Порабощенная непорочность

музыка к главе: Dir en Grey–Sa Bir (очень рекомендую послушать, навевает атмосферу) В свете старой люстры, с лёгкой улыбкой на устах и огоньком в глазах, он выглядел и вправду подобно Адонису. Смотря на невероятного мужчину, Люсьен чувствовал, как щемило в груди чувство несправедливости, ревности и неудержимого восхищения одновременно. Он сильнее сжимал бокал в руке, прячась в тени и уже более часа наблюдая за своим хозяином и любовником в одном лице. Кусая губу, жадно запоминая выученные изгибы и черты, Люсьен чувствовал себя загнанным в угол и брошенным. Он ненавидел то, что теперь он не был тем, кого Зейн любил в первую очередь. Ненавидел, что у него появился соперник, абсолютно не ценящий дар, который ему превознес Малик, не иначе. С первого дня, когда он встретил Зейна на балу в отчем доме, Люсьен был поражён и сражён, ведомый чувством влюбленности и неподдельного восхищения. — Я хочу убежать с тобой, — шептал он в одну ночь, лёжа на груди мужчины, что выписывал неизвестные узоры на его ещё горячей и живой коже плеча. — я готов все бросить ради тебя, — он поднял доверчивый взгляд на Зейна, и приблизился, чтобы получить поцелуй. — Я знаю, — также тихо ответил Зейн между поцелуями. Он приподнялся на локтях и подмял под себя юношу, улыбаясь уголками губ. Он припал к его выставленной шее, слегка двигая бёдрами, из-за чего Люсьен тихо простонал. Их отношения были запретными и неприемлемыми — Люсьен жил в знатной семье, являясь сыном важного графа и был наследником древнего рода, намереваясь занять позже место отца, получив все его состояние и родовое имение. Несметные богатства ждали юношу, как и серьёзное место в обществе, но он готов был все бросить, отдавшись Зейну. Поэтому они встречались тайно, Малик пролезал через балкон в покои Люсьена, каждый раз будоража его юное сознание опасностью разоблачения. Они играли в игру, где поражение было наравне смерти — именно так себя чувствовал Касл, даря мужчине поцелуи, своё тело и сердце. А Малик принимал, и давал в ответ всю свою страсть, пока однажды не услышал желание мальчишки сбежать с ним. — Что ты готов сделать для меня помимо этого? — томно выдохнул он, смотря Люсьену в слегка приоткрытые, тронутые дымкой возбуждения, глаза. — Всё… Всё, что угодно, Зейн. — Ты проведёшь со мной вечность? Ты будешь моим всегда? — продолжал мужчина, ловя ртом сдавленные стоны парня. — Д-да, — тихо, но уверенно ответил Люсьен, цепляясь за плечи Зейна, когда тот снова припал к его шее, покрывая ее чувственными поцелуями. — Я должен сделать кое-что, чтобы ты стал таким, как я. Люсьен почти не осознавал чужих слов, доверчиво подставляя себя под ласки, соглашаясь и кивая — все, что он мог, опьяненный ощущениями. — Я сделаю, чтобы ты почти ничего не почувствовал, любовь моя. Зейн слабо прикусил его ключицы, а затем поднялся выше, к артерии, и неожиданно для юноши впился в неё зубами, глубоко прокусывая плоть. Сдавленно простонав от боли, Люсьен откинул голову и сильнее прижался к мужчине, пока тот жадно пил горячую кровь, сжимая в своих объятьях медленно слабеющее тело. Когда веки юноши почти не поднимались, а из горла выходили слабые вздохи, Малик отстранился и прикусил собственное запястье, аккуратно поднося его к приоткрытому рту Люсьена. — Любимый, — позвал мужчина, кладя руку ему под шею, чтобы приподнять его голову. — Ну же, ты не должен засыпать, сосредоточься на мне. Слабо приоткрыв глаза, Касл все же обхватил губами сочащееся кровью запястье. Как только первая капля коснулась языка, он интенсивнее засосал бордовую влагу, обхватывая подставленную кисть рукой и не давая отстраниться от себя, ощутив внезапную дикую жажду и прилив сил. В ту ночь Люсьен стал первым обращенным от рук Зейна, становясь его учеником, другом, любовником — его всем. И когда однажды, в ту роковую ночь, спустя целый век, предметом вожделения и любви его покровителя стал совершенно другой мальчишка, Люсьен возненавидел Гарри — эгоистичное дитя, не ценящее и не достойное любви Зейна Малика. Он ненавидел в нем все: его безупречную внешность, его дерзкий глупый характер, его непокорность и невежество. Люсьен не понимал перемены своего любимого, по-настоящему страдая от этого, пытаясь что-то сделать, но Малик был неумолим — в нем горело новое чувство, желание подчинить себе, поглотить своё и получить в ответ покорность и любовь. Гарри украл у него Зейна, и Люсьен был намерен получить своё обратно, любыми способами.

