Моя тринадцатая жизнь

Тэхён нередко задумывался о всяких вещах. Окружающие, скорее всего, даже не подозревали, что у него в голове целая фабрика по производству умных мыслей, потому что вёл он себя, по обычаю, как малолетний оболтус и шалопай, но, тем не менее, Тэхён представлял из себя уже-практически-не-подростка с интересным взглядом на мир. Его вселенная состояла из двух частей: далёкое прошлое (то, что было с ним три года назад и ранее) и настоящее/будущее, слитое в единый сияющий путь, который открывался перед его глазами каждое утро. О далёком прошлом Тэхён не вспоминал. Это было тяжело, очень тяжело. Он вообще пожелал бы, если б было возможно, стереть себе память об аварии и пяти годах в Пыляковском интернате. Да и воспоминания о погибших родителях – что уж скрывать! – он тоже предпочёл бы удалить. Нет, не из-за того, что родители были плохими! Просто помнить о них тоже было больно. А вот о настоящем Тэхён размышлял часто. Однажды Тэхёну приснился сон, где незнакомый человек в черном фраке (смутно похожий на неприятного временного воспитателя интерната, который издевался над детьми, пиная их, если они попадались ему под ноги, и матерился последними словами) предлагает ему сделать выбор: уйти к ожившим настоящим родителям или остаться в семье с мамой. Тэхён проснулся в ужасе, тяжело дыша, как от кошмара, и только через несколько минут осознал, что никакого выбора не существует. Он даже на цыпочках прокрался на первый этаж, стараясь никого не разбудить поскрипывающей лестницей, чтобы убедиться, что мама (и Чонгуки-хён) на месте, а в мамином паспорте, лежащем на тумбочке в прихожей, в графе «дети» вторым по списку идёт Ким Тэхён. «У меня есть чудесная мама… - думал Тэхён, поднимаясь обратно в свою комнату, где мирно сопели Хосок и Бэкхён. – У меня много братьев и сестра… У меня есть девушка Настя… И Чжангу, самый лучший пёс… Я их всех люблю. Они никуда не денутся… Мне не нужно выбирать, потому что выбирать не из чего». И тогда его накрыло облегчением, очень стыдным облегчением, за которое он себя укорил, потому что это было нечестно по отношению к добрым и весёлым мужчине и женщине, навсегда оставшимся где-то в воспоминаниях, в горящей «тойоте» на лесном участке трассы, из которой он сам выбрался по какому-то счастливому стечению обстоятельств. «Тэхёни, выходи скорее, мы сейчас придём следом! – кричала ему та, другая, мама, запертая в машине заблокировавшим выход деревом. – Ты должен отойти как можно дальше!» По асфальту бежала вонючая жидкость, а шокированный после столкновения их машины с огромным бензовозом Тэхён, почему-то послушно поверив в сказку о «скоро-придущих» родителях, семенил на ватных ногах в сторону леса, оглядываясь и размышляя, почему же мама всё никак не выходит и не будит папу, который дремлет за рулём, склонившись на сложенные руки. Озарившая окрестности вспышка навсегда запечаталась в мозгу мальчика и иногда давала о себе знать внезапными приступами паники, но вот уже три года Тэхён знал: больше расставаний не будет. И интернатовского унылого ада тоже не будет. И Тэхён был по-настоящему счастлив… Или нет? - Чимини, помнишь, мы хотели сделать группу? – спросил он у друга однажды в выходной, когда на улице шёл неожиданный для конца декабря мокрый снег, и гулять было сыро. - Ага, - ответил Чимин, задумчиво разглядывая тетрадь по математическому анализу, будто решая, сложить из листочков с непонятными формулами кораблики или подождать, пока в голове наступит просветление. - А почему мы её не сделали? – снова спросил Тэхён, покачиваясь на стуле. - Юнги-хён не захотел выступать с нами, а Намджуни-хён не согласился писать песни