Пока свет не забрал нас

- И... что же это было? - Проговорила кобылка, когда к ней вернулась картина золотого феникса и реки. - Какую из сторон ты бы выбрала? - Спросил, улыбаясь, он. - О чём... а, ты про... - сбивчиво забормотала она, замолчала на миг, и продолжила уже уверенней, - мне кажется, что этим... видением, что ли, ты пытался показать мне что угодно, но только не правоту или неправоту религии! - Совершенно верно, - феникс улыбнулся ещё шире и теплее, - а ты умная пони. Слишком умная для самоубийства. Кобылка злобно фыркнула, затем спросила: - Итак, кто ты? - Моё имя - Храддо, если тебе это что-то скажет. - Храддо? Постой, где я это уже слышала? Храддо... Храддо... А! Принцесса Луна упоминала тебя, когда рассказывала... - Луна? - Перебил феникс, встрепенувшись. - Неужели? И что же она обо мне говорила? - Вроде бы ничего конкретного, я не помню. Кажется, она говорила, что ты посещал её на луне, и... - Ведь помнит же, - улыбка феникса стала печальней. - Если ты тот самый Храддо, значит, ты почти что бог! Объясни, пожалуйста, что происходит? Идёт ли ещё война, и куда делись все монстры? - Нет, дочь моя, я не бог. Даже близко не бог, - с сожалением промолвил феникс. - Происходит же следующее: война идёт. Я не могу видеть отсюда всего мира, но по обрывкам могу судить, что у нас ещё есть шансы. И большие. Однако силы уже другие. Демоны преследуют только одного пони, если он всё ещё подходит под это определение. Ты должна помнить его. Это твой друг - Айрон Лоуген, или, по крайней мере, то, что от него осталось. - Да... друг, - пробормотала кобылка, покусывая губы. - Остальной мир почти пуст, но далеко не безопасен. Эту планету пожирает чума Хигеру, независимого высшего демона, влиятельность которого на нас сейчас превосходит даже главнейшего лорда демонов - Маледикта. Посмотри, - Храддо указал крылом на черноту на горизонте. - он возвёл здесь ловушку, лабиринт, растущую с каждым днём. Когда я, посланный Айроном, пришёл сюда, это мерзкое строение было несоизмеримо меньше. - Погоди, ты тебя сюда послал Айрон?! Зачем?! Ты же, бог-полубог, мог помочь нам, как тот странный монстр в чёрном. О, и он тоже говорил о тебе и твоих связях с Луной! - Эффусум? Да, я не сомневался, что он будет вас использовать. Так! Мы с Айроном заключили своего рода договор. Я должен был отправиться сюда и защитить немаловажную для него зебру. - Что?! И ты... ты... - кобылка выпучила глаза. - ты же мог... - О, знакомые практичные взгляды, - мягко произнёс феникс, - не волнуйся, я оказался полезен и за тысячи километров от бойни. Когда я пришёл сюда, лабиринт Хигеру рос куда быстрей. Мне удалось его замедлить, а вместе с ним - и разрушить его планы о превращении всех ваших воинов в пугающих отродий. Далее, я смог впитать достаточно сил, чтобы в критический миг соединить часть ада, Тартар и ваш мир почти что воедино. Этим я отрезал элиту демонов, пришедших к вам вместе с армией. Остальной ад, вместе с вселенной, теперь слишком далёк от нас, чтобы иметь хоть какое-то значение. И, так эти три мира до сих пор не были разделены, я осмелюсь предположить, что все, способные на это демоны, убиты. Получается, мы заперли монстров в комнате с собой, что в очередной раз нарушает привычный для них баланс сил и условий. И, наконец, я обрёл нового друга - ту зебру, что должен оберегать. Она сейчас спит в безопасности. Скоро вы сможете поговорить. - Извини, я мало что понимаю, но, в конце концов, ты - бог, а не я. - Я не бог, милая, не бог. - Ты сказал "чума". Это и есть та бледная дрянь, что покрывает всё? - "Чума" - сказано для пафоса. На самом деле это мутаген. Не каждого можно превратить в зомби, не каждую душу можно поработить. Даже мне неизвестно, почему так. Демоны, видя это, нашли другой путь: биологическое оружие. Хигеру смог создать поистине ужасающее ответвление адских технологий. Мутаген влияет на всех, без исключения. Если ты мутируешь, и Хигеру может до тебя добраться - ты становишься одним из его солдат. Если же он слишком далеко, ты просто умираешь. У мутагена лишь один серьёзный минус - он очень медленно действует. При постоянном контакте, если нет катализаторов, для завершения мутации требуется несколько дней. - Ты хочешь сказать, что... - челюсть кобылки начала подрагивать. - Любой контакт означает заражение. Вдох, касание - ты заражён. И я проклинаю себя за бессилие в борьбе с болезнью. - Но я же... нет... нет! - Единорожка схватилась за голову. - Я пила эту воду, я ела эту траву! Я дышала этим воздухом! - О... нет, милая, не надо! - Кобылка заплакала, и феникс, скривив клюв и лицо от болезненной думы, обнял её крыльями. Единорожка посмотрела на него. В её глазах ясно читалось "пожалуйста, солги мне". - Это можно... остановить... если убить Хигеру! - пробормотал феникс, отведя взгляд. Они долго молчали под шмыганье кобылы, пока, наконец, Храддо не спросил. - Как тебя зовут, пони? - Ш-Шей-йди Бол-л-л, - заикаясь от слёз, выдавила она. - Милое имя. - Феникс провёл крылом по её гриве. - Мы окружены лабиринтом, я, ослабший, заточён здесь. Но всё ещё есть окно в мир. Через него я вижу, как вы выживаете, как не сдаётесь. - Ты можешь посмотреть, жива ли Твайлайт? - чуть приободрилась кобыла. - Да, но для этого ей нужно находиться на нужном материке. Скажу честно, я, после расставания с Айроном, не видел никого из кобыл гармонии. И всё же, думаю, мне есть, чем тебе помочь. Смотри.

