Скрипичный ключ

Оставшиеся до Рождества дни летят с невероятной скоростью. Играть на улице уже слишком холодно, но Шерлок иногда выходит; и каждый раз слышит возле себя уже знакомый ритм шагов, слегка сбитый хромотой. Это невероятно раздражает. Но запретить ему проходить мимо Шерлок, конечно, не может. И это ещё одна причина, почему он не хочет выходить на улицу каждый день. Миссис Хадсон вчера заверила его, что подождёт с платой — и без того до невозможности минимальной — до времени, пока не станет достаточно тепло. Ей Шерлок сказал, что не играет только из-за низкой температуры. Она поверила. Потому что она жалеет его. Несмотря на отвратительный характер жильца, Марте Хадсон не хочется выгонять его — Шерлок знает, она относится к нему почти как к сыну. Впрочем, если бы ему было, куда съехать — он бы давным-давно это сделал. Шерлок жалеет, что не может переехать в собственные чертоги. Тогда бы он перестал обременять домохозяйку — и, возможно, даже обрёл бы некоторое подобие счастливой жизни. Потому что чертоги наполнены тем, чего нельзя приобрести в реальности: визуализацией. Картинкой мира, проще говоря. Впрочем, Шерлок старается не представлять себе внешний вид тех или иных предметов. Чтобы лишний раз не расстраиваться. Гриф скрипки гладкий. Две царапины тянутся по нему вдоль, практически через весь гриф, но внизу чуть закругляются влево и пропадают. Эти «шрамы» на скрипке оставила давняя потасовка на Бейкер-стрит. Давно… за неделю до того, как мир для Шерлока растворился в вечной темноте. Он касается струн — легко, почти невесомо, и они так же легко дрожат под его пальцами. Это не игра. Это медитация. Впрочем, даже этой мелодии могли бы позавидовать некоторые музыканты. Через время он сдаётся сам себе и берёт смычок. Играть на улице, конечно, в разы хуже, чем у камина, удобно ус­тро­ив­шись в старом кресле. Шер­лок не видит кресло уже несколько лет, но готов поспорить, что с того самого дня оно ничуть не изменилось. Насколько он может судить, остальная об­ста­нов­ка квартиры тоже ос­та­ётся практически не­из­менной — во вся­ком слу­чае, второе крес­ло в про­ходе на кух­ню всё ещё ме­шает ему, но уб­рать ме­бель оз­на­чает сдать­ся об­сто­ятель­ствам. Он играет, не задумываясь о том, что именно. Комбинация разнообразной музыки даёт в целом довольно необычную мелодию: она ускоряется, чтобы в следующую секунду уже течь медленно и плавно и чтобы через мгновение вновь взорваться торжеством. Он прекрасно умеет абстрагироваться от проблем — тем более, если проблемы уже давным-давно не новые. Ограждает себя от всего, что может нарушить равновесие: людей, отсутствующих перспектив и не слишком радужного прошлого. Сейчас этого не существует. Хотя бы на пару часов. — Что-то новенькое, верно? — раздаётся из мерцающей пустоты голос Джона. Это удар ни­же по­яса. Шер­лок вро­де бы не слы­шал ни звон­ка, ни ша­гов на лес­тни­це, но, тем не ме­нее, пе­репу­тать этот го­лос не может ни с чь­им. Потому что никто другой его так не раздражает. — Как ты вош­ёл, чёрт побери? — Я звонил семь раз, пока ва­… твоя до­мов­ла­дели­ца не открыла. Не увидел тебя на углу, когда шёл… — Испугался, что я сбежал от сомнительной пер­спек­тивы общения с тобой? Джон фыр­кает и шуршит плас­ти­ковым па­кетом. — Зна­ешь, Шер­лок, я тебе яб­ло­ки при­нёс. — Зачем? — Миссис Хадсон сказала, что ты не ешь фрукты уже долгое время. Это вредит здоровью. — Как связаны яблоки, я и миссис Хадсон? Перестаю улавливать ход твоих мыслей. — Возможно, ты будешь сильно разочарован, но я поговорил с ней и она сказала, что здесь есть местечко для ещё одного. Я как раз искал квартиру.  — Развод — слишком банальная причина для переезда, ты же в курсе?  — Она умерла, — Джон говорит сквозь зубы, и Шерлок почему-то чувствует себя неловко. Впрочем, неловкость тут же уступает место несколько злорадному ликованию. Джон-я-лезу-в-чужую-жизнь-Ватсон. Отличная месть, не правда ли?  — Полагаю, ты ей просто до смерти надоел? — максимально вежливо уточняет Шерлок. И с удовольствием слушает, как Ватсон скрипит зубами и тяжело дышит. Реакция в норме. — И кстати, я не ем яблоки.  — Я тебе эти яблоки сейчас знаешь куда засуну? — глухо отвечает Джон. — Что это за привычка — издеваться над людьми, которым на тебя не плевать? Шерлок снова злится. Теперь уже не столько на надоедливого доктора, сколько на миссис Хадсон, сдавшую квартиру чёрт знает кому и даже не спросившую мнения Шерлока. И что он ей там наговорил? Что хочет ему помочь? Она бы купилась на это, с неё станется.  — А что это за привычка — приставать к незнакомым людям?  — Я к тебе не приставал, Шерлок.  — Именно поэтому ты сюда переехал? Вот именно потому, что не пристаёшь, верно?  — Я переехал, потому что искал квартиру.  — Интересное совпадение: сначала ты приходишь ко мне и задаёшь идиотские вопросы, а потом — разумеется, абсолютно случайно — узнаёшь, где я живу, и становишься моим соседом. С каждым сказанным словом Шерлок успокаивается — он умеет держать себя в руках. В то время как доктор всё больше распаляется, и голос его становится громче, так что вскоре он уже почти кричит.  — Я за тобой не следил, если ты об этом!  — Но, тем не менее, знаешь адрес. Я тебе его не называл, а общие знакомые у нас вряд ли есть.  — Просто увидел. Случайно. Проходил мимо и увидел, как ты заходишь сюда вечером.  — Ты проходишь мимо меня намного раньше, чем я покидаю улицу и возвращаюсь сюда, — скучающе уточняет Шерлок. — Хочешь соврать — ври хотя бы правдоподобно. Ты ведь сам сказал, что я гений.  — Я такого не говорил! — фыркает доктор.  — О, мистер Холмс, я не встречал ни одного человека с такими способностями, — цитирует Шерлок с утрированными интонациями. — Это разве не было признанием гениальности?  — Будешь теперь всю жизнь припоминать?  — О, нет. Искренне надеюсь, что мне некому будет припоминать. Джон делает глубокий вдох. И ещё один. Кажется, обмен колкостями для него подошёл к концу, но Шерлок не собирается так быстро сдавать позиции.  — Так вот, повторяю для не-гениев: я. Не. Хочу. С тобой. Жить. Ясно?  — Зато я с тобой хочу, — судя по голосу, Джон расплывается в гаденькой улыбке. — Ты ведь терпеть меня не можешь. Отличный повод остаться. Шерлок встаёт. Ватсон, стоящий уже почти вплотную к нему, видимо, отшатывается, из-за чего задевает кружку на столике, и та со звоном разбивается об пол.  — Замечательно. Ещё и это.  — Я куплю новую, если хочешь.  — Я хочу, чтобы ты убрался. Как можно дальше.  — И не надейся. Пальто всё ещё мокрое. Шерлок набрасывает его на плечи. Доктор делает несколько шагов к нему. Вероятно, чтобы остановить.  — Не подходи ко мне. Он останавливается.  — Почему ты такой?  — Какой?  — Я ведь не хочу быть врагом для тебя, — невпопад отвечает Ватсон. — Наоборот, хотел бы стать другом.  — Мне не нужны друзья, — цедит Шерлок сквозь зубы. До двери — он точно знает — четыре с половиной шага. Джон получает удар плечом, но не отходит.  — Куда ты?  — Туда, где тебя нет. Дверью Шерлок хлопает так, что это больше похоже на взрыв.