на заказ. - А, ну да, - осознал Тэхён. Он не то, чтобы не помнил причину, просто иногда ему следовало услышать уже знаемое от другого человека, чтобы в его собственной памяти ответ стал связанным с заданным вопросом. Чимин давно заметил эту Тэхёнову странность и без колебаний повторял им обоим известные факты. - Хочешь снова заняться группой? – отвлекся его друг от тетрадки. - Не-е-е, - помотал головой Тэхён, улыбаясь. – Некогда. - Ты ж бездельник, - засмеялся Чимин беззлобно. – Никуда не ходишь, танцы бросил, футбол бросил. - Танцы – напряжно! – пояснил Тэхён. – А футбол я не бросал. Ты сам перестал ходить, и я из-за тебя тоже. - Да ну, с малолетками бегать, - поморщился Чимин. – Мы же красивее их играем. Так неинтересно. - Вот-вот, - поддакнул Тэхён. – Я лучше с Настей погуляю. - Опять про девчонок, - вздохнул Чимин. – С Юнги-хёном сидишь – он про Аню треплется, с тобой сидишь – ты про Настю. - Тебе просто надо завести себе девушку! – жизнерадостно парировал Тэхён, качнулся сильнее и с грохотом упал на пол, хохоча на весь этаж. - Тише, ты, дурак, - Чимин тоже рассмеялся, но не так громко. – Мама отдыхает. - Думаю, уже нет, - деловито заметил Кёнсу, проходя мимо комнаты. Чимин, прищурившись, проводил его взглядом и ничего не ответил. Тэхён знал, что Чимин иногда ревнует Юнги к Кёнсу и братскими чувствами к последнему не пылает, хотя и неприязни не испытывает. Чимин вообще ни к кому неприязни не испытывал уже давно, даже с неприветливым Луханом умудрился подружиться. Тэхён считал, что ЧимЧим – самый дружелюбный и любящий человек на Земле, и искренне им гордился. - Чимини, знаешь что? – снова спросил он, лежа на полу. - Что? – улыбнулся Чимин. - Мне кажется, было бы круто уехать всем вместе на необитаемый остров и организовать… ну, типа нашей семейной виллы! – Тэхён мечтательно разглядывал потолок. - И, разумеется, рядом должен быть остров Настиной семьи! – засмеялся Чимин. - Да! – уверенно кивнул Тэхён: такое будущее его устраивало на все сто двадцать процентов. – Мы бы ездили в гости на лодочках, а потом я бы похитил её и построил нам типа шалашика на берегу. На нашем острове, конечно, - уточнил он. - ТэТэ, ты ещё такой ребёнок, - покровительственно вздохнул Чимин и, покачав головой, вернулся к математическому анализу. А Тэхён закрыл глаза и представил себе, как их большая семья, одна во всём мире (или почти одна), счастливая и беспечная, гуляет по тропическому побережью, и все улыбаются (даже вечно несчастный Лухан), а вокруг летают чайки и, возможно, несколько голубей, которых переселенцы привезут с собой, чтобы не скучать по России… И никаких странных людей во фраках, напоминающих о прошлом, на этом острове не будет, и моральных дилемм, и чувства вины, и внутреннего раздрая, и даже память сотрётся так, как надо… Его светлую грёзу прервал возглас Юнги. Тэхён не очень понял смысла сказанного и переглянулся с Чимином, прежде чем броситься на первый этаж, чтобы выяснить, что означают слова «Что, это сейчас? Ты сейчас?! Вот прям вот сию минуту?!?» *** А спустя четверть часа они усаживали в машину чуть бледную от накатывающей боли, но счастливую маму, которая запретила всем, кроме Чонгука, ехать с ней и попросила прийти навестить её к вечеру, когда, по всей вероятности всё закончится и будет ясно, какая семейная партия – «Мальчик» или «Девочка» – победила. И в голове у Тэхёна картинка немного поменялась. Теперь вместе со счастливым семейством по белому песку тропического пляжа смешно ковылял маленький малыш, держа за руку своих маму и папу и улыбаясь многочисленным братьям и единственной и неповторимой сестре. И эта картинка была абсолютно идеальна.