***

Огненная вспышка, осветив тёмное помещение, ударила в глаза. Бронированное тело охватил жар, и грифон с криком повалился наземь. Следом за ним из пламени вывалился второй, и, тут же выхватив маленький КПК неправильной прямоугольной формы, включив подсветку и оглядевшись, вцепился в рацию своего тёмно-чёрного шлема со множеством трубочек. - Генерал? Рейнбоу Деш? Эвент Хоризон? Это Шторм и Блитц! Кто-нибудь нас слышит? - транслировал он сквозь сжатый клюв. - Шторм? - Первый грифон сел. Его молодое лицо не было скрыто, а по бронепластине на груди виднелся широкий след рваного металла. - Что... что это было? Где мы? Его товарищ не ответил. Вместо этого он ещё раз медленно оглядел помещение, в которое попал. Серебристый пол был устлан грязным красным ковром, покрытым странными бледными пятнами, словно кто-то разлил молоко. Такие же серебристые стены были украшены плакатами Объединённой Аэромагической Корпорации и Вондерболтов, а так же окнами, закрытыми металлическими жалюзи. Напротив единственной двери - обыкновенной, не гидравлической - стоял кожаный диван с низким стеклянным столиком. Это, вкупе с металлическими книжными шкафами, говорило о том, что комната была чем-то вроде кабинета. Возле одного из плакатов горела ледяным светом одинокая лампа. - Опять... опять эти драные комплексы! Куда нас, мать твою, забросило? - проскулил первый грифон. Второй же молча отцепил от крепления на спине оружие, представляющее собой барабан со множеством стволов и двумя ручками. Гвоздемёт. Осторожно ступая, он подобрался к лампе и, переглянувшись с товарищем, нажал на кнопку возле неё. Блеклая, расплывчатая голограмма двух обнимающихся пегасов засияла посреди комнаты. - Не бойся, Вэйпор, я уже здесь, всё хорошо, - говорила одна фигура мужским голосом, проводя копытом по гриве другой. - На наше сообщение пришёл ответ. К нам на помощь придёт Спитфайр с Вондерболтами! Скоро, совсем скоро они уже будут здесь! Им до нас всего день-два лёту! - П-правда? - Второй голос принадлежал кобыле и был преисполнен надежды и слёз. - Свя-свя-вя-тая С-Селес-стия! - кобыла прижалась своей мордочкой к мордоче жеребца, но тот вдруг отстранился. - Скай Стингер? Что-то не так? - Нет, Вэйпор... погоди... - жеребец взялся за живот и отступил на шаг. Внезапно он нагнулся и, судя по звуку, зашёлся долгим приступом рвоты, после которого зашатался и рухнул на пол. - Скай Стингер? Скай Стингер! - взволнованно позвала его кобыла, а затем крикнула. - Врача! Врача сюда! Вдруг Шторм снова коснулся кнопки, и голограмма потухла. Прежде, чем его товарищ успел задать вопрос, он жестом приказал ему молчать. Из-за стены с окнами доносились хлюпающие звуки. Блитц взвёл пистолет, сглотнул и напрягся. Звуки не становились ближе и не вызывали впечатления чего-то живого. Дверь слетела с петель под собственный жалобный хруст. В комнату влетело светло-зелёное яйцо и, прежде, чем грифоны успели отреагировать, взорвалось с резанувшим по ушам свистом. В следующую секунду в дверном проёме возникла фигура двухметрового существа, стоящего на задних ногах - большего грифоны разглядеть не успели, ибо абстрактной формы оружие на его... (Лапе? Копыте?) верхней конечности застрекотало. В воздухе заиграли смертоносные нити. Блитца спас Шторм, который, стреляя из гвоздемёта, встал на пути зарядов и принял их на броню. Монстр, получив шквал гвоздей в грудь, дрогнул, согнулся и распался прямо на глазах! Там, где только что стояло подобие зомби, теперь лежала куча овальных кусков бледной плоти, которая тут же зашевелилась и расползлась в разные стороны, как свора толстых тараканов. - Какого чёрта?! - воскликнул Блитц, когда к нему вернулся дар речи. - Мы же... мы же только что видели демонов-пони-киборгов! Когда они успели понаделать ещё и этой дряни?! - Ты в порядке? - Негромко спросил Шторм, оглянувшись на товарища. Затем он посмотрел на бронепластину у себя на груди, куда пришлись попадания и пробормотал. - Не пробивает практически вплотную. Найдём тебе шапку - и будешь в безопасности. - Ты видел, как он рассыпался? Как конструктор! - Да, - Шторм постучал лапой по корпусу гвоздемёта, - понадобится или огнемёт, или плазмомёт. Радуйся, что мы угодили к Объединённой Аэромагической. Теперь сиди. - Что? - Сиди, говорю, и будь готов уворачиваться и стрелять. - Сказав это, Шторм подобрал алюминиевую ножку, недавно принадлежавшую безобидному стеклянному столику, окончившему свои дни при взрыве того яйца. С этим предметом в одной лапе и гвоздемётом в другой, он подкрался и встал у дверного проёма. Резко выставив часть ножки в полутёмный коридор, он выкрикнул: "Чисто!". Тут же кусок трубы лопнул, пробитый ядовито-зелёным снарядом, от которого в воздухе остался след пыли такого же цвета. Энергия удара передалась в лапу Шторма, заставив