Моя тринадцатая жизнь

Когда мы вернулись из больницы, я сразу же повела Лухана в нашу с Чонгуком комнату и усадила его, жалко-несопротивляющегося, на свою кровать. Окинула взглядом помещение на предмет наличия колюще-режущих вещей, опасных таблеток и веревок. А потом позвала ребят и попросила принести для Лухана одежду и постельное бельё. А потом попросила Кёнсу налить нам чаю. Всё это время я была рядом с мальчиком, безумно боясь, что он начнёт буянить и крушить всё вокруг. Но ничего не происходило. Лухан сидел на кровати и плакал, прижимая к себе левое запястье. Думаю, местный наркоз после наложения швов уже отходил, и парню было нехорошо, но в ответ на мое предложение обезболивающего он помотал головой и отвернулся, размазывая слезы по лицу. «Хочет, чтобы ему стало хуже», - поняла я, мучаясь от его мучений, и физических, и моральных. В комнату зашел без стука Юнги. - Мам, если тебе что-то нужно… - Не нужно, - покачала я головой. – Но спасибо. Посидишь с нами? Юнги помедлил с ответом, глядя на Лухана. - Я посижу, но… - Юнги, не вини себя, - вздохнула я. – Ты ни при чем. Такое развитие событий было закономерным, и тут, скорее, моя вина: разрешила тебе действовать без опыта. - У тебя ведь тоже нет такого опыта, - тихо произнёс Юнги, садясь на кровать рядом со мной. - Теперь есть… Я мысленно ругала себя за малодушие и стремление защитить саму себя от лишних переживаний с того самого момента, когда на кухню прибежали ТэТэ и Чимин с сообщением о попытке суицида Лухана. В ту минуту я поняла, что ребенок мне не по зубам, что я до сих пор получала лишь милых конфетных мальчиков без особых психологических проблем, что я слишком много на себя взяла, купившись на предложение облегчения работы по дому… Вина раздирала меня не меньше, чем мучила Юнги. Тот тоже корил себя из-за того, что оставил Лухана одного в комнате и дал ему возможность самоубиться. Несколько минут промедления – и спасти этого ребенка было бы уже трудно… И теперь мой Юнги сидел, опустив голову, и не смел посмотреть мне в глаза. - Родной, ну всё, всё… - я обняла его за плечи. – Обошлось ведь? С ним всё в порядке. Теперь будем умнее, да? - Зачем вы меня спасли? – вдруг проскрипел хрипло, сквозь слёзы, Лухан, глядя в стену. – Почему не дали умереть? Какое вам до меня дело?.. Это были его первые слова в нашем доме. - Решать, когда умрет человек, должен не он сам, - я внимательно всмотрелась в мягкие черты лица Лухана. – Суицид – это не выход. - Я не хочу жить… Я убийца! Я их убил! Я их обоих убил! – Лухан рыдал и выдавливал из себя слова через силу. - Послушай, ну нельзя так, - взмолилась я. – Ты же не специально оставил этот злополучный чайник!.. Я понимаю, что ты винишь себя в произошедшем, но забирать у себя жизнь… - Она мне не нужна-а-а… - завыл Лухан, сползая с кровати на пол и сворачиваясь калачиком у стены. В горле перехватило, и я не смогла продолжить. Тогда в разговор вступил Юнги. - А если бы я не пришёл… Если бы ты умер, значит, мне тоже следовало лишить себя жизни в знак вины? - Я не хочу жить без ни-их… - проскулил Лухан, не удостоив Юнги ответом. - Лухан, я уверена, что твои мама и брат хотели бы, чтобы ты жил, - наконец смогла проговорить я. – Неужели ты думаешь, что они желают тебе смерти? - Это я желаю себе смерти, а не они, - рыдая, сказал Лухан, стиснув запястье так, что я даже испугалась, что швы сейчас разойдутся. - Но ты должен жить! В память о них! Во искупление вины, если уж ты так хочешь!.. – сказала я и вдруг увидела, что мальчик начал биться затылком о стену. Кажется, сердце Юнги тоже не выдержало. Он подскочил к мальчишке и подставил свою ладонь между его головой и твердой поверхностью. Я, дернувшаяся было за этим же, опустилась на пол перед Луханом, беря за руку. - Пожалуйста, ну перестань! Чего ты