Порабощенная непорочность

— Лу, милый, помоги мне, — Джоанна стояла в дверях, держа в руках большую коробку и пакет. — Что это? — Луи забрал коробку из рук матери, направляясь с ней на кухню. — Так, кое-какие вещи из кафе и продукты для вечера — женщина принялась за распаковку содержимого из пакета, — принеси, пожалуйста, оставшиеся сумки из машины. Луи выхватил одно яблоко из рук Джоанны, тут же скрываясь за дверью. Сегодня состоится долгожданная встреча с парнем его матери — Дэном, с которым Луи мечтал познакомиться с тех пор, как только узнал имя мужчины. Не то чтобы он испытывал такой интерес к личной жизни Джоанны, Луи просто должен был убедиться, что его мать встречается с достойным её человеком, что тот понимает, какая прекрасная женщина ему досталась. В противном случае, он будет иметь дело с самим Луи Томлинсоном — Грозой всех неверных. Достав пакеты с заднего сиденья машины, парень поспешил в дом, держа зубами яблоко во рту. — Ва фколько фридет Фэн? — Джоанна непонимающе уставилась на сына, принимая сумки из его рук. — Не болтай с набитым ртом, и, кстати, Дэн придет в восемь, постарайся успеть сделать все свои дела до вечера и быть дома вовремя. — Ты закупилась продуктами на случай ядерной войны? — отправляя кусочек яблока в рот, Луи окинул взглядом стол, который сейчас был похож на стол с городской ярмарки. — Просто решила приготовить небольшой ужин, состоящий из моих фирменных блюд, — Джоанна закатила глаза, когда Луи с усмешкой выделил «небольшой». — Мне нужно заскочить в библиотеку, сделать реферат по истории, вечером увидимся, — Луи поцеловал мать в щеку и забрал рюкзак, заполненный нужными вещами, с тумбы, — люблю тебя. — И я тебя, не опаздывай! Припарковавшись у библиотеки, Луи набрал номер Джина, с которым должен был встретиться у здания. — Томмо, ты где? — Ты чего шепчешься? Я уже на месте, — Луи вошел в библиотеку, замечая Джина между стеллажами с книгами. — Я внутри, ты же помнишь, что случилось в прошлом месяце, когда старушка Эверлин застукала меня обдолбанным среди стеллажей, — Луи с трудом подавил смешок, вспоминая тот вечер, когда Джин, выкурив пару косяков, цитировал Шекспира. Удивительно, что ему не запретили появляться на территории библиотеки в радиусе десяти метров, — Так что поспеши, Шекспир менее интересен, когда твой разум не затуманен. Луи коснулся плеча Джина, разворачивая к себе и все еще держа телефон у уха, — Я здесь, идиот. — Так какой план? — Джин поставил на полку «Гамлета», направляясь вглубь зала вслед за Томлинсоном. — Дворянские родословные 18 века, — Луи бросил рюкзак на свободный стол, усаживаясь и доставая ноутбук. — Почему нельзя было просто найти информацию в интернете, — Джин достал свой лэптоп из сумки, плюхаясь на соседний стул. — Ты же слышал мистера Стайлса, — Луи невольно вернулся мыслями в тот вечер убийства, когда его учитель, словно ошпаренный, покидал аттракционы. Спустя полчаса недовольных стонов Джина о том, что он забыл купить кофе, и усталых взглядов Луи в его сторону, парни развалились на стульях, перебирая книги и лениво переворачивая страницу за страницей. Луи пальцами скользил по строкам потрепанного сборника, цепляясь за малознакомые ему фамилии дворянских семей, но так и не находя нужное. Герои своих жизней, они казались ему слишком напыщенными или вызывали желание закатить глаза, кидая между предложениями «мажоры». Уже было отчаявшись, парень собирался открыть ноутбук, как его взгляд наткнулся на чернильное «Стайлс». Совпадение, да и только, мало ли, сколько Стайлсов повидал мир, но знакомая фамилия вызывала хоть какой-то интерес, и, выбрав её предметом своего изучения, Луи принялся за работу. Уверяя друга, что его, истощенный без кофеина, организм не может нормально функционировать, Джин отправился в кафе, что находилось через дорогу от библиотеки. История семьи Стайлсов, на удивление, была действительно занимательной и даже вызывала восторг у Луи. Ветвь их родословной пустила свои корни еще в 16 веке, но парня интересовал лишь 18 век, и, пролистав пару параграфов, он наткнулся на старые фотографии портретов членов представителей дворянской семьи. Все, как один, поражали своей естественной красотой, что не ускользнуло от взгляда Луи, и одним своим видом вызывали чувство почтительного восхищения. — Я купил тебе чай, не благодари, — Джин поставил стакан рядом с Луи, но тот и глазом не повел, — Луи? — Смотри, никого не напоминает? — Луи положил учебник рядом с парнем, пальцем указывая на старый, слегка выцветший портрет, а ниже надпись: Гарри Эдвард Стайлс. — Это что, мистер Стайлс? — Джин уставился в книгу, стараясь лучше разглядеть изображение, человек на нем был копией их учителя, только здесь он был одет в богато украшенный камзол, что носили дворяне того времени. — Не думаю, скорее двойник, если только наш учитель не пьет кровь девственниц на протяжении почти трёхсот лет, — Луи забрал учебник из рук Джина и вырвал страницу с изображением. — Ты что творишь? — Хочу увидеть, как вытянется лицо Гарри, когда я покажу ему это, — Луи засунул страницу в сумку, возвращаясь к реферату, — хотя наверняка он знает все о своих предках. — Ты только что назвал его Гарри. — Ты понял, о ком я, — делая глоток йоркширского чая, Луи быстро сменил тему, — так что с твоей работой? — Как думаешь, если я скажу, что на прошлой неделе у меня умерла собака, я могу рассчитывать на дополнительные баллы? — Джин упал головой на стол, упираясь лбом в учебник. — Не думаю, дружище, — Луи с сочувствием посмотрел на друга, прежде чем напечатать новое предложение в текстовом редакторе. Завтра он обязательно спросит мистера Стайлса о его загадочном двойнике, тот наверняка удивится, когда узнает, что за родословную выбрал Луи, но приличное количество страниц реферата уже было готово, и он не собирался браться за новое. Через пару часов парни вышли из библиотеки под строгий взгляд старушки. — Зайдем в кафе? — Джин перекинул сумку через плечо, направляясь к кофейне. — Мм, нет, сегодня ужин с новым бойфрендом мамы, — Луи скривил лицо в гримасе, открывая дверцу машины, — вечер обещает быть насыщенным. — Тогда покажи ему, кто в доме хозяин, — парень ободряюще поднял большой палец вверх и скрылся из поля видимости Луи.