его выронить остаток ножки, стиснуть клюв и заскулить. - Дьявол! Здесь не выйдем. Блитц посмотрел наверх. Шторм проследил за его взглядом, направленным на вентиляционную решётку в стене под самым потолком, и едва заметно кивнул. Жестом повелев Блитцу встать под решёткой, он осторожно отошёл от двери к плакату с синей лампой и замер с поднятым когтем напротив кнопки. В этот миг даже непроницательный бы понял, насколько легко два товарища понимают друг друга. Их могли волновать многие вещи: новые враги, незнание происходящего, нехватка оружия. Но в одном они не сомневались. Друг в друге. Блитц, хоть и не был столь целеустремлён, сколь Шторм, прекрасно знал, что хочет сказать ему сослуживец, и что от него требуется. Тот, в свою очередь, был уверен, что у него есть та самая "третья лапа", которая бывает так нужна в критической ситуации, и которая работает не хуже лап, данных от природы. Шторм нажал на кнопку. Голограмма вновь загорелась. Не успело изображение принять хоть сколько-нибудь различимые формы, а Шторм уже стоял на бронированной спине Блитца и выламывал хлипкую решётку. Когда же голографическая пегаска обрела более-менее видимый контур, один грифон уже втаскивал другого внутрь воздуховодной шахты. Несколько минут эти двое протискивались, стараясь не издавать много шума, в единственном доступном направлении: вперёд. Затем шахта расширилась и ушла вверх, да так, что можно было встать на все четыре лапы. Ровные лопасти вентиляционной турбины над головами аккуратно резали бледный свет неба. "Должно быть, путь на крышу. Вылезем и оглядимся!" - Подумали бойцы, как один. - "Только надо б сначала снести этот вентилятор". Шторм прицепил гвоздемёт к броне, потянулся к ремню на задней лапе и достал что-то похожее на пистолет. Его когти потянули за толстый цилиндр над рукоятью, отчего пистолет едва заметно завибрировал. Затем он уцепился за торчащий кусок металла, подтянулся и, уперев три лапы и оба бронированных крыла в стенки шахты, полез наверх. Блитц в этот момент отступил в тот тесный воздуховод, откуда они пришли. С лязгом отрезанная лазером половина турбины упала перед Блитцем, а за ней - и вторая. Грифон высунулся из своего укрытия, посмотрел на Шторма, свободно продолжающего подъём, и полез вслед за ним. Крыша встретила их видом, от которого у обоих захватило дух. Монолит грузных серых облаков с суровым пренебрежением глядел на огромную, преисполненную чёрных и тёмно-зелёных тонов, землю, раскинувшуюся далеко внизу. А широкий угловатый терминал, лежа на вершине которого, бойцы взирали на мир, располагался на скоплении ярко-белых тучек. Скопление это было всего несколько сот метров шириною, и, помимо терминала, на нём стояло ещё несколько построек. По левую лапу грифонов возвышалась башня, похожая на гриб или маяк, с антенной на вершине. По правую - три хранилища для облаков, о чём говорили крупные надписи "Дождевые", "Снежные" и "ГРОЗОВЫЕ!". А позади этих "сараев" виднелся какой-то круглый металлический пласт. Да, всё это было чем-то вроде небольшой пегасьей станции под громоздкими кучевым облаками, которые, вообще-то, должны бы висеть намного ниже. Однако грифонов волновало не это. - Мы... не в Тартаре! - Воскликнул Блитц. - Неужели мы... - Вернулись в Эквестрию. - Мрачно процедил Шторм. - Без понятия, что делать, что происходит и где Рейнбоу Деш. - Чёрт, - Блитц скребнул когтями по металлу. - как думаешь, это выкрутасы того гада-пришельца? - Уж не знаю, да и смысла думать нет: очевидно ведь, эта война не про наши души. Считай, под перекрёстным огнём. Если и есть среди нас кто-нить, чья жизнь их заботит, так это, блин, Коготь. - М-да, уверен, он сейчас в какой-нибудь заднице мира бегает, рвёт и метает. Может, вместе с Деш. А мы... - Блитц вдруг прищурился, указав на что-то движущееся возле башни. - Гляди! Три или четыре сероватых силуэта показались вдалеке. Тот, что посередине, был шире и выше других. Грифоны переглянулись, взяли оружие наизготовку, и продолжили смотреть. Внезапно тонкие фигуры двинулись вбок, а та, большая, подняла что-то, по очертаниям напоминающее закруглённый щит. Дюжина бесформенных чёрно-зелёных объектов устремилась к зданию, меняя контуры как если бы кипела. Шторм взял товарища за плечо, но тут же отпустил, прошептав: - Не заденет, не должно. Кипящая сфера влетела в противоположный угол крыши, проплавила её, упала внутрь здания, и только тогда взорвалась. Терминал тряхнуло. Одна за другой, сферы дырявили металл. Воздух наполнился шипением и хлопками. - Валим к чёрту! - едва успел пробормотать Блитц прежде, чем треть терминала обрушилась у них на глазах. Борясь с желанием вскочить и бежать, грифоны спешно поползли в сторону пока целого края строения. А им вслед уже летела вторая дюжина зеленоватых снарядов. - Что они