добьёшься причинением себе вреда? – умоляюще проговорила я, но Лухан, рыдая, вырвал руку из моей и лишь усилил попытки пробиться к стене через ладонь Юнги. - Ну прекрати же ты! – бессильно произнес Юнги, терпя боль. Я стащила с кровати маленькую подушку, чтобы погасить удары, и в этот момент в комнату вбежал перепуганный Чимин. - Мама, опека звонит! - Ох… Давай, - взяла у него из рук мобильник я и, помедлив пару секунд, успокаивая дыхание, подняла трубку. - Ирина Валерьевна, мне звонили из больницы… - голос Натальи казался взволнованным. Я молчала, не в силах найти слова для оправдания. - В общем… Кажется, брат Лухана пришёл в себя. Угрозы жизни нет! Что? Я ожидала услышать совсем не это. «Вы не справились, из-за вас он чуть не умер, вы плохой опекун», но не это. Им не сообщили о попытке суицида? - В каком смысле… То есть… - промямлила я. - Очнулся! Сейчас его проверяют на степень наличия ущерба мозгу, но, кажется, всё будет хорошо. Могу я на вас рассчитывать? - Что? – не поняла я. Лухан рыдал и бился головой. Юнги, уже не обращая внимания на ладонь, взволнованно бросал на меня взгляды. Чимин, чуть не плача, присел у колен Юнги и жалобно смотрел на него и новичка. - Рассчитывать, что вы возьмёте к себе Исина? Они ведь братья, разделять нельзя, вы же понимаете… - сказал монстр по имени Наталья. - Вы издеваетесь? – прошептала я. По душе словно топором рубанули. - Им некуда пойти, - сочувственно произнесла Наталья. – Исину шестнадцать. Мы не можем отыскать их родственников, они, похоже, в Китае. Если отыщем, то предложим стать опекунами и вывезти мальчиков, но сейчас нам нужно о них позаботиться! По щекам покатились слезы. Я даже не стала скрывать их перед детьми, потому что сил уже не было. Медленно опустив руку с телефоном от лица, я посмотрела на Лухана. – Твой брат очнулся… - сказала я шепотом. - Он в сознании… Битье об стену резко прекратилось. Лухан уставился на меня широко раскрытыми глазами, не мигая и не произнося ни слова. Юнги тоже. А Чимин, осторожно взяв поврежденную руку хёна в свою маленькую ладонь, капнул на уже проступающие синяки слезинкой и умчался на кухню за льдом. - А чего ты… какая… - тихо спросил-констатировал Юнги. – Что не так? Я опустила мокрые глаза и покачала головой, мол, дай успокоиться. - Исин… будет жить? Хриплый срывающийся голос Лухана отвлёк меня от внутренней борьбы с желанием отправить мальчишку обратно в приют, чтобы не пришлось брать в семью ещё и его брата. - Да, - ответила я непослушными связками. – Будет жить. Губы Лухана задрожали, но глаза его больше не наполнялись слезами. Казалось, он раздумывает над дальнейшими действиями и пытается перестроиться в окружающей реальности. - Исин будет жить… - прошептал Лухан снова. - А ты, дурак, чуть не самоубился… - буркнул Юнги. В комнату вбежал Чимин со льдом, завернутым в кухонное полотенце. - Хён, дай руку, - он присел возле Юнги на пол. Тот махнул было ладонью, что спасать его не надо, но поддался настойчивости младшего и взял у него холодный компресс. - Мам, вот одежда, - Тэхён и Хосок принесли откопанные в шкафах среди запасов мальчишечьи вещи, из которых они уже выросли. Часть их уже носилась Кёнсу, но в запасах всего было ещё достаточно. - У меня есть своя одежда дома, - стрельнул в них глазами Лухан. Он уже почти успокоился и был похож на адекватного человека. – Я хочу поехать к брату. Где он? Он в больнице, где мы сейчас были? - Ты собрался ехать к брату в этом? – я кивнула на его заскорузлый от крови рукав рубашки. - Мне плевать, - ответил Лухан. – Я хочу увидеть Исина! Вдруг вы меня обманываете. - Вот придурок… - процедил с порога комнаты бесшумно появившийся Кёнсу. - Кёнсу, не надо так, - я устало поднялась с пола и села на кровать, откинувшись на подушки. - Мамочка, всё хорошо? – тут же подскочил