Flashback

Неделю назад — Не смей больше даже появляться в поле моего зрения, — пригрозил Стайлс все ещё смеющемуся мужчине, и тот вдруг посерьёзнел, изображая испуг. — Ты что, ты же такой грозный и страшный. Гарри проигнорировал его явный сарказм, отворачиваясь и начиная уходить — Ужасно выглядишь, кстати. Лучше не жди момента, пей, пока не поздно, — как бы невзначай добавил мужчина, рвано посмеиваясь, но Стайлс все также не обернулся. Он прошёл мимо Луи, и парень, наконец, смог двигаться, кидая последний взгляд на избитого у стены, и бросаясь за мужчиной. Люсьен проводил двоих взглядом и усмехнулся, сплёвывая кровь на землю. Нужно немного времени, и он знает, куда отправится первым делом. Мужчина медленно встал, облокачиваясь о стену, и ушёл прочь.

***

— Что ты сделал на этот раз, что так выбесил его? — Зейн сидел у камина в своей спальне, пока Люсьен медленно раздевался, оставаясь полностью обнаженным, и затем упал на мягкую постель, слегка простонав от боли в рёбрах. — Напомнил о его ущербности. Он, похоже, решил сморить себя голодом и питаться кровью крыс. Хуже животного, отвратительно, — усмехнулся он, снова корчась. Слишком много повреждений для быстрого восстановления. — Он все также отказывается нормально питаться, хотя силенок ему хватило, чтобы прижать меня, и то, только потому, что я позволил. — Тебе так нравится его провоцировать, — Зейн безучастно глядел в огонь, поглаживая своё колено, открытое из-за распахнутого шёлкового халата. — Ты в курсе, что я нашёл его слабость? — как бы невзначай бросил Касл, потягиваясь. Ушибы и синяки постепенно пропадали. Зейн нахмурился, поворачиваясь в его сторону, без слов вопросительно вздёрнув бровь. — Мальчишка, — просто ответил Люсьен, вставая с кровати и подходя к креслу Малика. Он изящно оседлал его колени, опираясь руками о спинку кресла возле головы мужчины. — Луи Уильям Томлинсон, двадцать лет, учится в университете Кента, мать Джоанна Томлинсон. Стайлс преподаёт у него мировую историю. Зейн лениво улыбнулся, явно довольный полученной информации, и положил руки на обнаженные бёдра Люсьена. — И где же ты это нашёл? Вскрыл университетскую базу? — настроение Малика определенно поднялось. Касл победно улыбнулся, радуясь, что смог привлечь внимание мужчины, и игриво ухмыльнулся, раскрывая рукой халат Зейна. — Это было легко сделать, если ты наивный студент с памятью, как у золотой рыбки. Зейн не смог сдержать смешка, проводя носом по его виску, пока тот выписывал восьмёрки бёдрами на начинающем зарождаться возбуждении Малика. — Мой мальчик, — гордо улыбнувшись, выдохнул Зейн, вмиг притягивая к себе мужчину и впиваясь в его губы жадным поцелуем. — Ты ведь хочешь получить его? — спросил Люсьен, когда губы начали гореть, а чужое явственное возбуждение упиралось ему в бедро. — Стайлса, — нехотя пояснил он. Малик закусил губу, задумываясь. — Может быть. У тебя есть какая-то идея, сладкий? — вновь ухмыляясь, протянул мужчина, сжимая руки на его ягодицах и ловя губами рваный выдох. — Нужно убрать этого студента, не находишь? — он кокетливо посмотрел на хозяина из-под ресниц, не переставая лёгкие движения бёдер. Пальчик провёл свой путь к ключицам. — Это заманчиво, знаешь? — Я могу сделать для тебя подарок, могу доставить этого мальчишку прямо тебе в руки, а затем ты сможешь убить его, как девку Стайлса. Глаза Малика загорелись. Вместо ответа он с силой притянул к себе мужчину, яростно целуя его и страстно кусая губы. — Сделай это для меня.

