Пока свет не забрал нас

- Святая Селестия, во что превращается моя жизнь?! - Выпалила Шейди Болл. - Даже монстры разговаривают вместо того, чтобы просто сожрать меня! - Тише, не кричи, - проговорил Храддо, приподнимая крылом листья, закрывающие вход в хижину. Не успела Шейди удивиться спокойствию феникса, будто намеренно игнорирующего невидимого демона, только что пославшего видение, как из глубины хижины послышался шорох. Храддо ступил внутрь, мягко сказав кому-то. - О, мы тебя разбудили? - Ах, не страшно. - Донёсся приятный, мелодичный и необычно звонкий женский голос. - Постой, мы? - У нас гостья. Шейди, проходи. Единорожка послушно вошла. Запах пота, немытой шерсти и мочи обжёг ноздри, отчего кобылка поморщилась, удивившись своей брезгливости. На сухих пожелтевших лопухах, занимавших треть хижины, сидела зебра до того грязная, что её полосы слились в один серый полутон. Её скомканная, слипшаяся грива щупальцами опадала на худую мордочку. Смахнув навязчивые волосы набок, зебра подняла зелёные глаза на Шейди и тепло улыбнулась. Открыв рот, она запнулась и заморгала, не находя слов. Шейди стояла в ожидании, затем вдруг поняла, что на её лице всё ещё висит гримаса отвращения. Резко выдохнув, она расслабила скулы и нос. Судя по всему, это помогло зебре. - Здравствуйте, госпожа... как вас назвали? Шейди? Я - Эколип. - И вас с добрым утром, - мрачно пробормотала единорожка, затем взглянула на Храддо. - Я не понимаю, как вы вообще можете спать? Учитывая, что в воздухе ошивается демон-садист-философ! - А как спала ты, в полном одиночестве? - ответил вопросом на вопрос феникс, чьи уголки клюва приподнялись в намёке улыбку. В ответ кобылка фыркнула, мотнув головой: - Я ничего не знала. - А мы просто об этом не думаем. - Самодовольно изрёк феникс, поглядев на зебру. - Увидела что-нибудь? Зебра переменилась в лице. - Нет... снова... ничего, ни намёка. - Грустно сказала она. - Когда-нибудь он даст о себе знать. Обязательно. Пони в видении Хигеру тоже упоминал его имя. Он заметно отличился там. - Вы о ком? - Поинтересовалась Шейди. - О Когте. Ах, я забыл сказать! Эколип, эта кобылка сражалась с ним бок-о-бок! - Неужели! - Зебра вскочила. - И... и... - Он-н-н - хо-ро-о-оший-й пони. - Протянула единорожка, отчего-то виновато скривившись. - Не то, что бы я его успела хорошо узнать. Мы просто... провели несколько часов вместе под постоянным огнём... нам некогда было говорить, а если мы и общались, то не заходили дальше... Ай, тьфу! - Шейди впечатала свое копыто себе в лоб. - Я мочилась кипятком от того, что он вытворял с демонами и собой! И пару раз вставляла ему палки в колёса. Ну, и всё время пыталась доказать ему, что он мудак со своим костюмом, демоническими рунами, и прочим дерьмом! Потом судьба швырнула нас в такие обстоятельства, где помирились бы даже черти! В Тартар! Но нет, я в очередной раз послала его в задницу, и сбежала сюда, а он отправился искать остатки наших войск! И теперь - я здесь, говорю с вами, а он, похоже, превозмогает всякую нечисть на другом конце света! - Поймав вдруг укоризненный взгляд Храддо и увидев, что Эколип дрожит, единорожка вздохнула. - Простите. Я хочу сказать... такой... сильный, и... страшный пони, как он, не может просто так умереть. - К-к-как-к-кое... к-к-красочное описание. - Прогудело в головах Шейди и остальных, отчего все, кроме Храддо, вздрогнули. - Мне и самому стало интересно. У меня, известно, обзор шире вашего. Вполне возможно, я смогу что-нибудь увидеть. - Храддо, сделай ты что-нибудь с этим жутким уродом! - Гаркнула единорожка. - Нет, подожди, пожалуйста. - Подняла копытце Эколип. - Мы уже очень и очень долго пытаемся увидеть Пла... простите, Когтя. Может, Хигеру нам поможет? - Лягать, что?! - Изумилась Шейди. - В самом деле. Почему нет? - Продолжал голос. - Если бы я имел что-то против вас, вы бы, поверьте слову, не отдыхали здесь. Итак, подск-к-кажите, что именно я должен увидеть. - Ну, - начала зебра. - Он коричневый... - Титан. - Прервал её Храддо. - Ищи след Титана. - Титан? - Переспросила Шейди, и воскликнула, удивлённая собственной памятью. - О! Луна тоже упоминала его! Это какой-то бог! - Великий созидатель Титан? - Промолвил голос Хигеру. - С чего бы ему здесь быть? Он же, хе-х, мёртв. - В костюме Когтя есть боевые руны Титана и Эффусума, моего брата. Думаю тебе, удастся учуять их. Хигеру издал протяжный хрип и надолго замолчал. Шейди ёжилась от ощущения близости чего-то неведомого и враждебного. Лучше бы он не говорил, а кусал, думала она. Эколип ёрзала на месте, покусывая губы, а Храддо стоял без движения, сложив крылья за спиной и глядя в землю. Молчание сделало и без того тяжёлый воздух свинцовым и убийственным. Единорожка вспомнила о вони, потянулась, было, к выходу, но, подумав о заразе, поморщилась и опустила голову. И как она вообще прожила несколько суток, совсем одна? Но ответ был прост: близость спасения толкала её продолжать путь, и не бояться. Такой концентрации душевных сил она не испытывала никогда в жизни. Теперь же, она вернулась в свое привычное состояние: болезненно-вспыльчивое и злое. - Я вижу. - От гула в голове единорожка чуть не вскрикнула. - Вижу: тысячи тел усыпали снег, он