***

Гордо воссев во главе стола, Луи резал овощи на своей тарелке, краем глаза следя за мужчиной, что тепло улыбался его матери, а та в свою очередь мило смущалась, опуская взгляд. — Как тебе учеба в Кентербери, Луи? — спросил Дэн, вытирая рот салфеткой. — Я прожил в этом городке всю жизнь и сменил сразу несколько учреждений, так что про каждое место знаю понемногу, — усмехнулся мужчина и потянулся за бокалом вина. — Ну-у, — протянул Луи, обдумывая ответ. Дэн оправдал все ожидания Луи, и парень понял, что этот мужчина точно достоин Джей, даже после одной небольшой беседы еще в самом начале ужина, который почти подошел к концу. Он тепло и приветливо отнесся к Луи, и будь парень младше, Дэн бы вполне смог заменить ему отца спустя какое-то время. — Я учусь в университете Кента на факультете юриспруденции. Мне нравится все, — Луи улыбнулся и также потянулся к своему бокалу. Беседа шла плавно и приятно, Джоанна счастливо улыбалась, глядя на то, как важные для нее люди так быстро поладили и нашли общий язык. — Вы владеете цветочной лавкой? — Луи отправил в рот кусочек лазаньи, замечая краем глаза, что Джоанна встала из-за стола, направляясь на кухню. — Да, раньше всем заправляла моя жена Сьюзан, — немного помявшись, ответил Дэн, — она умерла шесть лет назад. — Мне жаль. — Самое страшное в жизни — потеря близкого человека, который был для тебя всем, и ради которого ты вставал с постели, чтобы прожить день, купаясь в лучах его улыбки, — мужчина грустно улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. — Послушай, Луи, долгие годы я пытался найти того человека, который пробудит все те чувства, что вызывала во мне Сьюзан. Джоанна — удивительная женщина, я понимаю твое волнение, нелегко впускать в свою жизнь человека, особенно если есть риск того, что он сделает больно твоим близким, но знай, я всеми силами буду стараться сделать твою мать такой же счастливой, каким она делает меня. Все это время парень смотрел на Дэна, вдумываясь в его слова, мужчина перед ним выглядел решительно настроенным, и похоже, у них с Луи одна цель — сделать его мать самой счастливой женщиной. Джоанна вернулась за стол, держа в руках поднос с десертом. Луи безмолвно кивнул Дэну, на что тот улыбнулся, кивнув в ответ. — Как вам ужин? — Джей раскладывала клубничный пирог по тарелкам, нарушая тишину звоном столовых приборов. — Прекрасный, давно я так не ел, — в знак подтверждения своих слов, Дэн похлопал себя по животу, тепло улыбаясь женщине. — Все очень вкусно, спасибо, мам, — Луи насадил на вилку кусочек десерта, поворачиваясь к матери, — тебе нужно пригласить Дэна на воскресный ужин. Джоанна вскинула бровь, глядя на сына, она в первый раз услышала от него что-то, походящее на одобрение. Все мужчины, с которыми у нее был роман после отца Луи, коих было немного, сбегали через пару недель после знакомства с парнем, и это было не без основания. Ну не виноват он, что все они оказывались мерзавцами, милыми и обходительными с его матерью, но абсолютно лживыми и двуличными с Луи. Их ужин закончился на приятной ноте: Дэн рассказывал о своем детстве и первом опыте поездки на лошади, его отец владел фермой, и мужчина с приятной ностальгией вспоминал об ушедших деньках. Также он обещал научить Луи игре на гитаре, что с трудом давалась парню, и в чем он немного завидовал Джину, который прекрасно владел инструментом. Джоанна закрыла за мужчиной дверь, направляясь на кухню, где Луи складывал посуду в посудомойку. — Что скажешь, милый? Я знаю, что ты беспокоишься за меня, но Дэн… — Отличный парень, мам, — Луи подошел к матери, обнимая её за плечи, — Будь счастлива с ним. — Кто ты и что ты сделал с моим сыном? — губы Джей растянулись в улыбке. — Моя мамочка выросла, и пришло время отпустить её в свободное плавание, — Луи жестом смахнул притворную слезу, уворачиваясь от матери, что норовила ударить его полотенцем. — Я буду у себя, — кинул Луи, взбираясь по лестнице в свою комнату.

***

Коридоры университета были забиты студентами, ожидающими звонка на урок. Буфет оказался закрыт на ремонт, о котором гласила скромная записка от руки на доске объявлений. Все были жутко недовольны таким раскладом и сетовали на то, что студентам нужна энергия в виде весьма недурной еды университетской столовой. Несколько дней в неделю, а конкретно в среду и пятницу, там продавали отменный пудинг с брусникой и шоколадом, а в момент приближения каких-то праздников часто студентов радовали тематическими легкими блюдами и сладостями. И учитывая, что сегодня была пятница, следовательно, большинством любимый обещанный пудинг, закрытие буфета было обидно вдвойне. Луи прислонился к стене, скучающим взглядом оглядывая студентов, столпившихся у двери в аудиторию. Он не спал полночи, готовя реферат, перечитывая его и исправляя некоторые детали и сейчас выглядел, мягко говоря, немного потрепанно, являя собой темные синяки под глазами и устало опущенные плечи. Луи был намерен сделать все идеально, а потом насладиться реакций мистера Стайлса, так что усталость была на втором месте после навязчивой идеи. Джин же выглядел достаточно бодро, забившись с Лизой в углу и о чем-то с ней перешептываясь, изредка хихикая и вгоняя девушку в краску. Кинув на парочку взгляд, Луи закатил глаза и, отвернувшись, сел на пол, не заморачиваясь о его чистоте. Он уткнулся лбом в колени, прикрывая глаза на несколько секунд и думая, где черти носят Мистера Стайлса. Мужчина приходит всегда за 15 минут до начала пары, а сейчас осталось две минуты и его до сих пор нет. Что-то новенькое. Луи так и сидел на полу, не поднимая головы с колен, как на его плечо легла чья-то рука, заставляя парня поднять взгляд. Над ним склонился Стайлс, держа в руках папку с бумагами. Явился-таки. — Лучше встаньте, мистер Томлинсон. Я сомневаюсь, что пол настолько чистый, чтобы ваши брюки не стали из черных серыми, — тихо сказал мужчина, убирая руку с плеча Луи и заходя в аудиторию, вслед за которым поползли и студенты. Луи же еще несколько секунд не мог понять, что это сейчас было, непонимающе моргая. Он вскочил на ноги, отряхиваясь от и впрямь большого количества пыли, и побрел в кабинет. Парень плюхнулся на скамью чуть ближе, чем обычно, и зажмурился, прогоняя сонливость. Стайлс, как только прозвенел звонок, и все студенты замолчали, встал из-за стола, обратившись к аудитории: — Итак, господа, я давал вам на дом написать реферат о дворянских родословных восемнадцатого века, но это не отменяет того факта, что сегодня вы пишите контрольную работу по теме последних нескольких уроков, — по аудитории прошлись разочарованные вздохи и тихие возмущения. — Предлагаю достать отдельные листы, про оформление вам все известно. Также в конце урока сложите мне на стол ваши рефераты. У вас 45 минут, удачи. — с этими словами мужчина отвернулся и сел за стол, начиная перебирать какие-то бумаги, а студенты с грустными минами принялись доставать листы. Примерно спустя половину данного времени, Луи отчаялся написать что-то дельное, покусывая кончик ручки и решая, что и такого количества текста хватит. Он несколько раз бросал на Стайлса взгляд, чуть сильнее закусывая ручку, когда