The end of flashback

Когда Гарри Стайлс пропал из поля зрения Люсьена, очевидно, покидая замок, Касл ещё выждал некоторое время, пока Зейн сам не оставил Луи. Люсьен стал наблюдать за парнем, который потерянно стоял у стены, осматривая зал, явно в поисках знакомого лица. Через несколько минут к юноше вдруг подошёл другой парень, что-то ему говоря, на что Луи понимающе кивнул и махнул рукой, а после этого парень пошёл к выходу, вновь оставляя Томлинсона одного. И в этот момент Люсьен решил действовать, подходя к Луи и кладя руку ему на плечо, из-за чего мальчик вздрогнул, моментально поворачиваясь. — Так и знал, что ты придешь, малыш, — весело поприветствовал мужчина, улыбаясь смущению юноши. — Не называйте меня так, — пробормотал он, выпрямляя спину и пытаясь говорить тверже, но Люсьен лишь нежно рассмеялся. Он его забавлял. — Да ладно тебе, ты же и вправду маленький милашка, — Люсьен почти прошептал эти слова, наклоняясь к его уху, и Луи вспыхнул. — составишь мне компанию на остаток вечера? Луи неопределенно пожал плечами, чувствуя себя крайне неловко и неудобно с этим мужчиной, который, поначалу, показался ему тем, у кого он может выпытать информацию. Но появился Зейн, а уж Малик был намного приятнее и красивее этого типа. Он его пугал, но в то же время и интересовал своей загадочностью, поэтому, спустя некоторое время, Луи все же кивнул и принял из рук Люсьена бокал шампанского. — Где же твой Гарри? — Люсьен отпил из бокала, выглядя крайне самоуверенным и и довольным, из-за чего Луи стало неуютнее вдвойне. Мужчина задумал что-то явно не сулящее ничего хорошего, но Луи не придавал значению веселое настроение Касла. — Во-первых, он не мой, — парень на мгновение задумался, к своему несчастью осознавая, что ему немного обидно, что он не его. Но об этом нельзя думать, поэтому он продолжил. — а во-вторых, не в моих планах следить за ним, он давно ушел. Люсьен притворно погрустнел, кладя руку парню на плечо. — Это было подло с его стороны. Я уверен, что ты в любом случае сможешь провести этот вечер более, чем хорошо, даже без него. Луи лишь пожал плечами, припав губами к своему бокалу, но не замечая, с каким ожиданием и восхищением следил за его движением мужчина, и как тот победно ухмыльнулся, когда Луи проглотил напиток. — Может, хочешь пройтись? Я могу тебе показать замок, думаю, тебе понравится, — через пару минут молчания вдруг поинтересовался Люсьен, и Луи кивнул, следуя за мужчиной прочь из бального зала. Только покинув ярко освещенное помещение, Луи поежился, заходя в темный коридор, где свет исходил лишь от старого канделябра в руке Люсьена. Они шли в напряженной тишине, но затем в конце коридора показался человек. — Стой здесь, — приказал Касл Луи, вручая ему подсвечник и подходя к мужчине впереди. Люсьен кивнул Винсенту и встал к нему вплотную, шепча на ухо: — Выведи людей, сейчас начнется самое интересное. Потом сообщи Зейну, что я все сделал. Луи тем временем стоял и рассматривал картину, висевшую на стене рядом с ним. Представшее перед глазами и вправду наводило не то, что страх, а даже ужас, из-за чего парень невольно сжал в руке светильник сильнее. Чем дольше он всматривался в детали этого кошмара, тем сильнее ощущал, как по спине побежали мурашки, а каждый волосок на теле встал дыбом. На картине был изображен зал, где в центре возвышался трон, сплошь усыпанный трупами, и те стали, словно, его частью. На нем восседало нечто кошмарное, с человеческим обезображенным телом и головой в виде голого черепа. В тело было воткнуто несколько копий, на концах которых висели человеческие черепа. Рядом с троном стояли два стража в черных грязных мантиях, а у лестницы пьедестала протекала кровавая река, где виднелись кости и мертвая плоть. На переднем плане находились мученики-грешники без голов, покорно присевшие на корточки спиной к трону. Задний план представлял собой сплошное пламя, охватившее непокорные души, а с потолка свисали трупы, как украшение. Но самым страшным являлось совсем иное поверх всего в воздухе: кроваво-красного цвета то ли одеяние, то ли тело с крыльями, словно летучей мыши, но изодранными и острыми. Лицо выглядело человеческим, лишь черты были грубыми и изувеченными, с выпирающим острым подбородком, таким же носом и рогами на голове. Луи не мог оторвать взгляда от полотна, испытывая невероятное множество эмоций: и восхищение, и чувство торжества одновременно с диким страхом и ужасом, сковавшим тело. Хаос соединялся в единое целое, образуя определенное осознание, что может представлять собой Дьявол и Ад, как одно составляющие наказания за грехи. — Нравится? Луи вздрогнул, почти уронив канделябр, и резко обернулся к Люсьену, что неожиданно появился за его спиной, словно тень. — Вы напугали меня, — сипло прошептал он, все еще не способный унять бешеное сердцебиение. Касл ухмыльнулся, устремляя взгляд на картину и понимающее кивая. — Уэйн Барлоу. По мне, так поистине гениальный художник. Я не поклонник современного искусства, но он покорил мое сердце, определенно лучше большинства изобразив Ад, — с явным восхищением в голосе тихо сказал Люсьен, с жадностью рассматривая детали кошмарной картины. — Видя это, мне хочется жить. Она навевает на меня радость, и… Люсьен замолк, улыбаясь уголками губ, а Луи не мог даже нормально вздохнуть. Люсьен видел в этом нечто прекрасное, Луи же тут видел боль и смерть, беспощадную кару. И уж точно парень не считал это шедевром. — Как ни странно, я вижу тут любовь. Свою любовь к одному человеку, представляю себя в роли этих грешников перед ногами своего хозяина, поразительно, правда? Луи смог лишь кивнуть, с каждой секундой желая поскорее убраться отсюда, но вдруг в глазах начало темнеть. — Я… Мне не хорошо, — выдохнул он, стремительно теряя равновесие и пытаясь глубоко дышать, но легкие словно отказывались работать, поэтому вместе со слабостью пришла паника. Он не может вздохнуть, не может дышать, руки и ноги немеют, и через мгновение юноша упал на мраморный пол, выпуская из рук медный канделябр. Свечи потухли, встречаясь с полом, и коридор охватила тьма.

