Tutto e lecito.

На площади было шумно. Эцио вновь прокручивал в голове слова Франческо и странные послания, сопоставляя их с действительностью. Какая-то чепуха выходит. Может, это просто такая нелепая шутка в перерыве между убийствами, и убийца – Чезаре – владел «потрясающим» чувством юмора? Да, насчет его чувства юмора никто не сомневался. Или же… - О, Мастер! Рада вас видеть! – Кьяра? - Как продвигается задание? – улыбкой ответил Аудиторе, попутно радуясь, что былые распри между ним и девушкой уже позади. Как-то так сложилось. - Весьма неплохо. Сегодня вечером, - она понизила голос, - мне останется последний штрих. - Знаешь, Кьяра, не советую тебе быть такой… беспечной, - итальянец прищурился. Рыжеволосая слегка напряглась, но после, поняв, что повода для волнений нет, расслабилась – невольная улыбка Эцио выдавала его хорошее настроение. - Да, и хочу тебя предупредить, что тот кадр хоть и слаб, но не настолько глуп. Будь внимательна: поместье может быть под охраной не только его солдат, но и тех, кто, как тебе может показаться на первый взгляд, являются обычными бродягами. Просто будь осторожна, - посоветовал Аудиторе. Кьяра с пониманием кивнула. Узкая улочка, в которой они старались протиснуться в толпе. Люди спешили, торопились, некоторые в какой-то прострации резко затормаживали, видимо, отвлекшись от своих мыслей, и поворачивали обратно, придя к выводу, что им-то вообще в другую сторону. - Кстати, тут знач.. ай! – кто-то из толпы неслабо пихнул девушку, от чего та, пытаясь устоять на месте, все же толкнула Аудиторе, вместе с ним так успешно слетев по лестнице, ведущую на улицу ниже. Падение было удачным для Кьяры, чего нельзя было сказать про Эцио. Хотя доля приятного все же была. Девушка все еще лежала на ассасине, боясь пошевелиться. Лишь недовольно ворчала и проклинала тех «неуклюжих» идиотов. - Это ты о нас? – иронично заметил мужчина, когда перехватившее ранее дыхание вновь восстановилось, и он, наконец, смог сделать полный вдох. - Нет, о тех, кто пихнул. Ну, только попадись они мне! - Уверен, что как раз этого они желают меньше всего. А теперь, позволь мне подняться. - А разве так плохо? Так даже лучше, – промурлыкала рыжеволосая, сложила руки на груди ассасина и, оперев о них подбородок, пододвинулась немного выше. От губ Аудиторе ее отделяло совсем небольшое расстояние, и девушку, казалось, даже не смущало присутствие здесь посторонних. - О, mia belleza, оно-то так, - на губах итальянца заиграла одна из его самых обворожительных улыбок, - но лучше не терять времени зря, согласись. - Вот всегда ты так, - фыркнула Кьяра, быстро перекатываясь с «пострадавшего» и вскоре поднимаясь на ноги. - Кьяра? – Эцио оторвался от документов, переводя тревожный взгляд на девушку. Выглядела она, мягко говоря, не очень: припухшая разбитая губа, глубокий порез на скуле, сквозь разодранную штанину видны бинты, чуть ниже колена, на которых алели небольшие кровавые пятна. – Кьяра?! Кьяра, что случилось? – итальянец вскочил с места, подбегая к рыжеволосой. Та лишь согнулась, словно на ее плечи легла неодолимая ноша, облокотилась о стену и тяжело сползла вниз, осев на каменный холодный пол, рядом опустился Аудиторе. - Ничего. Я выполнила задание, Мастер. - А чт… - Просто попала в засаду. На мне живого места нет. Жутко устала, сейчас высплюсь и буду, как новая, - девушка перешла на еле слышный шепот, скорее, обращаясь к самой себе, но вскоре сокрушенно кивнула головой: – Ты был прав, мне стоило быть более осторожной. Просто, - голос ее дрогнул, - я слишком сильно понадеялась на себя, мол, такая вся умная, сейчас живо дам отпор, да и вообще… К плечу мягко прикоснулись, но Кьяра опустила голову, рыжие пряди закрыли лицо, а после – ее плечи дрогнули. Эмоции нашли себя в беззвучном плаче. - Кьяра… Кьяра, ты… Еще утром такая веселая и беспечная, сейчас она вовсе не походила на ту, которую Аудиторе знал – самоуверенную и самодовольную девчонку. И теперь вместо этой воительницы перед ним была обычная слабая девушка, которая нуждалась в защите, в обыкновенном утешении. - Кьяра, не плачь… Кьяра, - в считанные секунды она оказалась в объятиях ассасина, который прижимал ее к себе, мерно поглаживая по волосам, произнося тихим успокаивающим голосом: – С кем не бывает, все делают ошибки. Все пройдет… И это пройдет… - Ошибки… Столько ошибок, - повторила девушка, глотая