расчленил, воздел на к-к-кол их всех! Но он не один. У него три лик-к-ка. Один боязливый, смертный, страдающий. От него веет слабостью. Второй - властный и милостливый к-к-к другу, безжалостный к врагу. От него веет мощью. Третий... я почти что не вижу его. Нет, я не вижу его вовсе! Он - чёрная дыра. Его можно опознать лишь по тому, к-к-как-к-к иск-к-кажается мир вок-к-круг него. От него веет смертью. Это он властвует в разуме этого... гибрида. Плода мерзк-к-кого и страшного сношения миров и энергий. Потрясающе! - И, эм, этот фонтан пафоса - Коготь? - Пробормотала Шейди. - Чёрт, а я была не такой уж и дурой, послав его куда подальше. - Храддо, скажи. - Прошептала Эколип каким-то жалким тоном. - Он может ли он все ещё быть пони? Феникс безмолвно закрыл глаза. - Мне это нравится. - Продолжал Хигеру, не обращаясь ни к кому. - Я приведу его сюда. Храддо, ингуофы, вы увидите его ск-к-коро. Быть может, тот же день станет для вас последним, но, во имя Титана, это будет велик-к-колепно! Грядут страсти! Грядёт боль! Грядёт превозмогание! О, нет, я не хочу ждать! Я уже знаю, чем встречу его! Не желаете ль взглянуть? Обещаю, вам понравится! - Да лягать тебя! Сколько можно?! - Успела возопить Шейди Болл, прежде чем ветер видения унёс её разум в далёкие дали сознания.

***

Грохот. Оглушительный грохот. Мерцание ламп в брюхе десантного фрегата-глайдера бъёт в глаза. Плотные ремни безопасности врезаются в тело юной оранжевой пегаски в такт бешено трясущемуся корпусу летательного аппарата. Сквозь укзую полоску иллюминатора просвечивают кроваво-песочные тона. Затылок то и дело бьётся о подголовник так больно, что кажется, будто тот сделан не из резины, а из кирпича. Уши изредка улавливают обрывки напряжённых фраз экипажа корабля: Рейнбоу Деш орёт что-то пилоту в рацию звуконепроницаемого шлема; солдаты в чёрной трубчатой броне о чём-то рычат. Но слов разобрать попросту невозможно: гремит так, что каждый атом тела содрогается и сжимается - лишь бы не разорваться от грома! Зажимать уши бесполезно - не слышишь собственных мыслей! Свет становится ярче, тряска усиливается. Один из передних зубов кобылы трескается от удара о другой и раскалывается, заставляя пегаску с силой сплюнуть. Она чувствует, что кричит, но уже не слышит ни единой нотки хоть чьёй-нибудь речи: всё заполонил чудовищный рокот. Тряска достигает невообразимых амплитуд, словно корабль затолкали в ударный механизм работающего отбойного молотка! Пегаска замечает, как её кресло вминается ей в спину. Ремни стальными струнами режут тело, в то время как сиденье продолжает давить. Кобылка беззвучно вопит, но некому ей помочь - никто, похоже, даже не догадывается о её существовании в эту секунду. Терпеть больше нельзя. Ещё немного - и проклятые ремни разрежут её! Пегаска судорожно ищет кнопку отцепления, не задумываясь о возможных последствиях. Копыто цепляется за кнопку, и тут же теряет её. Снова находит и не попадает. А ремни всё сжимаются... И вдруг всё это - тряска, гул - прекращается. Их место занимает довольно громкое потрескивание огненных молний за бортом. Рейнбоу Деш, тяжело дыша, бормочет из рубки пилота: - Прям раздавило бы сейчас... держать курс параллельно глайдеру маршала. Не вздумай сдвинуться ни на сантиметр! - Она, кряхтя, заглядывает в десантный отсек. - Все живы? Эй, Скутс? Оранжевая пегаска сплёвывает кровь, отчего Деш, подскакивает к ней и, взяв за щёки, взволнованно смотрит ей в лицо. - Нет, это ерунда, - улыбается Скуталу. - Зуб... видишь, даже говорить не мешает. - Она одним движением отцепляет ремни и со вздохом облегчения сползает на пол. - Что это было? - Гравитация портала наших инопланетных друзей решила показать нашим двигателям, что они - лохи. Ей это удалось. Не отключи мы их - раздавило бы ко всем чертям. - И тот... странный тип с корабля не предупредил вас? Кстати, где он? - Понятия не имею. Да и чёрт бы с ним. Мы возвращаемся в Эквестрию, понимаешь? И одно это уже показывает, насколько мы, лягать, сильны! Мы показали демонам круп и вырвались из их грёбанной ловушки! Скуталу посмотрела в иллюминатор. Их фрегат летел по слепяще-золотистому искрящемуся тоннелю, похожему на не сужающийся водоворот. Далеко впереди виднелся голубой отблеск неба. Родного неба. - Да! - Выкрикнул один из солдат. - Ура! И, кстати, что с принцессами? Они выбрались? Рейнбоу не успела ответить: молния стенки тоннеля сверкнула совсем рядом с фрегатом. Пилот, должно быть, дёрнулся, и летающая махина качнулась, отчего Скуталу повалилась на пол. - Что ещё за чёрт?! - Взревела Рейнбоу, сиганув в кабину пилота. Фрегат падал. - Включаю двигатели... Святая Селестия, они не успеют дать нам нужную тягу! - Маневровые, зог тебя дери, маневровые врубай! Глайдер снова качнулся и продолжил падать, только теперь по диагонали. Иссиня-серебристый бок другого фрегата мелькнул в углу иллюминатора. В следующий миг дичайший скрежет прорезал слух и обшивку. Стена перед Скуталу расползлась, как кусок мягкой кожи, и сильнейший поток воздуха вырвал её из чрева корабля, оцарапав в кровь о раскалившийся металл. Прежде чем врезаться в молниевую стену тоннеля, Скуталу успела разглядеть двух грифонов, так же, как и она, выпавших из своего фрегата.