творят?! - Прошипел Блитц, когда они с товарищем спрыгнули на мягкое и водянистое облачное полотно у подножия терминала. - Грубо выкуривают нас! - Фыркнул Шторм. - Здесь и спрятаться-то негде! Знают ведь, ублюдки... - Снимем броню и улетим? Зеленый, игольчатый от искр, луч прожёг стену рядом с головой Блитца, и тот с криком кинулся под груду металла неподалёку. - Только не с этим снайпером в засаде, - бросил Шторм, нырнув в укрытие вслед за товарищем. - Проклятье, они же тупые монстры! Какая, к дьяволу, тактика? Какие снайперы? Это неправильно! - Блитц стиснул клюв и с неподдельной злобой ударил себя по лицу. - Что теперь? Прячемся в облаках? Шторм кивнул. Грифоны запустили когти в облачную кашу, раздвинули её и одновременно нырнули, чтобы высунуть головы уже по другую сторону туч. От вида на чёрную землю с колоссальной высоты в грифонах проснулось почти позабытое чувство трепета и задора, воли и власти. Броня, давно ставшая продолжением тела, показалась удушающей обузой. Как, как кто-то смеет препятствовать полёту, этому священному обряду единения всякого крылатого с родной стихией? Вдруг из облака впереди высунулся, вниз головой, бледный пони-мутант с безумной червеобразной пушкой на лапе. Оба грифона выстрелили синхронно. Очередь гвоздей и пистолетная пуля врезались в бледное тело, сбив ему прицел, и зеленоватый поток зарядов прошёл мимо. Но только монстр поспешно уполз в облака, как вместо него выглянули ещё трое - и все с разных сторон. Грифоны лишь чудом умудрились вынырнуть из облачной пелены по другую сторону. Тут же откуда-то сверху обрушился мутант, похожий на буйвола с двумя громадными костяными лезвиями из спины. Металлический ураган, извергнутый гвоздемётом, устремился ему в морду. Но в последний момент буйвол распался на рой червей или многоножек, чтобы собраться уже в другом месте. Шторм снова выстрелил. Ситуация повторилась, но монстр собрался уже ближе. - Только вернулся домой - как уже по уши в дерьме! - Завопил Блитц, глядя, как повсюду из облаков восстают монстры. Рой ядовито-зелёных игл вгрызся в броню, грифонов, проедая её и впиваясь в тело. Что произошло дальше - он точно не помнил. Его зрение помутилось, живот будто лизало пламенем, а сердце бешено колотилось, отсчитывая последние секунды жизни. Кто-то, должно быть, Шторм, навалился на него, и неразборчиво кричал. Глухие щелчки и хлюпанья слились в единую, жуткую, отравленную симфонию... Затем ко всей этой какофонии прибавились тяжёлые удары выстрелов чего-то крупного, и визг, перемешанный с шипением, как если бы что-то горело. Хлюпанье. Три выстрела. Булькающий хрип. Ещё три выстрела. Где-то недалеко прорычал яростный глас взрыва. Вот теперь в ответ запела настоящая пальба, в которой потонул утробный стон. Короткая очередь, ещё одна; нечто опустилось совсем рядом. Блитц почувствовал, как Шторм слез с него и произнёс неразборчивую фразу. Секунды две слышалось позвякивание, потом грифон ощутил, как с колена задней лапы сняли щиток. То место сразу же обожгло холодом прикосновения металла, а боль пошла на убыль. Минутой позже голова грифона прояснилась, и он смог увидеть Шторма, вводящего себе в лапу голубую субстанцию. Напротив него грозно стояла фигура пони, полностью закованная в крашеный металл. Верхняя часть шлема, спина с утолщением, должно быть, рюкзаком, здоровенный седловой пулемёт поверх него, бронированный хвост - это было покрашено в землисто-чёрный. Всё остальное было светло-серым. Причудливые переплетения шлангов на шее и суставах выглядывали из-под щитков-воротников. Только сквозь прозрачные очки шлема-противогаза можно было разглядеть светло-карие глаза и песочную шерсть того, кто был внутри. - Лучше? - раздался скрипучий, глухой голос из противогаза. - Не бойсь, орлята, то, чем стреляют эти склизкие уроды, в раз ломает броню, а не вас. Телу от них вреда не больше, чем от аппликатора. Почему? Чёрт знает. Что-то булькнуло. Блитц вздрогнул и повернулся, чтобы увидеть тлеющие трупы буйвола и какого-то грузного монстра, который, судя по очертаниям, был тем, кто стрелял взрывающимися сферами. Вокруг лежали кучки горящих многоножек. Пони, проследив за его взглядом, сказал: - Не все уроды умеют распадаться. А те, кто умеют, не используют этот навык для нападения. Так что, орлята, никто не станет собираться у вас перед носом, чтобы пришить. Почему? Опять же, чёрт знает. Лучше всего убиваются плазмомётом, но и зажигательные патроны сойдут. - Пони протянул бронированную ногу и взял Шторма за подбородок шлема. - Так, как самочувствие? - Со мной всё хорошо. - Просипел Шторм и указал на Блитца. - За него беспокойся! - Потихоньку живём... - тот улыбнулся товарищу. Издалека донёсся протяжный гул, от которого мурашки побежали по спине Блитца. - Потихоньку не пойдёт, орлёнок, - фыркнул