тот поднимал голову и мимолетно встречался с парнем глазами. Сегодня он надел шелковую бордовую рубашку, классически расстегнутую на несколько верхних пуговиц, и Луи удивлялся, как ему не сделали выговор другие педагоги, это жутко отвлекает. Волосы были непривычно собраны в пучок, позволяя увидеть короткие очаровательные кудряшки на затылке и шее. Луи старался не думать об этом, как о чем-то милом, нет. И он ни в коем случае не считает Стайлса поистине прекрасным, уж точно нет. Наручные часы Луи неприятно тикают, приближая конец пары. Некоторые студенты еще дописывают контрольную, большая же часть, уже не стесняясь, обсуждает какие-то личные вопросы, тем самым вынуждая мистера Стайлса поднять недовольный взгляд на учащихся. — Если вы закончили контрольную и готовы ее сдавать, то создайте тишину для еще пишущих, — после его слов в аудитории воцарилась тишина, и Луи поражался влиянию мужчины на людей. Его медленный бархатный голос создавал спокойствие и беспрекословное подчинение, во всяком случае, именно так себя сейчас чувствовал Луи, не смея даже пошевелиться, лишь наблюдая, как Гарри вдруг поднял руки над головой, поправляя свой пучок волос. Рубашка натянулась на сильных руках, задравшись чуть выше, и Луи больше всего жалел, что не видел, как ткань оголила участок кожи над брюками и тонкую дорожку коротких волосков, скрывающейся под поясом. Отогнав ненужные мысли, Луи отвернулся от мужчины и лег на парту, кладя подбородок на сложенные руки. Он оглядел других студентов, замечая, что пристрастие девушек пялиться на Стайлса все еще в моде. Луи уверен, что эта мода будет до конца актуальной, пока мистер Стайлс сам не уйдет с этой работы. Когда по университету раздался спасительный звонок, оповещающий о перемене, Луи не спешил вставать со скамьи, другие же, напротив, начали быстро собирать свои сумки и сдавать мистеру Стайлсу на выходе работы. Луи лениво приступил убирать лишние листы и ручку в сумку, радуясь, что еще несколько человек, и он останется единственный студент в аудитории. Парень встал и также спокойно спустился к столу мужчины. — Мистер Стайлс, — робко сказал он, и мужчина поднял голову, смотря на парня своими чертовыми изумрудами. Луи не понимает, как радужка может иметь такой яркий цвет. — Я подготовил реферат, как Вы и просили, но хотел бы, чтобы Вы его просмотрели при мне, если Вам не сложно, — Луи улыбнулся и протянул Стайлсу папку со скрепленными листами, когда тот молча кивнул. Он также в тишине открыл папку, пробегаясь по первой странице глазами и на долю секунды хмурясь, почти незаметно, но Луи все-таки заметил, внутренне торжествуя. В файле красуется вырванная страница из книги с портретом некого Гарри Стайлса, что так поразительно похож на учителя истории, сидящего перед Луи. — Поразительное сходство, не находите? — с удивлением произнес Луи, внимательно следя за лицом Стайлса. — И имена совпадают, я был крайне удивлен, увидев это. Будто Ваш двойник, — последние слова Луи сказал совсем тихо, и Гарри поднял взгляд на парня, улыбаясь уголками губ, как ни в чем не бывало. — Да, мы и вправду очень похожи, — сказал Стайлс и ухмыльнулся, озадачивая тем самым Луи. — Но вы не находите, что порча библиотечных книг не поощряется? Луи замер, не зная, что сказать. Этого он никак не предусмотрел и теперь виновато опустил голову, закусывая губу. Парень из-под опущенных ресниц посмотрел на мужчину, который все продолжал улыбаться, пролистывая реферат. — Но проделанную Вами работу я ценю, мистер Томлинсон, Вы выбрали хорошую родословную. Это все, что сказал Стайлс, а затем закрыл папку и положил к остальным рефератам студентов. Луи разочарован. Он ожидал удивление со стороны мужчины, но уж точно не это. Внешность, имя, все совпадает до нелепого идеально. И, если присмотреться, можно даже заметить одинаковый нереальный изумрудный цвет глаз, что художник передал с поразительной реалистичностью. Луи заметно поник, и, бросив тихое «до свидания, мистер Стайлс», вышел из аудитории. Его очередной план застать мужчину врасплох провалился.

***

Flashback

песня: Flowers For Bodysnatchers — Prisoner Of Night And Fog На протяжении двух суток Гарри находился на грани в тяжелой депрессии, заперевшись в своих покоях. Его голова разрывалась от огромного количества тревожных мыслей от ненависти ко всем вокруг, а в первую очередь — к себе. Идея, чтобы покончить с собой, тем самым оберечь от себя окружающих, не увенчалась успехом. Пройдясь лезвием тонкого ножа, что мужчина взял ночью с кухни, по бледной коже запястья, Гарри не почувствовал ничего. Кровь лишь тоненькой струйкой пробежалась по коже и почти сразу же остановилась. Сделав еще более глубокий надрез, мужчина с равнодушием смотрел, как его запястье было исполосовано двумя ранами, от которых простой человек, вероятно, сразу бы умер, но не Гарри. Через какое-то время его кожа и ткани начали медленно волшебным образом затягиваться, а через минуту на месте порезов была идеально гладкая кожа без какого-либо следа. Он не мог спать. Стайлс чувствовал невероятную душевную усталость и отчаяние, но физически не мог сомкнуть глаз, и это его убивало. Алкоголь, впитываясь в кровь, блуждая по венам, также не помогал, лишь добивал. Жажда не появлялась, и это единственное, что радовало Гарри — ему не придется видеть смерть. Казалось, что эти два дня длились две недели. Матушка Гарри много раз пыталась войти, но каждый раз натыкалась на закрытую дверь и тишину. Мужчина понимал, что ему нужно наконец выйти и сказать, что с ним все в порядке, дабы не беспокоить родителей, да и весь дом, но пуховая перина и шелковые покрывала, что укрывали бездвижное холодное тело, будто утягивали Гарри, не давая ему шевелиться своей тяжестью. Он до сих пор не мог до конца понять, что с ним происходит и как дальше жить. События, недавно произошедшие, в памяти, как в тумане, будто сон. Страшный, даже ужасный сон, но никак не реальные события, что теперь Гарри никогда не забудет. Что ему делать? Куда податься? Во что превратится его жизнь, которая теперь казалась лишь жалким существованием. Его невеста выставила его за дверь, не желая ни секунды задерживать свой взгляд на мужчине, которого любила, и которому собиралась посвятить всю свою жизнь. Между ними пролегла пропасть, наполненная алой кровью жертв и несбыточных желаний, которым никогда не суждено осуществиться. Солнце, что освещало её прекрасные голубые глаза, теперь лишь обжигало кожу, буквально обдавая огнем, собственное тело предавало его, а животные инстинкты затуманивали разум. Вопросы градом посыпались на его голову, и единственным человеком, кто мог помочь ему разобраться с этим, был Зейн. Решив не терять ни минуты, Гарри поднялся с постели и поспешил покинуть покои. Стояла глубокая ночь, и весь дом погрузился в сон. Миновав стражу, он покинул замок, направившись в сторону конюшни. Холодный ночной ветер обдувал кожу, что ни капли не тревожило мужчину, его тело было неподвластно внешней температуре, но лошади выдыхали пар на морозный воздух, из чего Гарри сделал вывод. Он не стал зажигать факел, прекрасно разбирая силуэты в темноте, что было еще одним плюсом