***

Вспышка обожгла пегаску, после чего она с криком стукнулась спиной о склизкую землю. Прежде, чем она смогла понять, что к чему, через неё с рёвом перелетела обезьяноподобная фигура с горящими глазами. Воздух рвал вой десятков монструозных глоток. Пегаска вжалась в землю, подавив желание закричать, и повернула голову. В паре-тройке десятков метров от неё громадный бледный вепрь с механическими задними ногами и в команде множества коричневых клыкастых тварей нёсся куда-то. В лапах обезьяноподобных чудищ то и дело вспыхивали огненные шары, которые они кидали, беспрестанно рыча... А мигом позже вся эта толпа испарилась в снежно-белом облаке. Скуталу невольно перевела взгляд туда, откуда это облако пришло. Нечто худощавое, со свисающими, как рукава балахона, кусками кожи, парящее невысоко над землёй, пускало потоки разноцветной энергии в набегающих со всех сторон демонов. Голова существа имела дугообразную форму и тянулась от плеча до плеча, подобно кокошнику. Или, возможно, это был такой головной убор. Скуталу не знала, и не отдавала себе отчёта, отчего она обратила внимание на такие детали. Ответ же довольно прост: защитная реакция мозга. Гигантская рогатая махина мускулов возникла позади существа в "кокошнике", разинув пасть в яростном рыке, и нанесла удар. Какое-то багровое облако возникло между нею и жертвой, заблокировав удар. Существо в "кокошнике" рванулось вбок, махнув лапой рядом с рогатым демоном, отчего тот разлетелся здоровенными кусками плоти. Демоны окружали жертву, какой бы сильной и разрушительной она ни была. Столпы огня, света, молни ежесекундно резали Скуталу по глазам, заставляя щуриться. Десятки монстров умирали, но травля не прекращалась. Было видно, что жертва истощена. Её смертоносные взмахи совершались через силу; она едва успевала блокировать атаки багровыми облаками, которые тут же развеивал ветер. Изредка ей удавалось телепортироваться на метров десять, не больше, что отнюдь не помогало вырваться из орущей толпы. Большущие жирные монстры с какими-то орудиями вместо верхних конечностей пускали снаряды, лучи энергии и струи огня в жертву, не обращая внимания на то, что убивали своих собратьев. Они брали жертву на измор. Рано или поздно она пропустит попадание, чуть позже - другое. А когда она, истощённая, падёт, острые зубы и голодные желудки не оставят от неё и следа. Вот только кто она, эта жертва? "Может, она сродни пришельцу в рясе, что был на корабле Рейнбоу Деш когда меня забрали?" - Подумала пегаска. - "Могу ли я что-нибудь сделать?". - Est non fun. - Прогремел воздух, и, словно по его велению, из земли под демонами повалил багровый туман. - Venatrik-k-ks, satis(*) Демоны замолчали и, как один, начали падать безжизненными каркасами. - Hiegarue?(**) - ответил тихий, шипящий, змеиный голос с женскими нотками. Скуталу обнаружила, что облако газа грозно движется по направлению к ней. Но прежде, чем она успела испугаться, что-то инородное щёлкнуло в её голове. - Ну вот к-к-контак-к-кт и установлен. - Произнёс тот же голос, что говорил "из воздуха". На этот раз он звучал чётче, словно вещал прямо у пегаски в мозгу. - С возвращением домой, ингуоф. Веди себя тихо, пок-к-ка я не успок-к-кою несчастную жертву. Не хотелось бы, чтоб она разорвала тебя на к-к-куски. Раньше времени. И да, туман не навредит тебе. Скуталу сглотнула, ёжась от жутковатого тона, но протестовать не стала. Её уверенность в том, что это, скорей всего, дружественные инопланетяне, росла. - Венатрик-к-кс! - Приветственно объявил голос. - Чем ты не угодила Маледик-к-кту? С чего бы его безмозглым слугам атак-к-ковать тебя? Сквозь багр было видно, как фигура в "кокошнике" согнулась, опускаясь наземь. - Не строй из себя несведущего. - Прошипела она. - Отлично. Не стану. Сразу о деле: я предлагаю тебе защиту. Ни одна ничтожная тварь Маледик-к-кта не посмеет ступить в мои лабиринты. - С чего бы тебе помогать мне? - Зло изрекла Венатрикс. - Я. Не. Зак-к-кончил. Я взыму за это плату. - У меня ничего нет. - Есть. Ты одинок-к-ка, брошена, враждебна вселенной, которую так-к-к яростно убивала, в той же мере, что и тем, к-к-кто недавно нёс погибель вместе с тобою. Ты уродец, мутант, тупик-к-ковая ветвь развития, уповающая на милость сильных, к-к-которых более нет... и при том ты борешься. Твоя жажда жизни заставляет меня проник-к-кнуться уважением к-к-к тебе. Я сохраню твою жизнь и жизнь ту, что ты носишь во чреве. За это ты... повеселишь меня. Душа