Равнодушных нет

      Локи стоял опустив голову. Ему просто ничего не хотелось, он чувствовал себя слабым, разбитым и одиноким. Весь месяц Роджерс ухаживал за ним не хуже заправской сиделки, наверное, поэтому падший Бог был жив до сих пор. Сейчас он тупо смотрел перед собой, в то время как Роджерс и его кудрявый приятель, Локи не знал, что это Халк, помогали ему одеться. Спина уже почти не болела, но всё равно двигаться приходилось очень осторожно, рука была плотно «закована» в лангету, что с ней ему так и не удосужились сказать. — Готово, — Беннер завязал шнурки на кроссовках Локи, — идём. Бог Обмана сделал несколько шагов. Медленно, будто бы пробуя пол под ногами. Впрочем, так оно и было. Роджерс встал рядом, с сомнением покосился на него и тихо спросил: — Сам дойдёшь? Или мне кресло взять? — Дойду, — шёпотом ответил Локи.       Со своим статусом он определился ещё две недели назад, когда окончательно очнулся в больнице. Роджерс рассказал ему, что он не раб, что его никто на Земле не ищет, так как считает, что он либо сбежал, либо погиб во время боя на Манхеттене. Всё это было сказано деловым, будничным тоном. Стивен, хоть и ухаживал за ним в больнице, на мать Терезу явно не тянул. Он строго приходил на два часа утром, два часа после обеда и два часа вечером. С собой прихватывал этюдник, так что все в Щ.И.Т.Е считали, что капитан просто рисует эскизы. Да и к чему за ним следить? Если он всегда был такой правильный, аж до зубовного скрежета.       Первую неделю «обдолбанный» Локи ничего не понимал, иногда пугался, пытался спрашивать о своей судьбе. Ответам, которые давал Роджерс мог бы позавидовать любой профессиональный политик. Никакой конкретики. Стивен вообще большей частью молчал. Утешать Локи? А зачем? Он же полгорода с землёй сровнял, он и не выдал его только потому, что никто захватчика не узнал, а уж состояние его здоровья говорило о том, что сейчас он не сильнее человека. Причём самого что ни на есть обычного, физически не подготовленного. Нет, если бы Локи не били, то столетия тренировок делали бы его намного сильнее среднестатистического земного мужчины, а сейчас он едва мог шевелиться. Несостоявшийся тиран быстро приспособил свои естественные потребности под график «посещений» Стива. Это было унизительно, но куда деваться? Другим вариантом было судно, которое санитары могли долго не выносить, просто не успевали. Благо вставать с поддержкой врач разрешил, поэтому Локи терпел до прихода своего конвоира. Именно в эту категорию он занёс Роджерса и был отчасти прав.       Тот спор, который он затеял с Брюсом был решающим для судьбы Локи. Доктор Беннер не был жестоким человеком, но помня о своей проблеме, из-за которой он сторонился людей, он догадывался, насколько озлобиться мог Локи. Вариант с помещением Локи в социальный центр он считал неправильным. Это могло быть опасно для других людей. Он предлагал хорошую психиатрическую клинику, но тут уже Роджерс возразил. — А где здесь логика? — Понимаешь, что из центра он сможет выходить? А из клиники… — Понимаю. Прекрасно понимаю, но сам суди: если он не опасен, но в этом нет нужды. — А если опасен? — Тогда и клиника его не удержит. — Щ.И.Т? — Нет. Я думаю, после того, что он устроил, отнесутся к нему не лучше, чем в Асгарде. — Ну, а что тогда? — У меня останется. Если что, то я справлюсь.       Локи слышал весь этот разговор. Его мнения не спросили, и надо бы возмутится, но он не мог. Куда бы он пошёл в чужом, как ему стало понятно в больнице, крайне жестоком мире. Как только он смог вставать самостоятельно — он начал понемногу «гулять» по больнице. Он видел, как умирали люди, видел радость родственников выздоравливающих, а иногда и умерших. Видел он и горе людей и теперь терзался вопросом, а если он сам умрёт? Что будет? Ответ его страшил. За месяц он похудел. Больничная еда не располагала к набору веса, а Стивен не приносил ничего и вовсе не потому что желал показать ему место в этом мире, а просто потому, что вообще не думал об этом. Душевную заботу, в отличие от физической, хранят для близких, а Локи уж точно близким не был. В больнице кормили, лечили, причём весьма неплохо, раз уж он выжил, уход за ним был лучше. Стивен следил, как только мог, сам ворочал его, если сёстры просили, на такое случалось не часто. Сам следил, чтобы были найдены все лекарства, но это как раз и не проблема, когда есть деньги.       Локи не глядя ни на кого вокруг, пошёл за Стивеном, Беннер смотрел на него и удивлялся. Даже с поникшей головой, похудевший, он не терял внутреннего достоинства. Шли не быстро, а ехать решили на общественном транспорте. Роджерс не стал заказывать такси справедливо решив, что одуревший от однообразной работы шофёр обязательно попытается разговорить их, Локи огрызнётся и неприятностей не оберёшься. — Удачи, парень, — попрощался с пациентом врач. Локи кивнул, отмечая про себя, что вот она-то ему не помешает.       