Порабощенная непорочность

Луи уже на протяжении половины пары сверлил взглядом учителя истории, даже не собираясь заниматься делом. Он с самого начала наглым образом пялился на мужчину, чья царапина на щеке даже и не намекала на свое наличие. На ее месте нет ни следа, совершенно гладкая идеальная кожа, как и всегда. Мистер Стайлс пару раз встречался с ним взглядом, задерживаясь на несколько секунд, а затем снова отворачиваясь, и как ни в чем не бывало продолжал вести лекцию. Мужчина понял, что Луи на него пялился, он понял, что тот все видел вчера, и в том числе ту несчастную царапину, которая волшебным образом пропала. Сегодня Стайлс выглядел, мягко говоря, потрясающе, как и всегда впрочем, но в этот раз он отличился. Узкие брюки, показывающие всю красоту длинных стройных ног и почти прозрачная черная рубашка с красными розами, которая к тому же еще и застегнута лишь на половину пуговиц. Через нее виден идеальный рельеф живота, а на подкаченной груди блестит медальон овальной формы и серебряный крестик. Волосы находились в полнейшем беспорядке, будто он только вышел из спальни после бурной ночи, а взгляд все такой же уставший и полный какого-то спокойствия. Он повернулся к аудитории, после того, как что-то медленно выводил на доске красивым почерком, на что Луи даже не смотрел, и прошелся взглядом по студентам, что также с интересом глядели на мужчину, в частности девушки, которые, похоже, даже пускали слюни, распластавшись на партах. Луи не был особо удивлен подобной реакции, ведь и сам не скрывал своего восхищения. — Мировоззрение Ренессанса строилось, прежде всего, на безграничной вере в гармонию мира, в силу и волю человека-героя, в то, что человек есть мера всех вещей, — рассказывал мужчина, облокотившись бедром о стол. Он сделал паузу и вновь оглядел аудиторию, останавливаясь взглядом прямо на Луи. Парень смотрел в ответ. — Мистер Томлинсон, сможете сказать, чем отличается мировоззрение семнадцатого века? Стайлс назвал Луи по имени. Он впервые задал вопрос студенту и не кому-то, а конкретно Луи. Все замерли, смотря то на учителя, то на удивленного Луи, глаза которого чуть ли не на лоб полезли от шока и непонятно откуда взявшегося страха. — Эм… — Луи издал какой-то непонятный звук и нервно сглотнул. Мужчина все так же, не отрываясь, смотрел на него и ждал ответа, но Луи молчал, стыдливо потупив взгляд. — Нет… — тихо ответил он и посмотрел на учителя из-под насупленных бровей, замечая, что тот… улыбается. Точно также впервые. Улыбается искренне и вовсе не злобно, а по-доброму. — Мировоззрение 17 века пронизано ощущением трагического противоречия человека и мира, в котором он занимает совсем не главное место, а растворен в его многообразии, подчинен среде, обществу, государству, — ответил Мистер Стайлс за почти сползшего под парту Луи. Все студенты также молчали, пристально смотря то на одного, то на другого, а Луи хотелось сквозь землю провалиться от стыда. Через несколько минут прозвенел звонок, и Луи с бешеной скоростью начал собирать сумку, спеша поскорее скрыться из аудитории. Он находился уже у самого выхода, но его окликнул знакомый голос, и у парня по спине пробежали мурашки. Луи повернулся к мужчине, подходя к столу, за которым тот сидел, просматривая какие-то бумаги. — Я надеюсь, что вы в следующий раз будете готовиться к уроку, Мистер Томлинсон. Не подведете? — Он поднял взгляд на Луи и посмотрел парню в глаза. Луи хотел ответить, но голос словно пропал, когда он смотрел в изумрудные глаза, в которых горел какой-то огонек азарта. Он быстро кивнул и засунул руки в карманы, незаметно отстукивая ногой ритм. — Хорошо. До свидания, Луи, — мужчина кивнул и мягко улыбнулся парню, который бросил тихое «до свидания» и почти бегом вышел из аудитории.