Маледик-к-кта загнивает, ибо не знает веселья помимо резни. Он пуст. Любой из убитых его слугами к-к-куда глубже и интересней. - Как я должна "развеселить" тебя? - Почти что рявкнула Венатрикс. - И, главное, зачем? Глупость - верить, что в твой мотив - развлечение! - Просто-напросто задобри меня визитом. В мире тишины и спок-к-койствия разговор - ублажающий елей. Но всё будет интересней. Принюхайся! Не чуешь ли ты тёмной энергии? Да, совсем-совсем рядом с тобой лежит и дрожит от страха ингуоф. Она не представляет для тебя ник-к-как-к-кой угрозы. Не побрезгуешь ли, если она присоединится к-к-к тебе? - Ингуофов нет более. Их отпрыски, порождения деградации, не достойны носить это имя. Не понимаю, на что тебе считаться с ними? - Они выглядят слабыми, их общество ныне строится на иных принципах, нежели наше, но... они ведь до сих пор живы и борются. Не это ль повод принять их? - За-че-м?! - Поднимись и иди к-к-к ингуофу. Загляни в её испуганные глаза, а затем даруй ей милость. Вы войдёте в мои владения вместе. Глаза Скуталу расширились в ужасе, когда она увидела фигуру неведомого существа, медленно подлетающего к ней. Пегаска, несмотря на увещевания голоса, была готова рвануться и побежать проч изо всех сил, когда Венатрикс, оскалив кривые зубы, подняла тонкую лапу в миролюбивом жесте. Скуталу осторожно поднялась и, силясь не закричать, вытянула копыто. Три глаза - два узких, расположенных друг над другом, с одной половины лица, и один широкий с другой - пристально взирали на оранжевую кобылку. - Зачем, Хигеру? - Процедила Венатрикс, не сводя взора с пони. - Вам не понять. Ни тебе, ни ингуофу. Главное не во мне и моих мотивах, а в том, что я пок-к-кажу вам. Вы пройдёте ск-к-квозь лабиринт Агонии, где вы познаете меня, а я познаю вас. И вновь Скуталу окутали жгучие вспышки.

***

Пегаска болезненно приземлилась спиной на что-то твёрдое. Открыв глаза, она уставилась на тёмные бордовые колонны, уходящие в такой же тёмный потолок. Она была обескуражена, не в силах поспеть за резко сменяющими друг друга событиями. Несколько минут назад она летела во фрегате с Рейнбоу, а сейчас находилась неизвестно где, наедине с чужеродными и страшными существами. - Хигеру! - Услышала Скуталу злой крик Венатрикс. Инстинктивно повернув голову, пегаска ткнулась носом во что-то тёплое и мясистое. Резко отстранившись, она уставилась на изуродованное тело обезьянопобного демона. Внезапное осознание пришло к ней, и она медленно, через силу, посмотрела вниз. Она сидела на дьявольской куче мёртвых тел. Всевозможные монстры, пони, но в большинстве - зебры - все они лежали, окровавленные, сброшенные вместе, подобно мусору. Вырванные плечи лежали поверх лап и копыт, распоротые черепа и головы - рогатые рядом с полосатыми. Скуталу закрыла глаза копытами, уже испачканными в крови мертвецов, и закричала что было сил. - Не видишь ли в этом символизма, Венатрик-к-кс? Все считают себя уник-к-кальными, несопоставимыми с другими. Все делят всех по убеждениям, преисполненным пафоса, по цвету, разрезу очей, вере... но на поверк-к-ку - все одинак-к-ковы. Все чувствуют боль. Все истек-к-кают кровью. Все умирают. Я бы объяснил это мягче, к-к-как-к-к это бы сделал Титан. Но существа так-к-ковы, что не воспринимают важных вещей до тех пор, пок-к-ка не надавишь на их инстинк-к-кт самосохранения, пок-к-ка не объяснишь всё в к-к-красочных к-к-контрастах! - Хигеру замолчал, словно прислушиваясь к несмолкающему крику Скуталу, затем холодно изрёк. - Отправляйтесь прямо. Вы не заблудитесь в лабиринте, если будете внемлить моим словам. Венатрикс воспарила над трупами и неспешно слетела на белёсо-желтоватый пол из спрессованных костей. Стараясь игнорировать крик пегаски, плавно переходящий в плач ужаса, она обвела зал и коридор перед собой взглядом настолько ледяным, что могла, казалось, потушить им горящие факелы на стенах. Прикрикнув на пегаску, она, не оборачиваясь, поплыла вдоль пылающих огней. Заметив, однако, что пони не сдвинулась с места, Венатрикс развернулась и крикнула ещё раз. Видя, что эффекта нет, она обратилась к Хигеру с усталым негодованием: - Не видишь, что она мучается? Маледикт бы давно скормил её своим отродьям. Ты же, считая себя лучше, наслаждаешься чужим страданием? - Не тебе учить меня милосердию. Души убитых Маледик-к-ктом страдают в аду без шанса на спасение. У меня же они учатся, познают - а затем обретают свободу. И... с чего бы тебе сочувствовать