в аварии — только что небо и земля вертелись перед глазами, как чёрно-белый волчок, но сейчас он лежит, и он может дышать, руки подгибаются, но он, кажется, цел, только во рту почему-то вкус крови, и он смутно надеется, что — своей.

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.