слезы. - Поверь мне… Все станет хорошо… Рыжеволосая подняла на него глаза, припухшие от недавних слез. Но в них проступало неуверенное чувство надежды. - Правда? - Правда, ты же мне веришь? – Эцио мягко улыбнулся, смахивая со щек девушки хрустальные слезинки. - Верю… - Значит, так оно и будет… А теперь пойдем, надо обработать раны, - Эцио резко встал на ноги, не выпуская из объятий Кьяру и поднимая ее вместе с собой. - Мне уже обработали, я была у врача. - А, тогда… - Помоги мне дойти. До моей комнаты. Пожалуйста, - во взгляде просьба, а на губах – легкая неуверенная улыбка. - Конечно, - незаметный кивок – и Кьяру, придерживая, аккуратнее обхватили за талию. - Так, осторожнее, не спеши, - Эцио знал, когда каждое движение приносит боль. Пусть даже и не сильную, но боль, а боль всегда неприятна. Небольшой подсвечник поставили на тумбу рядом. - Вот, садись сюда. Кьяра опустилась на кровать, издав уставший стон. - Завтра… мне же надо было… этот, Витторио как-его-там… у меня же задание, - голос девушки был еле слышным. И слабым. - Какое задание? Не говори глупостей, наберешься сил, тогда и выполнишь. Тем более это задание не такое… - Я подвожу вас, - Эцио прервали, - подвожу тебя. Я не хочу этого, честно. Пока я тут валяюсь и «набираюсь сил», кто-то успешно справляется с поручениями. А я не хочу так. Все предыдущие задания я выполняла превосходно, лишь с малыми ранениями, да и то, это были лишь царапины, а тут… На губах Аудиторе появилась легкая улыбка. - Кьяра, послушай, - он присел рядом, - у всех бывают неудачи, но что мы делаем, когда с ними сталкиваемся? Приходим в себя, поднимаемся и идем дальше. Так оно было, и так оно будет. Да, иногда неприятности нас подкашивают, да так надолго, что не видишь и надежды на исцеление. Однако что-то всегда происходит после. И в основном, это «что-то» лишь хорошее, перемены к лучшему, о плохом и думать не следует. Нельзя так запросто терять надежду. Ну а эта твоя «неудача», как ты ее считаешь… Она не настолько трагична, хотя в боли мало приятного, соглашусь. Перестань себя накручивать. И раны… все раны заживают рано или поздно, так ведь? – мягкая улыбка. Рыжеволосая с удивлением отметила, что этот тихий спокойный голос создает чувство защищенности, надежности, комфорта, что он так расслабляюще и так доверительно на нее действует. Действительно хотелось верить этому человеку, верить этим словам, что все обязательно наладится, верить в эту правду. - Да, все когда-то заживает, - девушка, наконец, подняла взгляд на Аудиторе, тут же столкнувшись с темными карими глазами. – Спасибо, честно. Мне нужна была поддержка, спасибо… - Ну что ты, я ..., - но прежде, чем он успел ответить, Кьяра приблизилась, мягко обвив рукой его шею, и неуверенно, но нежно, прикоснулась к его губам своими. Не почувствовав сопротивления, она углубила поцелуй, попутно пододвигаясь к итальянцу ближе, а когда ощутила его руки на своей талии, да еще и столь искусный ответ, не смогла сдержать легкого стона... Рука Эцио зарывается в густые волосы, перебирает рыжие пряди, другая – прижимает к себе. Поцелуй, сначала нежный, становится более волнительным, набирает оборотов. Сбивчивое дыхание. Мысли путаются в голове. Вновь слух мужчины радует приглушенный сладкий полустон. Медленный, развязный поцелуй. И легкий укус, который на миг возвращает обратно к реальности. - Прости, я забыл, - сбивчиво дыша, пробормотал Аудиторе и аккуратно дотронулся до небольшой ранки на губе девушки. – Я, пожалуй… - Нет, стой, все хорошо… Ведь все хорошо, да? – После этих слов она игриво улыбнулась, взяв руку итальянца, и оставила легкий поцелуй на внутренней стороне ладони. - Пожалуйста, не уходи. Только не сейчас, - и вновь подалась вперед, прильнув к губам мужчины. Внутри какой-то сладкий трепет, который нельзя оборвать. Какое-то радостное чувство постепенно разливается в душе, наполняет ее, принося ощущение того, что ты оживаешь. Казалось даже, что замерло сердце. Как долго не хватало этого трепета… Ассасин осторожно уложил девушку на кровать, и Кьяра благоговейно прикрыла глаза, когда к ее шее прикоснулись мягкие, слегка шероховатые губы. По телу пробежала сладостная дрожь, когда теплые мужские руки уже проникли под одеяние, нежно поглаживая кожу. А после – Эцио уверенно начал освобождать девушку, а следом и себя, от совершенно ненужной одежды. Чем меньше