ингуофу? Ск-к-кажи, Венатрик-к-кс, к-к-как-к-к давно ты была готова убивать их в несметных к-к-количествах? День? Минута? Венатрикс молча вернулась к Скуталу, закинула её себе на плечо так, словно та ничего не весила, и двинулась по коридору. Что-то чавкало, хрипело и стонало, глядя сквозь щели между костями. Демонесса не удостаивала их своим вниманием, с холодным спокойствием приближаясь к винтовой лестнице, сверлом уходящей в недры лабиринта. - Спуск-к-кайся, внизу вас ждёт первое... развлечение. - Если это лабиринт, - прошипела Венатрикс, - то почему дорога ведёт только прямо? - Разве ты не понимаешь иноск-к-казания? Это - лабиринт ментальный. Тысячи проходов к-к-кроются в сознании входящего сюда. Дорога одна, но для души она - мириад путей. Спуск-к-кайся ж!

***

- Смотри, ингуоф, твои сородичи! - Сказав это, Венатрикс с брезгливостью опустила Скуталу на пол. Та уже давно прекратила издавать какие-либо звуки и погрузилась в прострацию. Однако, фраза, последовавшая за словами демонессы, привела её в себя. Это был слабый голос, принадлежавший, несомненно, пониподобному существу. - Посмотрите, это пегас! Скуталу повернула голову, чтобы увидеть высокий зал, ярко освещённый несчётными лампадами. В его стены, формируя дьявольский узор, врастали чёрные угловатые фигуры со светящимися бледной голубизной глазами. Чейнджлинги. Пускай эти существа и были когда-то враждебны по отношению к пони, Скуталу была готова заплакать от радости. Пегаска не замечала - или не хотела замечать - того, как чёрные тельца срастались с бледными, движущимися червями, полосующими костяные стены. - Это помощь? Нас спасут? - Неужели я увидел кого-то родного! Я думал, все мертвы! Не успела Скуталу задуматься о помощи им, как зазвучал голос Хигеру. - Чтобы преодолеть агонию, нужно её осознать, затем испить до дна. Готова ли ты, ингуоф, помочь своим сородичам через боль? Если нет - ты пройдёшь вперёд, а они останутся ожидать следующего посетителя. Подумай, ведь это не пройдёт для тебя бесследно. - Ч-что мне нужно делать? - Пробормотала Скуталу, не до конца понимая, что происходит. - Чувствуете? - пробормотал один из чейнджлингов. - Это существо... наш голод будет утолён! - Венатрик-к-кс, они говорят о тебе. Интересно. Прежде, чем демонесса смогла отреагировать, чейнджлинг разинул пасть и громко вдохнул. Остальные переглядывались в смятении. Это не правильно, говорили они, это яд, а не пища. Но вот некоторые, не в силах устоять против голода, тоже пооткрывали зубастые пасти со змеиными языками. На плечах демонессы зашевелились полуметровые жгутики, и она стиснула челюсти. - Не пытайся заблок-к-кировать их воздействие, Венатрик-к-кс, они питаются твоей злобой. Лучше направь свои мысли и чувства в иное русло, иначе эк-к-кск-к-курсия пойдёт не по плану. Глаза того чейнджлинга, что первым вкусил эмоций демонессы, сменили цвет на кроваво-красный; его тело бешено задёргалось, а горло испустило рёв. Взрыв молний - и он вырвал кости стены и мясо червей вместе с остатками своего тела. Его рог озарила бордовая волна, луч энергии взорвал пол в том месте, где только что была Венатрикс. Секундой позже обезумевшего чейнджлинга разорвало на куски от мановения руки демонессы. Скуталу чудом удержала самообладание, чтобы закричать: "Остановись!", но Венатрикс в гневе пускала лучи смертоносной энергии во всё ещё прикованных к стене чейнджлингов. Крики раздавались в такт вспышкам, скачущим от одного пленника к другому, за которыми следовал неизбежный взрыв кровавой плоти. Три ока демонессы горели пламенем, пока она стояла посреди зала, воздав руки к куполу потолка. Чейнджлинги, такие родные и безобидные для пегаски, умирали с каждой секундой. Она должна была что-то сделать. И невидимый обладатель голоса знал это. - Позади тебя - оружие. Возьми его и стреляй во врага, к-к-коли хочешь спасти хоть одну жизнь! Возьми и не бойся за себя! Скуталу обернулась и увидела на полу бледное, вытянутое нечто, форма которого не подходила ни под какое описание. Длиной оно было в метр или больше, утолщённое с одного конца. Очередной вопль заставил Скуталу в панике схватить это нечто, которое тут же будто срослось с передним копытом, и, наведя его на неистовствующую демонессу, одной силой мысли заставить его стрелять. Оружие практически неощутимо тряслось, испуская потоки зеленоватых снарядов. А звук выстрелов тонул во всеобщем шуме. Потревоженная резкой болью от попаданий, Венатрикс молниеносно