его сущности. Оседлав вороного коня, Гарри отправился на поиски того, кто был причиной всему кошмару, что с ног на голову перевернул его жизнь. Мужчина не мог объяснить того, что с ним происходило, но ту ментальную связь, что пролегла между ним и его создателем, стоило ему только коснуться губами чужого запястья, он чувствовал всем своим нутром. Положившись на инстинкты, через пару часов Гарри оказался у ворот укрепленного замка, окруженного стеной. На горизонте пролегла тоненькая полоска солнечного света, что означало, что наступает рассвет. Мужчина слез с коня, направляясь к воротам замка, которые, стоило ему подойти в упор, отворились, открывая взор на просторный двор. Навстречу Гарри вышел молодой человек, один из тех, кого он видел в роковую ночь своего обращения. — Добро пожаловать в поместье «Красная роза». А ты везунчик, обычно милорд не позволяет себе ждать, так поспеши же, солнце встает, — вскинув руки в приглашающем жесте, мужчина провел Гарри внутрь замка. Ворота за их спинами захлопнулись, но люди, что стояли на страже, остались стоять на месте, не страшась солнца, и Гарри мог слышать биение их сердец. Видимо, Зейн предпочитает использовать живых в качестве своих слуг. — Винсент Валери, правая рука милорда, что не светит тебе в ближайшую тысячу лет, уважение нужно заслужить, дорогой, а ты упустил свой шанс, сбежав, поджав хвост. — за все время мужчина ни разу не окинул взглядом Гарри, продолжая следовать по длинному коридору и глядя прямо перед собой. От него веяло холодом и непоколебимостью, неудивительно, что Винсент был прислужником Зейна, он был похож на цепного пса, который выжидающе ждет приказа хозяина, не имея собственных желаний, и уж тем более — чувств. Несмотря на огромные залы и не менее малые размеры комнат и коридоров, замок был на удивление пуст, и лишь стук каблуков эхом отдавался от каменных стен. Оказавшись в просторной комнате, Гарри не мог не заметить жуткие детали интерьера, что заполняли помещение. Огромные мраморные колонны удерживали высокий потолок и арки, украшенные устрашающей фреской. Изображение, только попавшееся на глаза, сразу же заставляло мурашки пробежаться по телу: множество людей, на лицах которых был выражен настоящий ужас, убегали от нечто кошмарного, что было невозможно разглядеть из-за хаотичных мазков художника. После наводящего ужас чудовища путь был объят пламенем, что сжирал не успевших спастись. Кровь и страдания украшали фреску, и Гарри боялся даже думать, что навеяло художнику создать подобное. Вокруг витала мрачность и темнота, лишь в нескольких местах стояли канделябры со свечами, украшенными восковыми подтеками, освещая пространство тусклым светом. Бордовые портьеры под цвет стен наглухо закрывали окно, не давая пробиться ни одному лучу света. В воздухе стоял спертый запах крови и какого-то масла, но все же не назвать это место красивым нельзя. Большинство предметов интерьера выдержанны в роскошном стиле барокко, как, например, паникадило, что часто висит в церквях, но в этом замке эта люстра смотрелась как никогда гармонично. Также отделка камина, вазы, стоящие наверху, и напольные часы с золотым маятником из эбенового дерева. Винсент куда-то исчез во время того, как Гарри рассматривал убранство, и мужчина начал ждать, пока не услышал знакомый голос. — Дорогой Гарри, — пропел Зейн, выходя из темноты коридора. Вампир был и вправду мужчиной неземной красоты: в руках он держал бокал, наполненный, на первый взгляд, вином, но Гарри услышал яркий запах крови. На теле надет не до конца запахнутый черный халат с золотой богатой вышивкой, доходящий почти до пола, лишь открывая босые ноги и худые красивые щиколотки. — Однако, какая встреча! Я думал, ты придешь раньше, — Зейн притворно погрустнел, опуская голову, и поднося к губам бокал. Он немного отпил, а затем неожиданно воодушевленно поднял голову. — Но я все же ждал тебя. И я рад. — Я уже наслышан о твоем ожидании от Винсента, — равнодушно ответил Гарри, смотря на расслабленного Зейна, что облокотился о колонну, скрещивая ноги. — Что ж, главное, что ты пришел. Пойдем, — Зейн плавно оттолкнулся от колонны и направился в сторону, откуда пришел, маня за собой мужчину рукой. Они неспешно шли по темному коридору некоторое время в тишине, как Зейн снова заговорил, оборачиваясь к Стайлсу: — У тебя наверняка много вопросов ко мне, и я на все любезно отвечу, но сначала ты должен поесть, ты ведь голоден, дорогой? — Зейн оглядел мужчину перед собой, вены на бледной коже которого приобрели темный оттенок. — Вижу, что да. Винсент, милый, будь так добр, принеси Гарольду графин с кровью, — бросил Зейн, неоткуда вдруг появившемуся слуге, и тот тут же пропал, исполняя приказ. Спустя меньше минуты вампир вновь оказался рядом, держа в руках хрустальный аккуратный графин, наполненный алой горячей жидкостью. Он наполнил такой же хрустальный фужер и протянул его Гарри, что неуверенно принял его. Мужчина оглядывал сосуд в своих руках и кровь, переливающуюся по стенкам каждый раз, когда тот наклонял бокал. Сейчас в нем боролись смешенные чувства, кричащие не пить чужую жизнь, что совсем недавно покинула тело, а с другой стороны, желание ощутить вкус на языке и губах било в висках с неимоверной силой. — Ну же, дорогой, утоли жажду, ты ведь хочешь этого, — подначивал его Малик, с упоением глядя, как мужчина пораженно поднес к губам фужер и сделал большой глоток, от наслаждения прикрывая глаза. Кровь опьяняет рассудок похлеще любого алкоголя, окрашивает пухлые губы, выделяя их еще более ярким цветом, и заставляет зрачки расшириться, закрывая малахитовую радужку. — Ты меня радуешь, Гарри, — гордо произнес вампир, когда бокал стал пуст и мужчина медленно облизнул верхнюю губу. Он отдал сосуд обратно Винсенту, что собирался наполнить его снова, но Зейн поднял руку в протестующем жесте. — Пока не стоит, Винсент. — Слуга кивнул и скрылся, оставляя двоих наедине. — Теперь тебе нужно поспать, чтобы с полными силами встретить сегодняшнюю ночь. Ты ведь не спал все эти дни, я прав? — спросил Зейн и двинулся к одной из многочисленных дверей, отворяя ее, открывая взору спальню в том же стиле, что и остальной интерьер дома. — Теперь это твои покои, дорогой, теперь это твой новый дом, — Малик положил руку Гарри на спину, подталкивая того внутрь. — Теперь отдыхай, нам предстоит позже долгий разговор, — вампир нежно улыбнулся и вышел из комнаты, оставляя Гарри одного у роскошной кровати с черным балдахином. Мужчина осмотрел средних размеров комнату, что теперь служила ему личными покоями, и подошел к окну, отодвигая край штор. Солнечный луч полосой рассекал приглушенное освещение восковых свечей. Пылинки кружили в ярком свете, и мужчина медленно поднес руку к лучу, кожа на ней покраснела, а затем стремительно покрылась мелкими волдырями. Гарри продолжал держать руку в воздухе, чувствуя, как кровь начинает закипать в венах, а плоть разъело, будто он окунул её в кислоту. Стайлс одернул руку, зная, что через минуту на ней не будет и следа от ожога, и задернул шторы, погружая комнату во мрак. Поймав себя на мысли, что за последние сумасшедшие четыре дня своей жизни он ни