пони, поправил трубу, отходящую от пулемета к шлему, и добавил. - Найдите укрытие, серьёзные дела за мной! Получив от грифона кивок, пони одним скачком оказался на открытом пространстве, прямо напротив своего врага. - О, да ты здоровый малыш! - Даже противогаз не отфильтровал задор, коим пылал этот голос. Махина высотой с башню, что стояла левее неё, с ногами-колоннами и рогатым треугольным черепом устрашающе сверкала огнём в глазницах. На скулах виднелись чёрные отверстия, а из-под нижней челюсти выпирало какое-то розовое образование со множеством свисающих отростков, похожее на вымя. - Постой, ты не малыш, а малышка! - Бросил пони, рывком избегая зелёных снарядов, вырвавшихся из дыр в скулах черепа, и начиная палить в ответ. Разрушительный серпантин огней пробежался по лбу монстра, кроша толстую кость. Взбудоражив воздух механическим гулом, треножник клацнул зубами и замотал черепом, кромсая облака и мусор, но не пони. Для красоты можно было б сказать, что боец лавировал между снарядами, подобно танцору - гладко и легко, но не хочется врать. Пони то падал на живот, то прыгал, будто позабыв о весе снаряжения, то бежал спиной вперёд или вбок, и не прекращал стрелять. Когда же массированный огонь махины прижал его к сараям с тучами, пони нырнул в облака и выскочил уже по другую сторону постройки. К тому времени черепушка уже была изрядно потрескана, что делало её ещё жутче. Увидев, что враг вновь ускользнул, монстр пришёл в бешенство, что выразилось в яростном топоте гигантских ног. Причём с каждым ударом следы попаданий затягивались. - Э, мы так не договаривались! - Фыркнул пони, наведя пулемёт на ноги противника, видневшиеся сквозь щель между сараями. - Раз уж ты балеринушка... Очередь зажигательных патронов прошлась по конечностям монстра, но видимого урона не нанесла. Да и загораться противник явно не собирался. Внезапно пони понял, что зелёные трассеры прошили стенки хранилищ с тучами и, вспоров броню, полоснули по плечам. От внезапной боли прицел сбился и одна из пуль, судя по вспыхнувшему огню, угодила в "вымя" и подожгла его! Треножник заметался, разрывая слух отчаянным гулом. В ярости он понёсся прямо на пони, стреляя без разбора. Тому едва удалось рвануться к третьему хранилищу, когда биомеханическая громадина протаранила те два, за которыми он только что прятался. Пони занесло на повороте за угол хранилища грозовых туч, и десятикратный залп обеих пушек монстра настиг его. Несколько зарядов пробили респиратор и впились в щёку. Пять или шесть попаданий пришлось на бок, но страшнее всего было то, что пулемёт теперь не годился даже для сравнения с сеткой решета - он принял на себя большую часть выстрелов. Тем не менее, пони смог нырнуть за сарай, и оттуда - в облака. Несколько секунд он продирался сквозь бледную массу. Внезапный гром заставил его замереть, судорожно выглянуть, и расплыться в улыбке. Монстр снёс хранилище грозовых туч и те теперь злобно били молниями в облака внизу. Пони перевёл взгляд на башню с антенной. Открыв рюкзак, пони вытащил оттуда небольшой прибор, похожий на три вытянутых степлера, скреплённых вместе, с ручкой и светящимся таблом. - Ты очень кстати уцелел, брат! - Приговаривал пони, наводя прибор на башню. Сияние, как от рога единорога, окутало антенну на верхушке. В следующую секунду она мягко отделилась и поплыла, объятая левитационным полем, к монстру, стреляющему в облака под собой. Просвистев в воздухе, антенна стрелой вонзилась в глазницу биомеханической твари. Сразу же в этот импровизированный громоотвод забили молнии, разряжая гигаватты энергии в тело монстра. Два или три мгновения чудовище дёргалось в мучительном спазме, а затем рухнуло бездыханным каркасом. Несколько секунд пони молча смотрел на поверженного врага, после чего бросил: - Спокойной ночи.

***

- Вы ранены? - Обеспокоенно спросил Шторм, когда пони, тяжело дыша, подошёл к ним. - Ерунда, считай, что нет, - пони постучал по пробитому боку брони, - эти снаряды распадаются после контакта с телом. Лучше расскажите, что вы здесь делаете, орлятки! Как вас звать-то? - Это Шторм, - в разговор вступил второй грифон, - а я - Блитц. Мы были с целой армией на небесной крепости "Даркстар", когда начался тотальный звездец. Нашли Рейнбоу Деш, нашли кобыл гармонии, обороняли Кантерлот, были в Тартаре... в общем, скучать не приходилось. - Рейнбоу Деш? - Оживился пони. - Ну-ка, ну-ка, давайте поподробней! - Армия разбита. - Заговорил Шторм, не дав Блитцу сказать. - Жестоко разбита. В Тартаре творилась бойня. Даже толком не объяснить, каким образом мы попали туда: просто вспышка, волна - и вся наша армия стоит лицом к лицу с сотнями тысяч тварей. Выбирались тоже не очень ясным образом. Из того, что знаю, могу сказать, что нас грубо использовали. Наш мир оказался вторичным