выпустила столп убийственной энергии в Скуталу. Пегаска даже не успела зажмуриться - картина ослепительного луча впилась в её сознание. Когда же энергия рассеялась, Скуталу уже не видела своего тела. Посмотрев вниз, она обнаружила груду обгорелого мяса. Она всё ещё чувствовала свои крылья и ноги, как будто могла ими пошевелить, но почему-то мозг не хотел показывать этого. Что-то будто ударило Венатрикс, заставив её прекратить буйство. и опомниться. - Не говоря о твоём дурном тоне, попрошу заметить забавную вещь: ты потратила неимоверное количество энергии на смертоубийство, но ник-к-кто не мёртв! - Пока Хигеру говорил это, куски разорванной плоти соединялись возвращались на прежние места, соединяясь в тела. Скуталу видела и чувствовала, как встают назад её ноги, спина, крылья, голова... и, во имя богинь, она хотела орать от боли - настолько мучительно это было. Когда её тело вернулось в прежнее состояние - даже абстрактная пушка вернулась на переднее копыто - она, наконец, смогла зайтись пронзительным криком. Каждый атом нещадно ныл, отчего голова грозила взорваться вновь. - Правда в том, что ник-к-кто не волен убить живущее существо. Мысль, сознание - это не умирает, а лишь перемещается в иное измерение, где, потеряв память, обретает форму. Может, вообразив себя к-к-кем-то иным, мы им и становимся, но, вернувшись к-к-к прежней перспек-к-ктиве, забываем о тысячелетиях, проведённых в иных мирах? Если ты чего-то не помнишь, то для тебя этого всё равно что не было... Возможно, мы все есть одно существо, осознающее само себя по-разному, и ежесекундно меняющее перспек-к-ктивы взгляда на мир... О, в лабиринте агонии вы не вольны умереть даже телесно: боль, к-к-коей является сознательное существование, не должна зак-к-канчиваться. - Отпусти чейнджлингов! - Прокричала Скуталу, когда обрела способность говорить. - Отпустить? Хе-х, да пожалуйста! - Тела чейнджлингов дёрнулись и повисли без движения. - По своей воле вы не можете "умереть" здесь, да, но если я ск-к-клонюсь и помогу... Твои "чейнджлинги" отправлены обретать новую форму в глубинах мироздания. - Почему бы тебе не "отпустить" и её? - Просипела Венатрикс, сидя, скорчившись, на костях и держась за живот. - У меня есть, что ещё пок-к-казать ей. И тебе. Полагаю, ты спросишь вновь, чего я добиваюсь. Положим... постараюсь описать мои мотивы. Отчасти они вдохновлены Титаном. Я бы исповедовал его созидательные идеи, следовал бы его мягкому нраву, но у этого есть препятствие: он мёртв, а оск-к-колк-к-ки его мощи, его сыновья, ск-к-китаются без велик-к-кой цели, и, боюсь, давно позабыли его наставления. Дважды в одну рек-к-ку не войти. Нужно измениться. Я - и есть проповедник-к-к новых идей, схожих с идеями Титана, но преподнесённых в иной форме. Ошибк-к-ка велик-к-кого созидателя в его мягк-к-кости, его миролюбии. Он слишком хорошо относился к-к-к миру. Священная к-к-книга одной из уничтоженных цивилизаций гласила "не мечите бисер перед свиньями". Велик-к-колепная мысль! Жаль, погружённая промеж бессмысленных зомбирующих строк-к-к... Титан не понимал этого, или понимал, но не мог ничего поделать с собой! Он верил в разум и совесть мира, что и погубило его! Я прак-к-ктичней. Я знаю, что идею можно донести лишь к-к-кровью. Сыграть на к-к-контрастах, запугать до смерти, изуродовать в субъек-к-ктивном понимании - вот, к-к-как-к-к можно научить глупца чему-то! Я не безумный палач, к-к-кой есть Маледик-к-кт! Я - мессия познания! - И... поэтому ты всё равно всех убиваешь, как и Маледикт... - фыркнула Венатрикс. - Умно. - Если мне понадобится убить, поглотить всю вселенную ради одного понимающего, я пойду на это! - Скажи, что именно ты пытался мне доказать, наслав этих ингуофов? Да и, к тому же, заставив их напасть на меня?! - Ты их убила, не я. Они напали на тебя, не я. А про смысл я уже расск-к-казал, и не стану повторяться. - Что-то захрустело и кости расползлись, открывая проход. - Идите. Венатрик-к-кс, к-к-контролируй себя. Ты, всё же, в моей власти. И твоё чадо. Демонесса заскрежетала зубами в бессильной злобе, выдохнула и поднялась. - Идём, ингуоф. Не заставляй меня желать убить тебя ещё сильней. Скуталу, не чувствуя ни капли страха, а только ответную злобу и презрение, встряхнула абстрактную пушку на копыте и хмыкнула. - Не будь излишне зла на неё, ингуоф, - прозвучал голос Хигеру в голове пегаски, - ей к-к-куда тяжелее твоего. Имей сострадание. Иди же - ск-к-коро ты будешь освобождена!