ко мне Чимин. Кёнсу приблизился, брезгливо переступив через ноги Лухана, и подал мне чашку с чаем. Вторую поставил на тумбочку у кровати, не удостоив новичка вниманием. - Все хорошо, просто измотала меня эта ситуация… - я вздохнула и отпила из кружки. Чай был с легким ароматом мяты, и я вытерла слёзы и улыбнулась ненавязчивой заботливости Кёнсу. - Твой брат в областном центре, больница номер два, в отделении реанимации, - наконец ответила я Лухану. – В опеке сказали, что ищут ваших родственников в Китае, но пока безуспешно. У вас есть выбор: оставаться у нас или в детском доме до нахождения того, кто сможет позаботиться о вас обоих. Лухан молчал. Юнги держал компресс и поглядывал то на меня, то на новенького. - У нас нет родственников в Китае, - тихо ответил Лухан, опуская глаза. – Мама уехала оттуда в детстве из-за войны. Её удочерили в России. Но бабушка и дедушка уже умерли. А отца у нас тоже нет. - Вам не разрешат жить одним, - произнёс Юнги. – Определяйся уже. Твой брат жив, и тебе теперь не зачем умирать. Вот и подумай, как ты теперь будешь существовать. - Я должен поговорить с гэгэ, - отвернулся от него Лухан, упрямо сверля меня глазами. Кажется, Юнги ему не приглянулся. - Лухан… Мне надо отдохнуть, - сказала я, умирая от желания не видеть этого мальчишку. – Я не смогу сейчас проехать тридцать километров на общественном транспорте. Уже поздно, и как-то сложно… - Вот и отдыхайте, - перебил он и уверенно поднялся с пола. – Я подожду. Только побыстрее. Я хочу увидеть Исина, и не завтра, а сегодня. Вся комната замерла от вызывающей наглости. Кёнсу обалдело приоткрыл рот, не найдясь, что сказать в ответ. Бэкхён, уже с минуту присутствующий в помещении, выжидающе посмотрел на хёнов, словно спрашивая «Что, никак не отреагируете?» - Мама, мне хочется его стукнуть, - вдруг признался Тэхён. – Это нормально? - Это нормально, - активно закивал Юнги. - Даже мне хочется его стукнуть, - в сторону пробормотал Хосок. - Я с вами, - хмыкнул Кёнсу. - Когда мама попала в больницу, ты, хён, тоже наорал на Наталью Борисовну, когда она нас пускать туда не хотела, - тихо вспомнил Чимин. Видимо, у него желания побить новичка не возникло. - Чимини, ты иногда слишком святой, - хмуро бросил ему Юнги. Чимин закусил губу и отвернулся. К нему тихонько подошёл Бэкхён и прижался сбоку, обнимая. - Тэхён, позвони Настиному папе, пожалуйста. Спроси, не мог бы он отвезти нас до больницы сегодня? – попросила я у ТэТэ. - Спрошу, - ответил Тэхён, бросил укоризненный взгляд на Лухана и ушёл в свою комнату за телефоном. - Мам, ты уверена? – спросил Хосок с жалостью. - Да, - кивнула я. – А сейчас я немного полежу, ладно? Посидите наверху или на кухне, хорошо? - Отдыхай, - Юнги встал с пола и посмотрел на братьев, потом на Лухана. – Пошли. - Чимини, побудь со мной, - я не выдержала печального вида сына. В обычное время Чимин был настоящей батарейкой добра, и рядом с ним я чувствовала себя лучше. Но сейчас он казался уязвленным словами Юнги, которого очень любил. - Ага, - согласился сразу же Чимин, присаживаясь рядом. Остальные ребята вышли, дверь закрылась, а я обняла моего мальчика. Стало и правда легче. - Мамочка, ты не думай, я не обижаюсь на хёна, - проницательно проговорил Чимин, обнимая меня в ответ. – Я знаю, что он иногда бывает такой. Мы всё равно друзья. Даже если у него теперь есть Кёнсу. - Они похожи, правда? – улыбнулась я, устраиваясь у него на плече. - Немножко, - тактично ответил Чимин. – Но Юнги-хён мне больше нравится. - Малыш, поставь будильник на через полчаса, ладно? Посплю, и поедем… - я устало закрыла глаза. Вечер выдался тяжелый, и предстоящее завершение его меня тоже совсем не радовало. - Поспи, - прошептал Чимин. – Я с тобой. И с наконец-то наступившим спокойствием в душе от теплого Чимина я уснула.