звеном в войне между демонами и какими-то пришельцами, которых и не опишешь толком. Они общались только с кобылами гармонии да одним солдатом. Они помогали нам, да, но я более чем уверен, что особых симпатий они к нам не испытывали. Чёрт, описания войны хватит на отдельную книгу. Только что, может, минут двадцать назад, фрегат-глайдеры с нами, Рейнбоу Деш, маршалом Эвент Хоризон и несколькими офицерами, покинули Тартар. Кобылы гармонии и принцессы, судя по сообщениям, тоже выбрались. Только нас с Блитцем вдруг телепортировало сюда. Только что мы сидели в кабине фрегата, а мгновением позже уже оказались здесь, без малейшего понятия, что происходит. - Грифон вздохнул. - Ваша очередь, господин... - Госпожа. - Поправил голос из респиратора, и оба грифона удивлённо вздрогнули. - Спитфайр. - Спитфайр? - Воскликнул Блитц, расплываясь в улыбке. - Легендарная Вондерболт? - Как видишь, весьма легендарная, - пони, теперь уже ясно, кобыла, кивнула в сторону убитого треножника. - Ситуация такая: я шарю в происходящем ещё меньше, чем вы двое. Короче говоря, здесь, в Эквестрии, всё было проще, чем у вас, в Тартаре. Мы с Соарином и ещё несколькими ребятами отдыхали над океаном и не сразу узнали о вторжении. Сначала вырубилась связь с внешним миром. Когда же мы прибыли к берегам Зебрики и поняли, что это не поломка в нашем радио, то отправились выяснять, что твориться, то наткнулись на следы настоящей войны! Вся Зебрика была опустошена. Нам не удалось найти там ни одной живой души. Даже врагов мы тогда не встретили. А вот когда совершили обратный перелёт в Эквестрию, уже началось мясо... да... - Спитфайр замолчала, устремив взгляд на облака под ногами и потирая копытом пробитый респиратор. Грифоны смотрели на неё в ожидании, но она как будто позабыла о них. Когда Блитц не выдержал и громко кашлянул, Спитфайр вздрогнула, хмыкнула, и продолжила. - В общем, мы собрали выжившего народу, воодушевили их, добыли десантный корвет-глайдер и принялись летать по Эквестрии, карать демонов и снова искать уцелевших. Сколько мы ни старались, у нас не получалось связаться с какими-либо силами Эквестрии. Блин, да мы летали в Кантерлот! И не нашли даже той горы с замком - там было ровное плато! - Постойте, - перебил Шторм, - Когда вы летали туда? - Да уж недели три назад, не меньше! - Но мы пробыли в Тартаре от силы шесть суток! - Воскликнул Блитц с нотой испуганного возмущения в голосе, и взглянул на товарища. - Хочешь сказать, что... - Время в разных мирах идёт с разной скоростью, да? - Пробормотал Шторм. - Чёрт побери, нам повезло, что разница - в днях, а не в годах! - Недавно мы получили сигнал СОС от этой станции. Прибыли сюда. Все молчат. Я с избранной частью отряда спустилась вон в то убежище, - кобыла указала на останки облачных хранилищ, содержимое которых быстро разнеслось ветром по округе, - оно за сараями. Там на нас напали и начали бить. Я велела отряду уходить, а сама осталась превозмогать. Превозмогла всех врагов - вырубилась. Проснулась, слышу выстрелы. Вот и пришла на помощь. Где мой отряд - не знаю. Теперь уж вы, орлятки, будете моими! - Спитфайр подалась вперёд и, привстав на задние ноги, хлопнула передними по плечам грифонов. - Итак, какие у вас будут пожелания? Выбираться? "Орлята" переглянулись, Блитц пожал плечами, а Шторм проговорил: - Нам непременно нужно найти Рейнбоу. Вы хорошо обыскали то "убежище"? - Честно говоря, мне было не до этого. Но я уверена, там будет достаточно хлама, из которого можно собрать годное радио. Вы мне скажите: кто-нибудь из вас в нём шарит? Блитц щёлкнул языком, а Шторм покачал головой. - В таком случае, я предлагаю вот что: из этой дыры надо выбираться. Даже если выбросите броню - вряд ли вы сможете пролететь достаточное расстояние, чтобы можно было сесть на землю, не боясь этих био-уродов, что ошиваются вблизи таких... бледно-склизких, мест. Так что давайте соорудим что-нибудь в духе плота из облаков, и полетим на нём. Легко и просто. - Мы будем, как на ладони у любого снайпера. - Пробормотал Шторм. - Весь мир у монстров в лапах, но мы живы и лягаемся! - Спитфайр, видимо, о чём-то вспомнив, открыла рюкзак и вытащила оттуда две светлые коробочки с треугольной эмблемой Объединённой Аэромагической Корпорации. - Вот, держите, вы, наверное, голодные. Это концентрированная глюкоза. Сделайте по одной инъекции и оставьте при себе. - Сказав это, она выудила из рюкзака копытный пистолет-пулемёт, и нацепила его на ногу. - Посидите тут, а я пойду, загляну в убежище. - Одна? - Хором спросили грифоны. - Пф-ф-ф-ф! - Сквозь очки было видно, как Спитфайр закатила глаза. - Не бойтесь, я буду на связи. Если кто придёт вас пинать - ведите себя тихо, и сообщите мне. За меня не волнуйтесь, лучше сочувствуйте монстрам, если они осмелятся встать на моём пути!