***

Полумрак. Давящие стоны. Бесконечный тоннель. Скуталу терзалась непониманием, но боялась произнести слово, издать лишний звук - настолько устрашающей была демонесса, что плыла впереди. В какой-то момент Венатрикс кашлянула и согнулась, из её уст вырвался хрип боли. Хигеру, словно стервятник, чующий близкую смерть, закаркал: - Испытывала ли ты хоть раз чувство могущества? Оно влияет на к-к-каждого по-разному. К-к-кто-то сходит с ума, превращаясь в безумного убийцу, сродни низшему демону. Сродни Маледик-к-кту. Я чувствую... снисхождение. Мотивируй меня помочь тебе. Ответь: имей ты вселенск-к-кую власть, что бы ты сделала? Молчишь? А ты, ингуоф? Услышав знакомое слово, Скуталу неуверенно пробормотала: - Э... это вопрос ко мне? - Голос пегаски был жалобен, но ей казалось, что так правильней разговаривать с неведомым чудовищем, полностью владеющем её судьбой. - Что такое ингуоф? - Ответь на мой вопрос, и получишь ответ на свой. - Я бы... я бы... не допустила войны... - Это шутк-к-ка. Ник-к-кто не может знать ответа, не имея власти. Теперь же внемли. Ингуофами зовутся те, к-к-кого вы величаете чейнджлингами; те, к-к-кто населяли ад с древнейших времён; те, к-к-кто дали вам жизнь. - Что?! - От звонкого голоса Скуталу Венатрикс ещё сильней оскалилась. Хигеру продолжал: - Но эту историю я расск-к-казываю чересчур часто. Она мне весьма надоела. Разница между вами и ингуофами слишк-к-ком мала, чтобы придумывать вам отдельное имя. Но я хочу посвятить тебя, ингуоф, и тебя, Венатрик-к-кс, в иные события. Демонесса подняла голову. - Посмотри на неё, ингуоф. Мне её жаль. И моя власть позволяет помочь ей. И я сделаю это. Теперь ты, Венатрик-к-кс, подумай: Маледик-к-кт распространил слух среди высших, будто бы собирается забрать твоё чадо, дабы вырастить нового полк-к-ководца, наследник-к-ка велик-к-кого Лазаруса. Все либо беспросветно глупы, либо лицемерны до того, чтоб воспринимать это всерьёз. Не очевидно ли, что ему вообще не нужны высшие? Подумай: он убил Лазаруса! Того, на к-к-кого не осмеливались поднять оружие тысячелетиями! Он отправил К-к-кустоди, стража лабиринта душ, в пек-к-кло боя, где тот, естественно, пал. Он выслал Хеллтайма - чьё место далек-к-ко в тылу - на погибель, на фронт! Он собирался стравить тебя и К-к-карцери! Пусть не ты убила его... - Карцери мёртв?! - Выпалила Венатрикс с неподдельным ужасом. - Пал от оружия ни в чём не повинных существ, на чью территорию вы вторглись. Пал, подобно К-к-киберу. Чувствуешь? За миллионы лет беск-к-конечных войн не умирало стольк-к-ко высших. Умираешь и ты. Маледик-к-кт остаётся наедине со мной. Моя сущность будет для него ядом, моё оружие - карой ему, мои победы - его страданием. Я положу к-к-конец бессмысленной резне, к-к-коей положил начало Сатана. Скуталу тщетно силилась что-то понять, и Хигеру, будто почувствовав это, направил свою речь в новое русло. - Видите ли, из той информации, что я собрал, можно составить цельную историю. Многие миллионы лет назад во вселенной получила господство нек-к-кая раса. В своих глазах они достигли высшей точк-к-ки развития, и начали медленно угасать. К-к-когда же один из них, Сатана, воспротестовал, они изгнали его из своего общества. Он оставил бы их в пок-к-кое, если б они не вели народы за собой - в пропасть деградации. Сатана не мог начать войну в одиночк-к-ку, ему требовалась армия. Безумная. Жесток-к-кая. Стойк-к-кая, беспрестанно меняющаяся. Он создал вас, демонов, оружие. Они должны были умереть вместе с врагами Сатаны, ибо в их дальнейшем существовании не было смысла. Однак-к-ко Сатана был убит. Его армия порвала в к-к-клочья врагов и без к-к-командования, после чего начала поход по мирам, выполняя свою программу - убивая. К-к-конец был близок-к-к - они истребили бы всех в зоне досягаемости, затем убили бы друг друга. Но появились высшие - разумные, мотивированные демоны. Причина их появления остаётся белым пятном в моих знаниях. К-к-к несчастью, высшие лишь расширили к-к-круг жертв демонов. Эта цивилизация, подобно лавине, к-к-катится вниз, к-к-каждым убийством отдаляя свою, всё же неизбежную, смерть. Ник-к-кто из велик-к-ких лордов не сумел положить к-к-конец этой бессмысленной резне. И это предстоит сделать мне. Я вторгнусь в гены к-к-каждого демона, изменю их, сделаю частью единого сознания. Не благородная ли цель, Венатрик-к-кс? - Но зачем