***

Настал День всех Святых, и жители города полностью погрузились в атмосферу ужасов. Дети бегали от дома к дому с корзинками полных конфет и различных сладостей и кричали «Конфеты или жизнь!», как только кто-то открывал дверь. Подростки и молодые собирались в клубах и барах, распивая коктейли самых странных цветов с самыми странными названиями в честь праздника, а более взрослые просто гуляли по улицам, наслаждаясь украшенными вывесками и витринами магазинов. Все веселились и находились в будоражащем предвкушении чего-то таинственного и страшного, что ожидает их в полночь. Так Луи в компании Джина тоже решили не сидеть дома, а повеселиться в парке аттракционов. Они оба нарядились в забавные костюмы — Луи надел костюм Питера Пэна: на ногах красовались зеленые лосины, открывая взору сильные бедра и икры, а рубашка еле закрывала ягодицы. Джин же сделал свой выбор в пользу наряда зомби, включающего в себя разодранную одежду и мертвенно-бледный цвет кожи. Выглядело это нелепо, но мило, так что парни проходили мимо хихикающих девушек, гордо подняв носы. День уже близился к концу, из-за чего улицы освещали лишь вывески, и тускло горящие фонари. Парк был совсем небольшим, но достаточно богатым на развлечения: несколько больших аттракционов, оформленных в честь праздника и множество игровых автоматов, в которые эмоционально играли дети. На каждом углу стояли ларьки с сахарной ватой и попкорном, также украшенные атрибутикой Хеллоуина. Обязательным украшением являлись тыквы самых разных видов, а потом уже гирлянды с летучими мышами, ведьмами на метлах и черными кошками. Жители нарядились то в забавные костюмы, то сделали устрашающий своей реалистичностью грим. Для начала парни решили посетить аттракцион «лабиринт страха», из которого люди выходили слегка потрепанные, но довольные из-за избытка эмоций. Как только они вошли в темное помещение, на каждом шагу их ждал очередной пугающий «сюрприз», а в самом конце на них даже выбежал мужчина в маске и с ревущей бензопилой в руках. Друзья еще долго смеялись с реакции Луи, который, услышав страшный звук, начал жаться к Джину, а завидев источник, вовсе заверещал подобно девушке, рванув к выходу. После они заглянули в «дом ужасов», также полный страха и паутины на стенах. Половицы скрипели, а в других комнатах звучал таинственный вой, заставляющий рой мурашек пробежаться по спине. Спустя примерно час блуждания по парку, ребята наткнулись на Лизу, которую Джин встретил до неприличия радушно, и ее подругу Джо. Она была совсем маленького роста, а на голове красовалась милая шапочка с кошачьими ушками. Вся компания решила полакомиться сладкой ватой и пройти к сцене, где выступала какая-то импровизированная группа, играя вещи, что заказывали люди из толпы. После того, как выступающие объявили перерыв, парни пошли к игровым автоматам, по дороге снова споря, кто кого переиграет, а девушки убежали в дом ужасов, чтобы тоже насладиться столь интересным и пугающим аттракционом. Они зашли в целый павильон автоматов, где в дальнем углу расположился бар. Для более взрослой аудитории, очевидно. Позже парни все-таки направились к стойке, заказав по шотам. Когда несколько рюмок опустело, Луи заметил автомат, к которому сразу же потянул Джина, на пути рассказывая, как сильно он его любит, и что в детстве все карманные деньги на него тратил, когда ездил с друзьями в подобные места. — Давай-давай, Томмо! , — Джин подбадривал друга, пока тот пытался выиграть в «Пакман», обходя всех приведений. На экране высветилось «GAME OVER», и Луи с досадой выпустил рычаг из рук. — Ненавижу эту игру. — Ты сказал, что это твоя любимая, — парень похлопал Луи по плечу с сочувствующим видом, протягивая ему шот. — Тогда у меня больше нет любимой игры, — Томлинсон забрал из рук Джина коктейль и направился к другому автомату. — Что это? — он указал на игру, у которой столпилась парочка девушек-подростков в костюмах ведьм. — Это черти. — Да нет, я об игре, — девушки перевели свой возмущенный взгляд на Луи, перекидываясь парочкой фраз, в конце концов оставляя парней одних. — Чувак, походу эти ведьмы тебя прокляли, — Джин подошел к другу, который уже стоял у автомата и готовился к встрече со своей новой любимой игрой, — это черти, только не говори, что никогда не- Жуткий женский крик разнесся по всему аттракциону, заставляя всех отвлечься от своих развлечений и поспешить по направлению к его обладательнице. Луи с Джином оказались у карусели, откуда бежали дети и чьи крики заглушали музыку. Парни пытались протиснуться сквозь толпу, которая окружила молодую женщину, что закрыла рот ладонями, а глаза её выражали настоящий ужас. На одной из лошадей сидел мужчина, которого Луи не сразу заметил, ведь карусель продолжала вращаться, но как только он достиг его поля зрения, парень