***

Прошло около десяти минут с тех пор, как ушла Спитфайр. - Она... странная... - Вполголоса рассуждал Шторм, терзаемый сомнениями. - Слишком самоуверенная. А идти куда-то в полном одиночестве - глупость. Глупые не живут так долго. Но отчего же я не остановил её? Отчего не сказал ни слова? И отчего боюсь вызвонить её по рации? Эта её история... не выглядит реалистичной. Чтоб её бросил отряд? Если она смогла остановить врага в одиночку, то почему этого нельзя было сделать в команде? Что-то не так. Хотя, уже давно всё не так... Неожиданный звон заставил грифона вздрогнуть. Блитц, рывшийся в обломках взорванного терминала неподалёку, выудил круглый металлический блин, удобно поместившийся в его лапе, и принялся его рассматривать. Шторм же, вздохнув, поднёс лапу к шлемофону и, нажав на кнопку, помолчал секунды четыре, прежде чем пробормотать: - Эм, С-Спитфайр? Нет ответа. - Спитфайр? - заволновался он. - Слышу тебя, орлёнок. - Грифон удивился тому облегчению, которое испытал, услышав этот голос. - Что-то нужно? - Н-нет, просто проверяю. Как понимаю, всё тихо? - Да, э-э-э... слушай, я сейчас не могу говорить. - Рация замолчала, вновь наполняя Шторма сомнениями. Благо, здесь был Блитц, всегда готовый отвлечь от неприятных мыслей. Занятно, стоило им побыть несколько минут наедине, и Шторм осознал, насколько сильнее стал ценить своего друга и сослуживца. - О, я, кажись, въехал, как эта штуковина работает! - Воскликнул Блитц и выставил "блин" перед собой. - Пока у госпожи Вондерболта нет на нас времени, можно и кинохронику посмотреть. В воздухе перед ними загорелось множество расплывчатых голограмм пони, столпившихся, и шумно галдящих. - Р-р-разойдись! - Рявкнул кобылий голос, и размытая пегаска показалась в "кадре". - Что тут творится? Кто стрелял? Я сказала разойдись, вашу мать! Пони расступились, позволяя увидеть фигуру в броне, с пистолетом на копыте, с телом у её ног. Фигура повернула голову к подошедшей кобыле и произнесла дрожащим мужским голосом: - Эт-то я с-с-стрел-лял... этот... больной м-мудак накинулся на меня! - Кто это? - Спросила кобыла. Снова поднялся гвалт, заставивший её прикрикнуть. - Это Скай Стингер, - сказал кто-то из толпы, - он добрался до башни и отдал сигнал СОС! Должно быть, он подцепил там какую-то хрень. Его обследовали врачи вчера. - Взгляните на него! - Закричал пони в броне. - Он весь в каком-то бледном дерьме! Это чёртов вирус! - Пошли все вон! - Прорычала кобыла, так, что пони беспрекословно стали расходиться. - Пускай медики вынесут его, у нас нет места для трупов. А ты, - она обратилась к жеребцу в броне, - сдаёшь экипировку. Будешь сеять панику - застрелю к дьяволу! Никаких мне "мы все здесь сдохнем"! Изображение покрылось помехами, чтобы переключиться и сформироваться в ту же толпу. Фигура с мешком вытряхивала его содержимое в лицо пони, приговаривая уже знакомым мужским голосом: - Мы отправляемся к святым принцессам! Скоро мы обретём покой и гармонию! Больше не будет боли! Больше не будет смерти! Мы спасёмся! И эта чёртова болезнь не получит ничего, ни одного нашего атома! Кто-то возопил в толпе: - Это сраный наркотик!!! - И кинулся вон из кадра, только чтобы закричать. - Ублюдок, ты нас запер! - Хочешь стать одним из них? Не позволю! - Кто-нибудь, помогите мне открыть это! - Но толпа, уже порядочно вдохнувшая порошка, лишь стонала. - Да чтоб вас! - Смотри, вот оно! Иди с нами по-хорошему, и не будет боли! - Что за... о, нет, нет, мразь, нет! Изображение начало дрожать, и, как будто поэтому, послышались истеричные хохот и крики. - Огнетушитель! Кто-нибудь, дайте мне огнетушитель! ДЬЯВОЛ! Обдолбанные уроды, вы же сгорите! Это ты, сукин сын, это всё ты! Голограмма расплылась совсем - нельзя было различить ничего, и только крики всё ещё рвали динамик и разум. Казалось, в отчаянных воплях крылась не одна лишь боль физическая. Этот звук, преисполненный хрипов и помех, уже не был природным, взывающим к инстинктам. Это было что-то иное... сотрясающее всю вселенную... похожее на плач ребёнка, плач рождения. Странно и страшно, чтобы вопли агонии перекликались с таинством новой жизни. Но, быть может, в этом намёк - умирая здесь, мы рождаемся где-то ещё? Внезапно звук оборвался. "Тишина, - судорожно думал Шторм, уставившись в пустоту, - какая жестокая, чудовищная тишина вонзилась в душу! Как же... как они могли? Что они с собой сделали? Разве можно считать это спасением? Разве можно..." Пистолетный выстрел привёл его в себя, и заставил поднять глаза на Блитца, подле которого стояла Спитфайр с пистолетом на копыте. У её ног лежал простреленный металлический "блин".

***

Шторм лежал на холодном облаке в приятном изнеможении. Благодаря Спитфайр, соорудить из тучек некое подобие лодки получилось за четверть часа. Правда, пришлось отказаться от использования вентиляционной турбины, найденной пегаской в "убежище", и в качестве двигателя использовать самодельный парус - собранный из снежных облачков, так как они, без объяснения причин, лучше крепились между собой, чем остальные. И вот, несколько часов назад, команда отчалила. Какой-то сегмент разума говорил Шторму, что их в любой момент может атаковать снайпер, или что на одной глюкозе им не пролететь несколько тысяч километров, но он спокойно игнорировал эти мысли. Если же голос становился невыносим, грифон приподнимался над ватным бортом лодки, встречаясь лицом к лицу с тёмным горизонтом. Ни чернь внизу, ни небо вверху, чью грязно-белёсую тушу наконец-то спрятала ночь, не омрачало пейзажа в его глазах. Он даже не вспоминал о той злосчастной видеозаписи. Но, погрузившись в сие спокойствие, он будто потерял ту невидимую связь с Блитцем. Он несколько раз оглядывался на расслабленное лицо друга, но совершенно не чувствовал и не