тебе убивать нас?! - Возопила Скуталу, удивившись себе. - Если ты хочешь прекратить убийство, зачем продолжаешь его?! Ты противоречишь сам себе! - Мне нужно прик-к-крытие. Маледик-к-кт настольк-к-ко глуп, что, увидев, к-к-как-к-к я подчищаю выживших в геноциде, что он устроил в вашем мире, он лишний раз поверил в мою лояльность ему. Не строй иллюзий: ради "благородной" цели можно убить ск-к-кольк-к-ко потребуется. Вспомни историю своего мира! Разве там не было так-к-кого? Мне, к-к-как-к-к и многим из вас, не важно, к-к-кого и к-к-как-к-к убивать. Меня не интересуют ваши чувства и чаяния в к-к-ключе, отличном от... научного. Поверь мне, ингуоф, поверь мне, Венатрик-к-кс, я сохраняю ваши жизни только ради забавы. Не весело, знаете ль, сидеть, дожидаясь очередной самоубийственной ошибк-к-ки Маледик-к-кта. Скажем... Я убиваю, так-к-к к-к-как-к-к это нужно для достижения моих целей, не говоря уже о том, что они обернутся во благо вселенной. Он же убивает, потому что этого требует неподк-к-контрольная ему орда демонов. Я должен быть "лучше" по вашим моральным понятиям! - Святая Селестия... - О! О-о! Божества? Давайте поговорим о божествах! Пройдите... Скуталу подняла оружие, с холодным напряжением глядя, как ошеломительных размеров грудная клетка скользит вверх по стене, открывая проход в некое помещение. Демонесса с недобрым шипением пролетела вперёд пегаски. Когда же та вошла за ней, то не смогла удержаться от испуганного вдоха и напряжения в животе. Колоссальная груда мяса - движущаяся, дышащая, урчащая - висела на грубых металлических крючьях. - Что есть бог? Высшая сила, недоступная нашему пониманию в полной мере? Нек-к-кий пок-к-кровитель, помогающий сохранить надежду в миг смертельного напряжения? Всё это так-к-к, но из того, что мне известно, я смело добавляю: бог - то, что индивид ценит превыше себя. Твой бог, Венатрик-к-кс - твоё нерождённое дитя. Ты, як-к-ко всяк-к-кая мать, готова на всё ради него. Я люблю и уважаю это. Ты получишь от меня помощь. Мой бог - моя идея, ради к-к-которой я иду на любые жертвы. К-к-как-к-ков же твой, ингуоф? Скуталу молчала, не сводя глаз с уродской массы. - Положим, принцесса - твоя богиня. Истинную, сердечную веру не сломить страху и отвращению. Предлагаю тебе спасти одну из своих богинь! Вы зовёте её Ми Амора К-к-киденза! И Скуталу увидела её. Разглядела несчастную принцессу среди масс кровавой плоти. Изуродованные черты некогда милого лица, слитые с гротескными гениталиями, которые, в свою очередь, наполнены металлом. Сформировавшиеся, было, уверенность и спокойствие оказались сметены волной уродского глумления. Маленькая пегаска уже не могла слышать того душераздирающего стона, что вырвался из глубин кроваво-механической массы. С каждым мгновением в этой груде мяса вырисовывалось всё больше деталей; с содроганием маленькая пони вглядывалась в чудовищную плоть без права отвести взгляд. Ржавые пластины, на которые нанизывался увеличенный до безумия круп, ежесекундно извергающий обломанные, облитые смердящим кровавым маслом, жеребячьи черепа; рот, выплёвывающий облака чёрного дыма; преисполненный надменной желчи голос Хигеру, вещающий из глубин подсознания... - Любишь ли ты своего бога? Нет! Вижу же - нет! Вы всегда полагаетесь на внешность, на цвет и сладость речей! Вы ничего не знаете о настоящем фанатизме! О настоящей любви! Вы отвергаете свою богиню только из-за образа! Ничтожества!!! Я вижу в вашей богине доброту и боль за весь ваш род, но для вас самих она - мерзкая ржавая вагина!!! Скуталу осознала. Монструозное отродье плакало. Отвращение, ужас - всё ушло, уступив место тупой боли. Скуталу выдохнула, шагнула к Кейденс, подняла копыто к её лицу и прошептала: - Всё хорошо, я пришла на помощь. Тишина ударила пегаску, и так же резко развеялась от хрипа Хигеру. - Столь... столь резк-к-кая перемена... я был предвзят. Я торопился насладиться торжеством... я ошибся. Мясо стало уменьшаться, металл пропадал. Скуталу отступила и багровое облако окутало Кейденс. Минута шипения - и стонущая, измученная, плачущая, но целая и невредимая принцесса лежала у ног маленькой пегаски. - Ингуофы, - прошептал Хигеру, - будет честно, если я вас отпущу. Мне стоило лучше подготовиться, и не импровизировать. Здесь, неподалёк-к-к-у, находятся ваши друзья из рода тех, к-к-кого вы зовёте грифонами. Я устрою вам встречу.