разу не сомкнул глаз, Гарри направился к постели, что так и манила его своим убранством. Мужчина сел на кровать, скидывая обувь и снимая с плеч рубашку, и упал спиной на перину. По пояс обнаженное тело утонуло в бархатных покрывалах, и впервые за долгое время он позволил себе расслабиться и очистить сознание от тяжелых мыслей, что вихрем проносились в его голове. Сегодня ночью он не будет грезить о том, чего лишился, и что обрел, сегодня он уснет сладким сном новообращенного вампира, разумы которого еще предстоит постигнуть. Гарри проснулся от настойчивого стука в дверь, что барабанил по перепонкам. — Ну же, неженка, вставай, луна уже взошла, — мужской голос донесся с той стороны, и стук снова повторился, — мне велели быть гостеприимным, но нарушать правила так весело, поэтому насчет три я сниму эту дверь с петель, и это в лучшем случае. Гарри сел на постели, устало потирая глаза и всматриваясь в темноту: — Раз, — стук прекратился, и мужчина встал, надевая сапоги на босые ноги. — Два, — свечи на камине потухли, и комната была погружена во мрак. Гарри направился к двери, желая скорее увидеть того, кто нарушил его покой: — Три. Перед Стайлсом предстал молодой мужчина, стоило ему отворить дверь, рука того зависла в воздухе, а слишком широкая и фальшивая улыбка красовалась на лице. — Доброй ночи, сладкий, — незнакомец прошел в комнату, опускаясь на кровать и закидывая ногу на ногу, — мы с тобой уже виделись, но ты был так напуган, просто веселье, — он соскочил с постели, протягивая руку Гарри, все еще обнажая свои белые зубы — позволь представиться, Люсьен Касл, правая рука Зейна. Мужчина наровил сострить, что одна правая рука у Зейна уже имеется, но неживой блеск глаз напротив отбил всякое желание съязвить, поэтому он в добром жесте протянул руку в ответ. Сильной хваткой Люсьен сжал ладонь Гарри, давая понять, что находится несколькими рангами выше, а может даже куда ближе к Малику, чем он думает. Хлопнув в ладоши, мужчина подошел к шторам, распахивая их, тем самым освещая лунным светом комнату. Гарри накинул рубашку на голое тело, не отрывая взгляд от Люсьена. Мужчина был на пол головы ниже Стайлса, наглая улыбка все еще украшала его бледное идеальное лицо без изъянов, а на плечи была накинута белоснежная рубашка, украшенная жабо и драгоценными камнями. — Уютно здесь у тебя, — Люсьен мерил шагами комнату, не обращая никакого внимания на Стайлса, однако плечи его были напряжены, а глаза искрились ненавистью к происходящему. — Как бы не так, Зейн ждет тебя в обеденном зале, нужно спешить, ты и так заставил всех нас ждать. Люсьен покинул покои, придерживая дверь для Гарри, и тот, не медля, отправился вслед за мужчиной. За день замок приобрел, казалось бы, совершенно иной вид, всего несколько часов назад это место выражало лишь спокойствие и тишину, нарушаемую только шагами, сейчас же оно кипело жизнью, если так можно было сказать о его постояльцах. Тут и там слонялись слуги, перешептываясь между собой, стоило им пройти мимо пары, что направлялась в обеденный зал. Кто-то более смелый кидал вслед уходящим грязные фразы, а женщины в нескромных нарядах закусывали губы, с ног до головы сканируя глазами молодого вампира. — Свежая плоть, — девушка с каштановыми прядями и хитрой улыбкой в миг очутилась возле Гарри, перекрывая ему путь и облизывая два острых клыка своим язычком. — Вы только посмотрите на него. — Уйди прочь, Элеанор, нас ждет милорд, обещаю, у тебя еще будет время на игры, — Люсьен махнул рукой, приказывая девушке освободить дорогу, на что та свела брови и надула губы, явно недовольная таким раскладом. Пройдя одинокий коридор, освещаемый тусклым светом, компания очутилась в огромном зале, служащим обеденной зоной. Он был отделан также, как и остальные помещения в замке, украшенный фреской на потолке и стенами слоновой кости с золотом. В центре зала стоял длинный стол с деревянными стульями, обитыми кожей. На поверхности стола возвышались кованые канделябры, освещая пока что пустую посуду и столовые приборы из серебра и золота. Сидящие за столом с интересом оглядывали новое лицо. Зейн восседал во главе, оглядывая присутствующих ледяным взглядом, и никто, похоже, не решался даже вздохнуть. — Господин, не познакомите нас с вашим другом? — робкий тихий голос нарушал звенящую тишину подобно крику. После его слов Зейн широко улыбнулся и встал из-за стола, в приглашающем жесте отодвигая стул по левую сторону от себя, как бы намекая, что это место для Гарри. С правой же стороны тихо сидел Винсент, с обожанием и осторожностью глядя на своего хозяина, будто боясь пошевелиться. Он двинулся лишь тогда, когда к нему бесцеремонно на колени сел Люсьен, развратно целуя в шею. — Хочу вам представить, друзья, нашего нового члена семьи, Гарри Стайлса, — громко сказал Зейн, также улыбаясь и ожидая, когда Гарри нерешительно сядет за стол. — И по такому замечательному случаю, я хочу объявить, что в честь нашего дорого Гарольда мы устраиваем особое представление с особым блюдом и шоу сразу после ужина! В помещении раздался звук аплодисментов и радостных возгласов, заставляя хозяина гордо ухмыльнуться. Он кинул взгляд на ничего не понимающего Гарри и кивнул Люсьену. — Сейчас подадут ужин, а затем мы все отправимся в отдельную комнату. И, думаю, многие тебе будут благодарны. Не слишком часто Зейн устраивает такие вечера. Будет весело, — загадочно рассказывал Люсьен, но больше ничего не сказал, собственно, не открывая завесу неизвестности для Гарри. Через несколько минут в помещение вошли люди, неся на подносах самые разные блюда, ничем не отличающееся от обычной еды, а также несколько больших кувшинов с, как Гарри уже понял, кровью. Все, воодушевленные новостью, с удовольствием ужинали, распивая алую жидкость, подобно терпкому вину. За столом велись непринужденные беседы, и мужчина чувствовал себя не в своей тарелке: люди говорили свободно, без каких-либо мер приличия, порой даже грубо споря, и это казалось для всех совершенно нормальным, но слишком непривычным для Гарри. Он ел, глядя в свою тарелку и лишь один раз притронулся к своему бокалу. Казалось, все взгляды были устремлены на него, видящие его насквозь, зная все его страхи и неуверенность. На протяжении часа компания вела трапезу, пока Зейн не встал из-за стола, громко отодвигая стул, и все устремили на вампира ожидающий взгляд. — Что ж, наш ужин подошел к концу, мне не терпится показать дорогому Гарри предстоящее шоу! Вы согласны со мной? — весело произнес Зейн, потирая ладони, и все бодро начали соглашаться, вставая со своих мест. Гарри также встал, не имея другого варианта, и отправился за шумной толпой, быстро направляющейся прочь из обеденного зала вслед за Маликом. — Эй, почему такой суровый? — вдруг, рядом появившийся Люсьен, бесцеремонно крепко обнял мужчину за плечи, встряхивая и сразу отпуская прямо перед тем, как Гарри хотел скинуть руки вампира. Подобная бестактность поражала Стайлса. Он не удостоил Люсьена ответом, прибавляя шагу, и тот притворно обиженно хмыкнул. Через несколько коридоров компания все же остановилась у массивной двери из красного дуба. Зейн встал у входа, поднимая