понимал, что у того на душе. И, что хуже всего, он не замечал этой утраты. Сон не шёл. Блитц отстранился от дум, и поднял глаза на Спитфайр, сидевшую на противоположном конце "судна" спиной к нему. Она была очень неразговорчива с того момента, как вернулась, а для её роли это очень и очень плохо. - Госпожа Спитфайр? - пробормотал Блитц, поднявшись на четыре лапы и осторожно подойдя к пегаске. Та долго молчала, глядя вдаль, затем повернула голову с рваным противогазом и мягко спросила: - Чего тебе, орлёнок? - Да так... - Блитц сел рядом. - Вы мрачны. - Не мрачна. В этот момент я, наверное, счастливее, чем когда-либо. - Грифон удивлённо поднял бровь, и пегаска, должно быть, улыбнувшись, продолжила. - Это может звучать наивно, но я чувствую, что могу жить. Если тебе страшно, если ты врёшь себе ради выживания и понимаешь, что скоро это перестанет помогать - отвлекись. Посмотри, как красиво! - Она подняла копыто. - И плевать я хотела на уродов и болезни. Я жива, живы вы. Мы вместе построили шхуну, на которой спасаемся. И мне не важно, что там, впереди. Выживая, стоит думать о текущем моменте, и самую малость наперёд - не забивать голову многоходовочками и теориями. Сортировать эмоции, отсеивая вредные и пустые, а-ля "почему это случилось со мной?", "ненавижу вас, богини!". Ничего, кроме морального истощения это не принесёт... Ты всё ещё думаешь о тех сгоревших? Блитц тяжело вздохнул, склонив голову. - Не стоит. - Сказала Спитфайр, и замолчала, ожидая ответа. Не получив его, она повела мысль далее. - Ты ни в чём им не обязан. Они тебе - никто. Звать их - никак. Ну были, да. Ну сгорели, чёрт их возьми! Жалко, да что делать. Забудь. - Как? Просто... забыть? - пробормотал Блитц, будто услышал оскорбление. - Да, тебя учили ценить и помнить павших. Но, орлёнок, это ты будешь делать, когда этой чертовщине придёт конец. Когда у тебя будут незадействованные душевные силы. Пока война продолжается, терзать себя - самоубийство. В таких условиях природа награждает оптимистический цинизм. Оставь романтикам и меланхоликам мирное время - там наплачутся. Мораль, которую в нас пихали всю жизнь, будет мешать тебе. Но не поддавайся. Монстры не имеют морали, и оттого сильны. С нравственной точки зрения, они ужасны. Однако цинизм говорит иначе: пусть у них творятся оргии и содомия, пусть они все из себя такие злые и ужасные, но если они смогли выжить и обрести такую мощь, значит, их образ жизни имеет право на существование. Причём, в полне вероятно, даже в большей степени, чем ты. Блитц смотрел ей в глаза, не мигая. - Ладненько, иди, попробуй уснуть. Я пока на стороже побуду. - Она похлопала его по плечу. - Давай-давай, орлёнок. - И обернула свой взор к тёмному пейзажу за бортом.

***

Битый час пегаска сидела без движения. В голове у неё вертелся один-единственный вопрос: "Можно ли вспомнить, потерзать себя?". Ведь, если она так поступит, то опровергнет свои выводы, в которые посвятила Блитца... Прикосновения холодного влажного ветра казались коже компрессом, приятным лишь поначалу. Спитфайр вдруг поняла, что совсем озябла. Подняв шлем, лежавший у её ног, она хотела было надеть его, но отчего-то остановила на уровне глаз. Собственное отражение завладело взглядом пегаски. Бледные полосы жутким шрамом уродовали её щёку. Ледяное осознание не врезалось в душу, не перебило дыхание; просто пришло. С таким же равнодушием оно было встречено каждой думой пегаски. И равнодушие это не выражалось в бездействии, нет! Всё сознание Спитфайр словно обратилось в непробиваемую сталь. Лицо её напряглось, скулы сжались, и отражение приняло ещё более грозный вид, а потом... пегаска негромко рассмеялась, представив себя с такой миной перед группой самодовольных новичков. Мысль о прежней жизни швырнула её в воспоминания недавних событий. С холодом она вспомнила о том, как получила сигнал бедствия во время приёма самодельного душа; как, по пути сюда, один из бойцов обыграл Соарина в Блэкджэк с помощью блефа, и забрал все его биты (она тогда ещё усмехнулась тому, с каким спокойствием тот отдал их); как она, оставив часть отряда наверху, спустилась в убежище, взяв с собой "ветеранов", включая Соарина; как на них набросилось бледное чудовище; как Соарин раздавил тварь железобетонным шкафом; как их обстреливали со всех сторон; как Соарин затолкал её под пол; как прозвучал взрыв всей связки его гранат... как она вырубилась, чтобы очнуться от звуков пальбы; как она добралась до тела Соарина и, вместо рыданий, поклялась спуститься в преисподнюю, найти его там, и тысячелетиями безустанно избивать... Стремительно нарастающий гул погрузил всё вокруг в тревожную дрожь. Всё, всех, кроме Спитфайр. Она всем сознанием ухватилась за возможность целиком сконцентрироваться на ситуации. Одним ловким движением надев шлем, она, не обернувшись, окликнула грифонов, и уставилась на дрожащую землю далеко внизу. Без преувеличения, невооружённым глазом было видно, как трясутся холмы. Облака закружились водоворотом в нескольких сотнях метрах от "лодки". Сокрушительный порыв ветра швырнул судёнышко в сторону растущего урагана. Затем на земле что-то вспыхнуло ярчайшим светом, ослепив пегаску, и сильнейшая ударная волна смела "лодку", теперь уже в обратную сторону. Команде едва удалось не вылететь за борт. Когда же судно стабилизировалось, грифонам и пегаске открылся вид далёкого чёрно-зеленоватого острова, под грохот землетрясения медленно взлетающего в небеса. - Мне сейчас застрелиться, или будет ещё круче?! - Проорал Блитц. - Спитфайр! - Силился перекричать шум Шторм. - К нам движутся какие-то объекты! Сзади... и справа! Чёрт, они везде! - Везде, говоришь? - Прорычала пегаска, срывая с себя броню и высвобождая крылья. - Прекрасно, значит, мы вольны атаковать в любом направлении!