увидел, что от того осталось лишь туловище без головы. К горлу подступил ком тошноты и Луи потянул за руку Джина, который не отводил взгляда от трупа; кто-то из толпы даже достал телефон, снимая все на камеру, чтобы рассказать потом своим друзьям о «кровавом ужасе в ночь Хэллоуина», ведь Кентербери был довольно-таки тихим городком, и человек без головы — зрелище то еще (Джин наверняка расскажет об этом своим внукам в качестве страшилки на ночь). Карусель остановилась, и Луи обошел ее с другой стороны, тут же замечая голову на земле. Она была повернута лицом к парням — бледная, с разорванной кровавой шеей, глаза стеклянные, будто навсегда запечатлевшие образ того, кто сотворил с ним это. Луи уверен, что эта картина еще долго будет сниться ему ночами, заставляя просыпаться в холодном поту. — Слушай, пойдем отсюда, — Джин схватил Луи за локоть и потащил к выходу, — сейчас приедут копы, я не хочу видеть, что будет дальше. Звук полицейских сирен достиг их слуха, и парни направились к выходу. Луи бросил последний взгляд на труп, что все еще сидел на карусели. Он не был медиком, но точно мог сказать, что разодранная рана выглядела так, будто кто-то оторвал голову голыми руками, а не разрезал шею бензопилой типа той, которой его пытались напугать час назад в лабиринте страха. Джин все еще тянул Луи за собой, и, вероятно, происходящее не сильно напугало его, по крайней мере не так, как Томлинсона. — Черт, я должен найти Лизу, она была с Джо, подожди меня, ладно? — не дождавшись ответа, Джин отправился на поиски своей девушки, оставив парня торчать у входа. Луи все еще был в потрясении от случившегося и не заметил, как сильная фигура направлялась к нему. Это был мужчина, на этот раз с головой, что быстро прошел мимо, толкнув Луи плечом и чуть не сбив с ног. — Эй, осторожней! — парень крикнул вслед незнакомцу, и тот повернулся, удивленно распахнув глаза. В его лице Луи узнал своего учителя истории, и его внимание привлекла пара капель крови, что красовались на белоснежной рубашке с оторванной пуговицей. Стайлс заметил, куда смотрит юноша, и немедленно запахнул полы пиджака. Он еще секунду смотрел на Луи, прежде чем скрыться в темноте, оставляя после себя запах дорого парфюма и ощущение нереальности произошедшего. — Хей, ты чего? — к нему подбежала Лиза, а за ней и Джин с Джо. — Жуткая ночка, — Джин обнял её за талию, отправляясь к арке на выходе, — ты идешь? Луи все еще стоял на своем месте, глядя туда, где скрылся учитель, и переводя взгляд на полицейских, что разгоняла толпу, огораживая место преступления лентой. — Да-да, я иду. Всю дорогу до дома компания бурно обсуждала случившееся — девушки активно жестикулировали, делясь впечатлениями о произошедшем, а Джин только скептически подшучивал о слабой женской психике. Но не Луи. Он шел поодаль от ребят и смотрел себе под ноги, теряясь в собственных мыслях, и наверняка свернул бы с нужного пути, если бы Джо не шла рядом, и именно её звонкий голос он все еще различал где-то на задворках сознания. Луи пытался понять, что же произошло вечером, пытался не думать о стеклянных глазах, что смотрели прямо на него, и уж точно пытался забыть о странном появлении учителя и еще более странных алых каплях на его одежде. И как бы он не старался избавиться от этих воспоминаний, перед глазами все еще четко стояла картина: Гарри Стайлс с расфокусированным взглядом, когда он узнал голос Луи, мелькнувшая искра страха в глазах или чего-то, что парень пока не мог понять, и его внезапное исчезновение, будто его только что поймали с поличным. Мысли путались, образуя целый комок вопросов, на которые никто не собирался давать ответы. Связано ли убийство мужчины с его учителем? Куда тот так спешил, и почему его рубашка была в крови? Конечно, возможно, так было задумано, ведь ночь хэллоуина, но тогда почему он сразу запахнул пиджак? Сплошная неразбериха. — Луи? — Джин окликнул парня, когда тот чуть не пропустил свой поворот, — тебе налево, или ты собираешься проводить меня до дома? — Что? Да, я иду, — Луи растерянно осмотрелся по сторонам. Он и не заметил, как оказался на своей улице; до дома оставалось несколько метров, и, махнув рукой на прощание, он поспешил в нужном направлении. — Хей, все в порядке? — едва он успел свернуть, как его догнал Джин, — ты какой-то тихий. — Да-да, все нормально, устал немного, да еще все это дерьмо в парке… Увидимся в универе, — Луи улыбнулся для достоверности сказанного, и, в последний раз попрощавшись с другом, отправился домой. Он не стал пока рассказывать Джей о том зверском убийстве, чтобы не пугать женщину, она все равно рано или поздно узнает. Луи тихо поднялся в свою спальню, чтобы не разбудить мать, с намерениями сразу лечь спать, и на его счастье он уснул достаточно быстро, несмотря на обилие мыслей в голове.