ткани оставалось на теле, тем сильнее внутри рыжеволосой просыпался огонь всепоглощающего желания. Поэтому, когда Аудиторе, лукаво усмехнувшись, отстранился от девушки поглядеть на результат «своей работы», Кьяра вдруг, с не менее лукавой улыбкой, приподнялась на коленях, в ответ так же, как это делал итальянец, весьма откровенно и заинтересованно рассматривая его тренированное тело. Полумрак в комнате; больше темноты, чем света. Единственный источник света – небольшой огонек свечи, – изредка подрагивал от малейшего беспокойства; на стене плясали тени. Но даже в таком полумраке на теле Эцио рыжеволосая могла заметить немало шрамов – когда-то пережитых и зажитых, затянувшихся ран. Девичья рука, медленно прошлась по груди ассасина, выводя вычурные узоры, и девушка почувствовала, как тот вздрогнул от предвкушения, затем – спустилась к накаченному торсу, осторожно обвела контур нового шрама, оставленного в сражении на гильдии д’Альвиано, а после – вновь поднялась наверх, прикоснулась к шее. Приблизившись, Кьяра запечатлела там поцелуй. Потом еще один, и еще один, и еще один, не забывая легко покусывать кожу… На талию вновь легли мужские руки, мягко спустились к бедрам, к ягодицам, слегка их сжав. И Кьяру снова уложили на кровать, а после – впились в губы в уже грубом напористом, требующем полного подчинения, поцелуе, на что рыжеволосая не менее нагло отвечала. Легкие покусывания уступили место более дерзким. С губ девушки слетел приглушенный стон, когда она почувствовала, как рука Аудиторе изучает каждый сантиметр ее тела, как жарко его шепот обжигает ухо, как губы вновь ласкают шею, порой оставляя на ней укусы и небольшие багровые следы. Эцио знает, как угождать дамам, но Кьяра… та, которая невольно возвращает его мысли, которая неосознанно заставляет его разбираться с самим собой, копаться в своих чувствах, та, рядом с которой он чувствует удивительный покой. Внутри – он горит, хочет ее, всю, без остатка, и уже не пытается подавить такого странного для него собственнического чувства, что ощущает только к этой непонятной рыжеволосой. С ласками Эцио спускается вниз, слегка приподнимает Кьяру, которая улыбается и в жарком порыве оставляет на его спине длинные красные полосы от ногтей, и не обделяет вниманием ее небольшую, но упругую грудь. Девушка выгибается, подается навстречу ласкам, обхватывает руками плечи, шею мужчины, каждой клеточкой тела чувствуя неодолимое желание. Комнату заполняют тихие стоны наслаждения – как она не старается их сдерживать, это ей не удается. Рука Аудиторе проводит невидимую дорожку от ее шеи и до пупка, после чего, все же, спускается еще немного, туда, вниз. Такое сладкое, податливое тело… А после, ощутив его в себе, Кьяра вскрикнула от неожиданности, но этот вскрик тут же сменился протяжным сладким стоном. Обхватив бедра мужчины ногами, девушка весьма неслабо укусила того за плечо, от чего ей в ответ донесся хрипловатый рык-полустон, а затем поцеловала место укуса. Они встретились взглядами, и в глазах у каждого читалась не только сладостная пелена. И Эцио снова жадно припал к ее губам. Кьяре казалось, что она счастлива. По-настоящему счастлива, так, как не была никогда прежде. Все проблемы вмиг куда-то испарились. Исчезли, оставив ее наедине с ним. Только здесь и сейчас. Кроме них нет никого. И она полностью принадлежит ему. Вся, без остатка. Темно-темно серое, грязно-серое небо с намеком на пасмурность этим днем. Скоро наступит и утренняя мгла. Кьяра с трудом открыла глаза, сонно посмотрела в окно. Сегодня будет дождь. После рыжеволосая перевела взгляд на крепко спавшего рядом ассасина, в объятьях которого она удобно умостилась, и аккуратно приподнялась на локте, не сводя с мужчины глаз: расслабленное лицо с еле заметной улыбкой на губах - наверное, снится что-то хорошее, – закрытые глаза с черными густыми ресницами, на лбу – выбившаяся темная прядь; глубокое ровное дыхание… Кьяра, засмотревшись на итальянца, с трудом заставила себя отвести взгляд – мало ли, еще разбудит таким пристальным вниманием. Она еще раз глянула в окно, на небо, а потом все же не удержалась, осторожно убрав со лба Аудиторе прядь, и легла обратно, прижавшись к нему и уютно устроившись в его горячих объятьях. Натянув одеяло повыше, девушка закрыла глаза. Еще можно поспать, еще можно отдохнуть. Еще можно побыть рядом. Еще есть пару часов.