До остановки был примерно квартал. Стивен уверенно двинулся вперёд, Локи покорно шёл за ним. Никто не говорил, тишина была настороженной для Брюса, привычной для осторожного Стивена и гнетущей для Локи. Осенний ветерок донёс откуда-то аромат свежеиспеченных булочек и кофе. Роджерс посмотрел на Брюса, тот неопределённо пожал плечами и кивнул. — Я сейчас вернусь, — капитан пристально посмотрел на Локи. Хотел добавить, чтобы тот не вздумал чудить, но смолчал. Мало кто может устраивать неприятности с лангетом на руке, и едва передвигаясь на своих двоих.       Капитан Америка зашёл в кафе, бегло осмотрел витрину. К нему тут же подскочила улыбающаяся продавщица и прощебетала: — Что желаете? — она не знала капитана в лицо, но уж попасть на глаза видному и весьма симпатичному парню было бы неплохо. — Один двойной эспрессо, без сахара и специй, латте и… — капитан задумался. Он не спросил у Локи, хочет ли тот чего-нибудь, а потом, что ему вообще можно? — пожалуй, чай. Двойное молоко, сахар…. тоже двойной. И три порции чизкейка. Всё с собой.       Оставшись наедине с Брюсом, Локи напрягся. Он не знал этого человека, но чувствовал исходящую от него силу, а ещё ему не нравилось ощущение опустошённости и одиночества. В Асгарде ему хотелось, чтобы его оставили в покое. Вот и оставили. Стало только хуже, особенно когда в больничной палате он осознал свою ненужность. Ненужность ни в каком качестве. Ни в качестве сына, брата, друга, врага или раба. Теперь он постоянно чувствовал себя лишним, и это рождало тоску. Капитан вернулся очень скоро. — Держи, — он достал из бумажного пакета Латте и чизкейк и протянул Брюсу. — Ох, право же не стоило, но спасибо, — ответил Беннер принимая еду. — Стоило, стоило. Наверняка ты со своими экспериментами не ел со вчерашнего вечера? — Ммм, — протянул Беннер, откусывая кусок пирога и запивая кофе. — Чай, с сахаром и молоком. Я не знаю что тебе можно, поэтому взял то, что с гарантией не повредит.       Локи посмотрел с удивлением на протянутый ему стакан, потом на Стивена. Отношение Капитана Америки к нему ни на йоту не изменилось, но он принёс ему чай. Почему? Отравить? Не логично. Такой человек добил бы в Асгарде, но травить не стал бы. Он протянул руку, осторожно взял стакан и попробовал. После больничной еды чай с молоком казался чем-то необыкновенно вкусным, изысканным и очень приятным. Стив же немного смутился, но чизкейк пока не предложил. Держать одной рукой и стакан и пирог было бы неудобно. Локи пил чай, ощущая сахар на языке, а потом вдруг вспомнил что-то далёкое, совсем забытое и тихо сказал: — Спасибо, — сказал очень тихо, но Роджерс повернулся. Он посмотрел на Локи, что-то для себя решил и только потом ответил. — Не за что.       До самой квартиры никто больше не произнёс ни слова и только когда вошли в коридор Стивен заговорил: — Твоя комната до конца коридора и налево. Из дома не выходить. Когда меня здесь нет, в квартире будет Брюс. По всем вопросам лучше обращайся ко мне или к нему. Понятно?       Ответа он не ждал, просто с армейской чёткостью поставил Локи перед фактом и пошёл на кухню. Бывший принц Асгарда медленно прошёл в свою комнату. С удивлением отметил, что на окнах нет решётки, а дверь не запирается, снял ботинки и, не раздеваясь, лёг на кровать. Силы опять кончились, он задремал. Ему снился Асгард, снился бой в Нью-Йорке, а ещё снился воин, которого он хотел бы видеть своим другом, но это было невозможно. Стивен был легендой этого мира, а он никем. «У муравьёв с сапогом никаких дел быть не может». — Ты думаешь, так правильно? — Беннер всё ещё сомневался. — Да. Я в этом уверен. — Может лучше всё же…. — Не лучше. Он сгинет в этом мире. Кроме магии, хитрости и амбиций у него за душой нет ничего. А теперь сам прикинь: магии нет, здоровья нет, амбиции в этом мире не ценятся, хитрость у него тоже слишком специфическая. Он не выживет здесь. — А ты не боишься? — Кого? Локи? Нет, не боюсь. Я нахожусь в выигрышной позиции. Всех близких я похоронил, причём давно, так что меня нельзя запугать. На меня нельзя надавить, а с точки зрения физической силы…. Да ты и сам видел. — Хорошо Пусть так. Тони…. — Давай о нём не будем. Да, он гений. Наверное, хороший мужик, но только так как он…. Понимаешь, что так нельзя? — Да что у вас произошло то? — Локи, конечно, заслуживает смерти, но вот только они, глядя на него, откровенно радовались. Так-то. Брюс задумался. Вот тебе и защита справедливости, но всё же возразил. — Но если бы он нас тогда одолел…. — В жизни нет сослагательного наклонения. Он нас не победил.