руку вверх и призывая всех замереть. — Гарольд, дорогой мой, подойди, — он поманил пальцем мужчину, что стоял среди толпы, сведя брови и вглядываясь в карие, искрящиеся азартом, глаза, — Я хочу, чтобы ты вошел первым, мальчик мой, ведь это твоя первая ночь с нами, с твоей семьей. Гарри мельком окинул взглядом лица, что повернулись к нему, выжидающе всматриваясь в вампира, который почему-то пришелся по вкусу их милорду. Ни для кого это не было в новинку, все присутствующие прекрасно знали о пристрастиях Малика к новообращенным вампирам, мужчина чувствовал себя подобно Богу, испытывая трепет перед тем, чтобы убить человека в создании и породить новую, усовершенствованную жизнь. И раз в сотню лет Зейн лично выбирал юношу на роль своего нового ученика, коими когда-то были Винсент с Люсьеном, и, словно кукловод, дергал за ниточки своих марионеток. Чаще его жертвами становились молодые мужчины голубых кровей, реже — девушки, но все они были, как на подбор: молодые и красивые, с огоньком жизни в глазах и страстью познать мир, и для каждого милорд устраивал «званый ужин», представляющий из себя реки крови и плотские грехи. Подавляя свое презрение к происходящему, Стайлс прошел вперед и встал рядом с Зейном, послушно ожидая, что еще выкинет этот вульгарный мужчина с его слащавыми разговорами. Вся ситуация вызывала лишь отвращение — замок, как и его обитатели, нисколько не пробуждали в нем тот восторг, на что все явно рассчитывали. Всё казалось глупым маскарадом, а жители этого места — шутами, скрывающими свои грязные пороки под фарфоровыми масками. — Ну же, смелее, — Малик вплотную подошел к Гарри и прижался губами к мочке его уха, — обещаю, тебе понравится. Любопытство уже пустило свои корни в его сознании и, в последний раз оглядев толпу, Гарри открыл дверь. музыка: Charlie Mole — Extravaganza (настоятельно просим прослушать во время чтения, на повторе) Первое, что почувствовал Стайлс, когда вошел в комнату — запах чего-то терпкого и горького. Все помещение находилось в полумраке, стены обиты красной тканью, окон нет, их заменяют лишь тяжелые черные портьеры. В центре комнаты царственно возвышался балдахин над такой же, не менее роскошной, кроватью, на коей расположилось множество девушек в развратных нарядах. Вдоль стен были выставлены диваны с огромным количеством подушек, что манили своим бархатом и мягкостью. Гарри поежился, когда увидел, что девушки скоротали ожидание гостей ласками друг друга, страстными поцелуями и приглушенными стонами. Позже к ним присоединилась и вся вошедшая компания, утопая в покрывалах ложа и подушках длинных диванов. В комнате царил разврат и похоть, воздух пропитался желанием и страстью, а влажные звуки поцелуев и полу всхлипов наслаждения заставили Гарри попятиться к углу, но на его плечи сзади легли чьи-то маленькие руки, достаточно сильно разворачивая мужчину к себе. — Что случилось, милашка? — сладко пропела Элеонор, пальчиком проводя по шее Стайлса и приближаясь к его лицу своим. — В твою честь наш милорд устроил эту красоту, наслаждайся, малыш, — девушка говорила приглушенным шепотом, с каждым словом приближаясь к мужчине на сантиметр ближе. Дыхание опаляет лицо, и сил сдвинуться не хватает. Мгновение и чужие губы с силой впиваются в губы Гарри, до крови кусая нижнюю острыми клыками. Элеонор слизывает красную капельку и отстраняется с довольной ухмылкой от ошарашенного мужчины. Она уходит, подмигивая ему, а затем на всю комнату раздается громкий стон, наравне с криком, что принадлежал мужчине. Любопытство заставило Гарри пройти в центр комнаты, о чем он тут же пожалел, увидев целое представление, во главе которого был хозяин дома и его приближенные — Винсент и Люсьен. Трое были раздеты по пояс, Малик сидел на стуле, а у его ног находились двое прислужников, которые с животной страстью целовались на глазах всего общества. Их губы искусаны в кровь, по шеям стекают алые струйки, а руки блуждают изучающими ласками по телам друг друга. — Гарри, дорогой! — воскликнул Зейн, взмывая рукой воздух в приглашающем жесте. — Столь прекрасное зрелище ты должен видеть с лучшего ракурса! Почему ты стоишь так далеко, иди ко мне, — последние слова Зейн добавил уже тише, сверкнув глазами, ставшими почти черными. Гарри в отвращении оглядывал происходящее, но заставил себя подойти на пару шагов ближе к вампиру, который за волосы оттянул двоих друг от друга. Он встал и протянул Стайлсу руку: — Сядь, дорогой, тебе понравится. Дальше происходившее вспоминалось как в тумане: Гарри лишь помнит, как к его губам поднесли кубок полный крови, одурманивая рассудок, позволяя множеству чужих рук гладить его плечи и грудь, рубашке соскользнуть на пол, и чужим зубам окрасить его шею грязными укусами. Он помнит, как сам хозяин дома опустился на колени между его ног, шепча, что это будет самая незабываемая ночь в жизни молодого вампира, как его одежда была скинута, а пелена ложного наслаждения захватила последние крупицы здравого разума. В глазах плывет и искрит, потоки алой крови нескончаемо касаются его языка, унося мужчину в другой мир, в другое измерение, где время и внешние звуки неподвластны, где господствует порок, где безгранично наслаждение и принципы забыты на века. Мужчина помнит, как в помещение вошли люди, как его слуха вдруг коснулось нечто иное, нечто живое — человеческое сердцебиение. Краем глаза он видел, как безвольной девушке вспороли горло, как ее тело охватили судороги, как комнату огласили хрипы и булькающие звуки горячей крови. На его глазах девушку разорвало на куски с характерным хрустом, кровь и внутренности окрасили пол, а люди, подобно голодным собакам, с остервенением столпились в этом месте, толкаясь и крича. Гарри оглядывал все происходящее как через пелену, и когда перед его лицом появился Зейн, держащий в руках что-то красное, мужчина устремил на него взгляд. Малик медленно поднял предмет в своих руках и оскалился, не прерывая зрительного контакта с Гарри, откусывая нечто мягкое, и кровь брызнула во все стороны. Вампир держал в зубах небольшой кусочек плоти, что отгрыз от нечто, коим оказалось сердце той девушки. Он сжал зубы плотнее, и красные струйки сильнее потекли по его подбородку, продолжая свой путь по шее и обнаженной груди, капая Гарри на голую кожу ног. Зейн наклонился к Стайлсу, взял того за подбородок, заставляя открыть рот, и медленно вовлек в поцелуй. Пользуясь полубессознательным состоянием мужчины, он протолкнул свой язык меж губ, тем самым отправляя кусочек сердца Гарри в рот. — Прожуй, — твердо прошептал Малик, и мужчина не смел ослушаться, пережевывая вязкую плоть и покорно глотая, не переставая смотреть милорду в глаза. — Я горжусь тобой, дорогой, — он вновь коснулся губ напротив, целуя страстно, жадно, унося молодого вампира в забытье. Время не имеет границ, как и материя, что находится вокруг, как пол, что уходит из-под ног, и Гарри проваливается в бездну, в черноту, которая стремительно поглощает его. Он давно не чувствует своего тела, не слышит посторонних звуков и запахов. Лишь перед тем, как потерять связь с реальностью окончательно, он видит голодный томный взгляд карих глаз убийцы.