***

Луи бредет по улице, окутанной туманом и тьмой. Холодно и сыро, и парню приходится сильнее укутаться в тонкую куртку, оглядываясь по сторонам. Туман почти не дает видимости, из-за чего в груди еще теснее от страха неизвестности. Вокруг настолько тихо, что слышно собственное сердцебиение. Пальцы онемели от холода, а куртка абсолютно не спасает от сильного промозглого ветра. Луи вновь пытается вглядеться в темноту и чуть ли не падает от неожиданности, когда ему в лицо ударяет свет. Он не может привыкнуть некоторое время, жмурясь, но ему удается увидеть знакомую карусель из парка аттракционов, но ржавую и грязную. Она начинает мучительно медленно крутиться под аккомпанемент медленной музыки, будто из заедавшего проигрывателя, заставляя парня побледнеть теперь не только от холода. Луи оглядывается по сторонам, чтобы увидеть и другие аттракционы или кого-то из людей, но вокруг совершенно никого и ничего, кроме одинокой карусели и, наводящей настоящий ужас музыки. Его окружают лишь деревья, а за ним сплошная чернота, пробирающая холодом до самых костей. Карусель все набирает ход, теперь открывая взору одиноко сидящую на одной из лошадей, краска на которой облупилась, а на морде и вовсе отломан целый кусок, фигуру. Луи не может пошевелиться, сверля взглядом человека на карусели, чья голова отсутствовала, а из оставшейся части шеи стекали потоки алой крови, попадая на будто истлевшую одежду, на которой покоился огромный слой пыли. Луи каким-то чудом смог сдвинуться с места, но не прочь, а наоборот — ближе к мужчине без головы. Ему не хочется подходить ближе, но тело не слушается, всё быстрее подходя к карусели и останавливаясь на расстоянии пары метров. Даже отсюда парень может разглядеть разодранные края раны и дыры на одежде трупа. Взгляд падает на какой-то предмет, лежащий в ногах мужчины, и он оказывается недостающей головой. В нос ударяет зловонный запах гнили. Луи тяжело сглатывает, борясь с тошнотой и дрожью во всем теле, но вдруг веки трупа распахиваются, глядя полностью белыми глазницами прямо на него. Парень в ужасе отскакивает назад, но натыкается спиной на чужую грудь, тут же оборачиваясь. Перед ним стоит его учитель истории, весь заляпанный кровью и грязью, длинные волосы спутаны, а тело охвачено судорогами, как при приступе эпилепсии. На лице выражен настолько дикий ужас, что глаза выходят из орбит. Луи будто в зеркало смотрит, ощущая точно такой же страх, ему хочется закричать, но голоса нет, словно ему сдавили горло. Он опускает взгляд и видит, что его шею буквально сдавила рука Стайлса, сжимаясь все сильнее, стремительно перекрывая весь доступ кислороду. Луи хватается за душащую его руку, чтобы ослабить хватку, но чувствует, как земля уходит из-под ног, лишая опоры. Взгляд мужчины перед ним наполнен холодом и злостью, а губы кривятся в отвращении. Он еще сильнее сжимает горло Луи, поднимая того над землей. Парень хрипит и давится, все отчаяннее вырываясь, но глаза сами закатываются, а все тело немеет. Сознание отключается, но перед этим Луи слышит обрывки тихих слов, так и не дошедших до разума парня.