***

Луи больно. Тело ломит, а вздохнуть почти невозможно, будто ему на грудь положили что-то тяжелое. В носу колит, на языке стоит горько-кислый привкус, от которого сильно тошнит. Парень попытался приподняться, но не смог; конечности словно налились свинцом, становясь ему чужими. Самым активным в нем было лишь сердце, отбивая абсолютно безумный ритм, грозясь прорвать плоть и ребра, отчего становилось больнее вдвойне. Мысли в тумане, а слух в вакууме, через который слышно лишь собственный пульс. Еле поднимая веки, Луи пытался разглядеть то, где он находился, все равно видя все, как через мутное стекло. Рефлексы притупились, но постепенно возвращалось зрение, поэтому Луи смог точно понять, что находился в чьей-то спальне, лежа на мягкой кровати. Спустя некоторое время, он попытался пошевелить пальцами на руках и, к счастью, осознал, что у него это получилось. Затем еще через пару минут, он смог приподнять руки, а позже и самому принять сидячее положение, почти полностью приходя в себя. Парень зажмурился, потирая виски, и когда открыл глаза, то в ужасе поперхнулся воздухом, моментально отползая к изголовью и устремляя взгляд на пол возле кровати. Там лежало что-то отвратительное, булькая и источая зловонный запах гнили. Оно было красного цвета, пульсировало и дергалось, иногда выпуская из себя потоки алой жидкости, и затем Луи с ужасом осознал, что это были человеческие тела, полностью обезображенные и освежеванные, без кожи и голов. Луи распахнул рот в немом крике, поднося руки к лицу и закрывая глаза, дрожа всем телом в приступе паники. Он слышал измученные стоны, хлюпанье и стук, но вдруг все прекратилось, и Луи осмелился открыть один глаз. На полу ничего не было, он был идеально чистым, а отвратный запах пропал, и Луи потерянно оглядел все вокруг, не понимая, что вообще происходит. Юноша прижал колени к груди, со страхом осматривая слабо освещенную комнату, но звенящую тишину вдруг нарушил скрип открываемой двери. Томлинсон тут же устремил в ту сторону взгляд, но не мог разглядеть вошедшего человека, пока тот не подошел к кровати. — О господи, — юноша во все глаза уставился на мужчину перед собой, что глядел на него странным холодным взглядом, но зародившаяся в груди Луи радость затмевала все. — Гарри, ты пришел за мной? Стайлс ничего не ответил, и неожиданно опустился на кровать, подползая к сжавшемуся Луи на четвереньках. — Гарри? — парень обеспокоенно свел брови, не понимая, зачем мужчина это делает, но тот неожиданно оттянул его колени от груди, разводя их в стороны и устраиваясь меж них, находясь прямо напротив лица Луи. — Что ты делаешь? — Томлинсон попытался свести ноги, но руки мужчины больно сжимали его колени, а сильное тело навалилось на его собственное, не давая пошевелиться. Луи на мгновение замер, затаив дыхание, сдавшись, и со страхом глядел на Гарри, который выглядел абсолютно иначе: бесчувственный, отстраненный и жесткий; он не был тем Гарри, которого знал Томлинсон. — Пожалуйста… — еле слышно прошептал парень с надеждой, но в тоже мгновение его прижали к постели сильнее, а губы охватили в грубом поцелуе, лишающем сил. Луи съежился, зажмурившись и с силой сжав зубы, но его бесцеремонно схватили за