***

Гарри проснулся от того, что что-то тяжелое сдавило ему грудь. Еле открыв глаза, мужчина увидел, что на нем покоилась чья-то рука, что, к ужасу Гарри, принадлежала Зейну. Вампир спал, уткнувшись в его кудри, закинув ногу мужчине на бедро, а руку на грудь, полностью обнаженный, как и Гарри. Окинув взглядом себя и все вокруг, он понял, что находится в чужой спальне, на кровати, все тело заляпано кровью, а в ногах также спят еще двое мужчин — Касл и Валери. Сознание до сих пор находилось в некой прострации, от чего реакция и эмоции были слегка заторможены. Оторвав голову от подушки, Гарри аккуратно снял с себя конечности Зейна и медленно выпутался из мягких тканей, что также были испачканы кровью и чем-то белым, от чего Гарри поморщился, почувствовав себя еще хуже. Жалкие остатки разбросанной по полу одежды не были похожи на одежду Стайлса, и взгляд зацепился за черную ткань, аккуратно висящую на большом кресле. По-видимому, покои принадлежат Малику, поскольку взяв в руки халат, Гарри вспомнил, что видел такой на вампире сутками ранее. Грязное тело чувствуется отвратительно под легким атласом, и он уверен, что будь он простым человеком, на его теле не было бы живого места. Чувство стыда и отвращения к себе заполняли мысли Гарри, пока тот шел к своей комнате, желая, наконец, смыть с себя всю грязь, но не имея возможности очистить свою совесть. Происходящее прошлой ночью вспоминается отрывками, но от этого не легче. Войдя в свою комнату и закрыв за собой дверь, мужчина сразу же направился к ванной комнате, поворачивая вентиль в раковине, откуда полилась ледяная вода. Скинув с плеч халат, что с шорохом упал на пол, Гарри посмотрел на свое отражение в зеркале: его черты идеальны, цвет кожи аристократично бледен, без какого-либо изъяна, лишь чужая засохшая кровь украшает грязными разводами. Ныне разгоряченное тело, не различающее температуру, сейчас мелко дрожало от прикосновений с тонким пропитанным холодной водой куском ткани. Кровь еле оттиралась, от чего Гарри более ожесточенно тер кожу, кривя лицо в отвращении. Когда при промывании тряпки вода перестала становиться розовой, Гарри облегченно выдохнул, выходя в спальню и падая на кровать. Его голову терзало множество спорных вопросов, а совесть навязчиво твердила о том, что домой ему просто нет дороги после всего того, что он совершил. Из раздумий его вырвал стук в дверь, и прежде, чем мужчина успел встать и проверить, кого черт принес на порог его владений, в комнату вошел Винсент. Тот, на удивление, был одет с иголочки, а волосы, цвета лунного света, были идеально уложены волнами, словно пару часов назад это не он припал к ногам своего хозяина, и не его тело украшали кровавые подтеки. — Милорд желает тебя видеть, — Винсент, в привычной ему манере, не выражал никаких эмоций, лишь выжидающе смотрел на обнаженного мужчину перед собой, скрестив руки. — Если милорд желает, так чего же сам не придет, — Гарри продолжал сверлить взглядом потолок, не придавая значения происходящему. До его слуха донеслось хмыканье сверху, а затем и звук шагов по комнате. — Вставай, хватит прохлаждаться, может ты и одной крови с нами, но членом семьи тебя это не делает, — мужчина бросил одежду на голое тело Гарри, — если хочешь, чтобы Зейн доверял тебе, заслужи его доверие, одна ночь погоды не сделает. Гарри сел на кровать, натягивая чистые рубашку и штаны.  — С чего ты решил, что мне нужно его доверие? — Но ты ведь хочешь сбежать отсюда, верно? — услышанное ударило молодого вампира под дых, а Валери продолжал смотреть на него так, будто знал все его секреты и мог видеть мужчину насквозь, — Зейн слишком слеп, когда дело касается его новых игрушек, азарт и собственное эго затмевают его рассудок, это игра в Бога, пойми, а ты — пешка. Он пресыщен жизнью, и единственное его развлечение — расстановка фигур на шахматной доске, где он — король, — Винсент склонился над мужчиной, который вслушивался в каждое его слово. — Ты получил свою роль, но намерен выйти из игры, однако знай, Зейн никогда не прощает предательство, он уничтожит все, что ты любишь, заставит тебя страдать, пока ты не поймешь, что единственное, что у тебя осталось — клетка на его доске. Винсент выпрямился и, стряхнув невидимые пылинки со своего камзола, покинул покои. Вампир сбил Гарри с толку, и новые вопросы уже прокручивались в его голове. Пытался ли Валери когда-то сбежать от Зейна, и чего ему это стоило. Сейчас мужчина казался ему самым вразумительным из окружающих его монстров, коим он стал сам. Тот, по крайней мере, не давал ему ненавистных прозвищ и относился к Гарри с равнодушием, возможно, даже с легким сочувствием, наблюдая в его глазах то, что лицезрел когда-то в собственном отражении. Встав с постели, Гарри направился к Зейну, по пути сбив с ног Элеанор, которая так и липла к мужчине. Бедняжка окончательно лишилась рассудка — носилась по замку, пританцовывая и напевая собственные мелодии. «Сумасшедший дом», — пронеслось на задворках сознания. Малик ждал Гарри в небольшом зале, развалившись в кресле из красного дерева, в руках его, как и всегда, был бокал, наполненный красной жидкостью, а на плечах накинут уже бордовый халат. Стайлс не стал ждать приглашения, а сразу сел в кресло напротив, глядя на яркое пламя огня в камине. — Тебе понравилась ночь, дорогой? — Зейн с ленивой улыбкой осмотрел вампира, делая глоток из фужера. — Это не то, в чем я привык участвовать, — звонкий смех разнесся по залу, ударяя по перепонкам. Гарри впервые услышал настоящий смех вампира, который показался ему отголоском жизни в том, кто сейчас находился перед ним. — Поверь, ты привыкнешь, — Малик встал со своего места, направляясь к столу с графином, — я обещал ответить тебе на все вопросы, спрашивай. Гарри наблюдал за действиями Зейна, что разливал кровь по бокалам. Мужчина был красив, этого нельзя было отрицать, его движения были медленными и отточенными, он двигался подобно змее: грациозно и плавно, и яд этой змеи был также смертелен для всякого, кто осмелится нарушить её покой. Малик вручил один фужер Гарри, обратно опускаясь в свое кресло. — Что это за место? — Стайлс губами коснулся бокала, окрашивая их в алый цвет. — Твой новый дом, дорогой, твой и тех, кто здесь обитает. Этот замок принадлежал когда-то моей семье, когда я еще был человеком. После обращения я долго скитался по миру, вкушая жизнь, как она есть. Я видел много стран, повстречал множество лиц, но вернулся, когда до меня дошли вести о кончине последнего наследника имущества — моего двоюродного брата. Я уничтожил то, что осталось от его семьи, и взял во владение эти земли, — вампир со скучающим видом попивал содержимое своего бокала, будто прошлое не имело никакого значения. Вопросы