***

Луи открыл глаза, в ужасе тут же хватаясь за шею, на которой, собственно, не было и следа удушья. На лбу проступили капельки пота, а легкие отказывались работать, заставляя Луи жадно глотать воздух. Его все еще трясет и только через несколько секунд он понимает, что это был всего лишь ужасный сон. Его окатывает волной облегчения, но вселяющие страх картинки воспоминаний заставляют Луи все равно невольно вздрогнуть. Парень тянется к прикроватной тумбочке, чтобы взять телефон и видит, что на часах уже почти семь утра. Ему все равно вставать через двадцать минут, а спать теперь совершенно не хотелось, так что Луи потянулся в постели, пытаясь всеми силами не думать о том ужасном сне, и сосредоточиться на чем-то более позитивном. Он спустился в ванную, неспешно принял душ, позволяя себе немного дольше понежиться под горячими струями воды. Позже он оделся и вновь спустился вниз, теперь на кухню, чтобы приготовить себе кружку кофе и завтрак. Времени еще было предостаточно, давая Луи возможность никуда не спешить и спокойно позавтракать, а не как обычно — в спешке. Джоанны уже дома не было, из-за того, что ее кафе открывается в половину восьмого, а перед этим надо приготовить его к открытию. Часто она пропадала вечерами с ее новым ухажером, и Луи был искренне рад за нее. Она выглядела по-настоящему счастливой теперь. Парень уже почти доел яичницу, как ему резко пришло осознание, что он и раньше видел того убитого мужчину, а подозрения о Стайлсе только возросли. Луи узнал в трупе того самого человека, с которым дрался Гарри, и его смерть вполне могла быть на совести Стайлса. Луи не стал делать поспешных выводов, теперь твердо желая убедиться в этом, прямо спросив учителя. Конечно, тот сразу ему расскажет и признается в страшном убийстве, браво, Луи. Парень выкинул остатки еды, которые не лезли в горло после неприятных размышлений, и пошел собираться в университет, пытаясь в голове построить план нелепых действий. Луи немало огорчился, не увидев в университете Стайлса, а урока истории на сегодня не планировалось. Он постоянно маячил у кабинета учителя, морально готовясь к своему добровольному унижению, но так свою жертву и не заметил. Луи отчаялся воплотить свой план в жизнь, во всяком случае сегодня, и шел к кафетерию, устремив взгляд в телефон, пока не врезался лицом прямо в чью-то грудь, попутно чуть не выронив гаджет из рук. — Извините, я-, — Луи осекся, поднимая взгляд и видя перед собой своего учителя истории, которого благополучно почти забыл. Что ж, видимо судьба все-таки на его стороне. — Будьте осторожны, мистер Томлинсон, и смотрите перед собой, — мягко сказал мужчина, поправляя рубашку, пуговицы которой как обычно на половину расстегнуты. Он уже собирался обойти Луи, чтобы уйти по своим делам, но парень преградил тому дорогу, удивляясь своей смелости. Стайлс вопросительно поднял бровь, и Луи сглотнул, собираясь с духом. — Что вы думаете о вчерашнем инциденте в парке? Вы же там были, я прав? Учитель несколько секунд смотрел Луи прямо в глаза, а затем спокойно произнес: — Да, я был вчера в парке, как и половина жителей города, радующихся празднику. А об убийстве я могу сказать лишь то, что это ужасно и люди еще долго не смогут прийти в себя после увиденного. А теперь извините, но мне нужно спешить на важную встречу. Луи пытался увидеть в Стайлсе хоть толику неуверенности или чего-то еще, но выражение его лица было нечитаемым. Парень переступил с ноги на ногу, понимая, что сказать ему больше нечего, Гарри явно ушел от ответа. Он в поражении отступил, давая мужчине проход, и прошептал себе под нос: «до встречи», полностью уверенный, что Стайлс его не услышит, но изумленно распахнул глаза, когда учитель обернулся и, еле заметно улыбнувшись, тихо сказал: — До встречи, Луи.