подбородок, заставляя раскрыть рот. Парню оставалось лишь покорно принимать грубые и развязные действия мужчины. Гарри закинул его ноги себе на талию, вдавливая маленькое тело бедрами, и Луи с ужасом почувствовал что-то твердое, упирающееся ему в бедро. Он распахнул глаза и прикусил чужие губы, резко отталкивая от себя мужчину. Но Гарри вновь схватил его, теперь за руки, и Луи истерически закричал, пытаясь ударить мужчину ногами, как вдруг все исчезло, так же внезапно, как появилось. — Вижу, неплохо тебя накрыло. Луи почти закричал от неожиданности, находясь в таком напряжении, что болело все тело, а в ушах звенело. Из темноты вышел Люсьен, довольно улыбаясь и сложив руки на груди. — Что со мной происходит, мать вашу? — выплюнул Луи, ощущая головокружение, но стойко это игнорируя. Люсьен лишь усмехнулся. — Подмешал тебе в шампанское Яге. Колумбийские племена весьма находчивы, придумав такой мощный наркотик. Как себя чувствуешь? — как ни в чем не бывало интересовался мужчина, ехидно улыбаясь зарождавшейся в Луи злобе. — Чертов ублюдок… — Луи попытался встать, но в глазах потемнело, и он вновь упал на постель, пытаясь прийти в себя. — Ну что так сразу обзываться, малыш. Обвиняй лучше в этом Гарри, за то, что он втянул тебя в это. — Что ты несешь? — прохрипел парень, кривясь и начиная кашлять. Он согнулся пополам, поднося руки ко рту и беспомощно пытаясь откашляться. Зверски резало горло, и вдруг во рту почувствовался резкий металлический привкус. Он кашлял кровью. — Оу, досадно, — Люсьен подошел чуть ближе, смотря, как Луи с ужасом уставился на свою окровавленную ладонь. — Похоже, я немного переборщил. Хотя, так даже лучше. Будет весело наблюдать, как ты корчишься и медленно умираешь. Ух, это, наверно, неприятно, — мужчина рассмеялся собственным словам. В груди засела обида и страх, Луи с трудом сдерживал слезы, тяжело дыша и кусая губу. Парню было безумно страшно от осознания, что его похитили. Что его, черт возьми, задумали убить. — Как ты думаешь, почему с тобой это происходит? — задал вопрос мужчина, не ожидая ответа. Луи смотрел на него, сжав челюсть. — В том, что ты здесь, виноват лишь Гарри. Зря ты связался с ним, мальчик мой. Луи ничего не понимал, наконец, не сдерживая слез и взрываясь, начиная беззвучно рыдать, на что Касл издал полный притворного сожаления стон. — Ну не плачь, милый, это все равно тебе не поможет. Его трясло, а неконтролируемые слезы жгли щеки, пока он беспомощно раскачивался взад-вперед, обнимая себя руками. Луи не понимал, почему он, и за что. Что он такого сделал, что заслужил такую участь, что будет с его мамой, когда та поймет, что Луи не вернулся домой к вечеру последнего дня уходящего года. Что будет, когда он умрет? Когда Джин, попрощавшийся с ним перед уходом, осознает, что Луи не вернулся тогда домой. Когда Гарри даже не вспомнит о каком-то мальчике, которому он рассказывал о книгах. Парень задыхался от слез, боли во всем теле и ломающем грудную клетку сердца, что твердо отказывалось сдаваться, учащая свой ритм. Люсьен равнодушно бросил на парня взгляд и прошел к дверям, перед уходом кидая через плечо: — Тебя никто не спасет, не лей слезы напрасно. Зейн не любит, когда плачут. Считай свои минуты.