в голове молодого вампира выстроились в ряд, их было так много, что это сбивало с мысли, Гарри хотел спросить о том, как Зейн стал вампиром, что сделало его кровавым монстром, тираном, которого страшился каждый, сколько лет тому было, и как он нашел всю свою свиту. — Кто все эти люди? — вместо этого спросил он. — Вампиры, — Малик посмотрел на Гарри так, словно ответ был очевиден, и только глупец мог не знать этого. Похоже, он действительно забыл, каково это — быть человеком, жить, не зная, что под кроватью и в темных углах улиц может прятаться настоящее чудовище, — я лично обратил каждого, и каждый обязан мне жизнью. Сейчас Гарри в полной мере мог наблюдать раздутое эго мужчины перед собой, его манию величия и оценку собственной значимости. Осознание того, во что его ввязали и как из этого выбраться, словно обожгло огнем и развеяло в прах все надежды на спасение. Сделав неверный шаг, он обретет на смерть всех, кто когда-то был ему дорог. — Вампиры, расскажи мне о них, — это был единственный, как казалось, вопрос, имеющий настоящую значимость, и Гарри надеялся выведать у Зейна все, что поможет ему приручить внутреннего монстра. — Что именно ты хочешь знать, дорогой? — мужчина закинул ногу на ногу, открывая участок кожи, — Боюсь, историю возникновения нашего рода я не успею поведать тебе до обеда. — Что может убить вампира? — Гарри не собирался задавать этот вопрос, но он продолжал вертеться в голове, да и кто еще расскажет ему об этом, если не Зейн. — Ох, Гарольд, если бы не знал тебя, решил бы, что ты задумал что-то скверное, мальчик мой, — вампир поднялся с места, бросая бокал с недопитой жидкостью в камин. Языки пламени охватили стекло, заставляя кровь кипеть на поленьях: — Солнце, серебро, ведьмы, ох, если повстречаешь одну из этих гарпий, дай мне знать, дорогой. — Ведьмы? — мужчина провожал взглядом Зейна, что собирался покинуть зал. — Да, крайне неприятные создания, а еще говорят, что я — сущее чудовище, — Зейн закатил глаза, будто не понимая, за что именно получил репутацию потрошителя, — Пойдем, нам нужно готовиться к обеду, а мне еще одеться надо, я отвечу на твои вопросы по пути. Гарри встал со своего места, следуя за вампиром, что уже искал Люсьена. Король не мог обойтись без своих ферзей. — Кровь. Мы можем прожить без нее? — Стайлс ступал рука об руку с Маликом, рядом с которым из ниоткуда появился Люсьен. Казалось, этих троих связывало невидимой нитью, что было отчасти правдой. Тот молча шел рядом, ожидая приказа. — Нет, дорогой, однако мы можем жить на крови животных, но это не жизнь, а прозябание. — Но мы можем жить, не убивая людей? — Что за разговоры? — Зейн остановился, всматриваясь в глаза мужчины и подавляя раздражение, что медленно начинало закипать в нем, — Ох, мальчик мой, я понимаю твой страх за чужие жизни, не бойся, это пройдет, я научу тебя с этим справляться, а пока за тебя будет убивать Люсьен, — вампир повернулся к Каслу, хлопая его пару раз по щеке. Оставив мужчин наедине, Малик направился в свои покои. — Даже не думай, — впервые Гарри видел Люсьена таким раздраженным: от улыбки не осталось и следа, а глаза превратились в две черточки на бледном лице. Ситуация забавляла Стайлса, не каждый день удается позлить вампира и выйти сухим из воды. Люсьен оставил Гарри одного, не забыв перед этим одарить его презрительным взглядом, и направился в покои Зейна. Не желая вновь сталкиваться с Элеанор, мужчина поспешил в свою комнату, решив обдумать все, что сегодня услышал и, пытаясь понять, что делать дальше. Так в пристанище греха и похоти Гарри прожил неделю, наблюдая за всем со стороны, лишь изредка принимая участие в каких-то мелких, так называемых, праздниках, что теперь устраивали в честь Гарри чуть ли не каждый день. Однажды, бредя по пустым коридорам замка днем, пока все спали, Гарри наткнулся на дверь, что не отличалась от других, но чем-то притянула мужчину, побуждая ее отворить и открыть взору витую лестницу в подвал. Спускаясь в кромешной темноте в неизвестность, до слуха дошел знакомый звук, что заставил на секунду задержать дыхание — сердцебиение. Стук множества сердец. И когда Гарри все-таки дошел до конца лестницы, его взгляду предстало нечто удивительное: круглая комната, на стенах висели факелы, освещая помещение ярким теплым светом, а вдоль стен стояли мягкие скамьи, усыпанные подушками и покрывалами. На них сидело множество девушек, все как одна выглядели превосходно — одетые в дорогие наряды, кожа, пропитанная ароматными маслами, блестела в свете огня. Лишь испуганные глаза, полные страха глядели на Гарри с ожиданием чего-то жуткого. В тот день мужчина сразу покинул комнату, опасаясь быть замеченным, не смотря на время сна всего замка, но этой же ночью сам хозяин дома отвел мужчину в знакомую комнату, со словами, что должен показать Гарри кое-что интересное. Держа в своих руках одну из девушек, которая сжалась от страха, но не смела даже шелохнуться, Зейн рассказывал Стайлсу о том, что его ожидает дальше, как ему предстоит убивать, чтобы выжить, ведь «не всегда Люсьен будет обеспечивать Гарольда пропитанием». И в тот же момент сильные руки безжалостно свернули тонкую шею девушки с громким хрустом, заставив молодого вампира вскрикнуть от неожиданности. Зейн без каких-либо эмоций держал уже мертвое тело, наблюдая за реакцией Гарри, который непроизвольно отшатнулся к стене, прикрыв рот рукой. Он не мог видеть такую жесткость, никогда не сможет, а мысль, что ему придется делать такое саморучно, наводила ужас. И тогда он решил, что никогда позволит такому случиться.

***

В комнате царил полумрак, освещаемый лишь светом луны, пробивающимся через открытые шторы. У окна стоял мужчина, держа в руках полный бокал, покачивая его и наблюдая, как вязкая жидкость окрашивает стенки красным. Луна освещает его лицо, заставляя кожу светиться, а пушистые ресницы отбрасывать тени на щеки. Глаза блестят равнодушным блеском, душа спокойна, а кровь в фужере заставляет лениво прикрывать веки, наслаждаясь вкусом. — Милорд… — вдруг раздался шепот позади, и на плечи Зейна легли чужие руки, слегка надавливая. Голова вампира откинулась на плечо Люсьена, губы призывно раскрылись, побуждая Касла прильнуть к любимым устам, размеренно и медленно, сладко смакуя. — Я пришел не просто так, Зейн… — тихо сказал Люсьен спустя какое-то время ленивых поцелуев, поддерживая расслабленное тело за талию. — Он сбежал. Наступила тишина, прерываемая лишь шорохом халата Зейна, что приближенный сжал в своих руках. Малик ничего не делал, он продолжал также лежать на плече слуги, равнодушно глядя в окно, а затем ухмыльнулся уголками губ. — Что ж, если он хочет поиграть со мной, то я согласен побыть кошкой для мышки.

The end of flashback