Скрипичный ключ

Язык отчётов крайне идиотский, но разбираться, в принципе, не в чем: пуля в голове у каждого, можно даже не слушать, главное — адрес. Шерлок в который раз искренне рад наличию чертогов; без зрения плохо, но уже привычно, а без чертогов в темноте он бы давно сошёл с ума от скуки. Карта выстраивается перед глазами, как настоящая. Шерлок помнит Лондон от площадей до мелких переулков; так что «раскидать» точки на карте не составляет большого труда. Солсбери-стрит. Кроуфорд Плэйс. Бэлл-стрит. Позади уже двадцать отчётов.  — Следующий. Не делай пауз. Запах крепкого кофе с… корицей — значит, от Лестрейда, он пьёт эту дрянь едва ли не литрами; уже вечер, но запах довольно яркий — пил не утром. Шерлок переключается с корицы на следующий запах и чуть заметно усмехается: всё-таки не совпадение, не забыл. — Но учти, я всё ещё не очень понимаю, зачем я вообще это делаю, — уточняет Джон, еле слышным лёгким глухим ударом касаясь тачпада ноутбука. Двадцать первый. Шерлок понял ещё на пятнадцатом, но почему-то не останавливает Джона; хотя по его интонациям даже дураку понятно, что доктору чертовски надоело это, на его взгляд, бессмысленное чтение вслух.  — Ладно, можешь не читать полностью, — фыркает Шерлок, всё вокруг мгновенно затихает, пространство снова сужается до него самого и кресла под ним — три человека в комнате, но двое иногда перестают существовать. Запретить им, что ли, молчать?.. — Назови адреса. Все двадцать четыре, с самого начала, ещё раз, по порядку. Джон неразборчиво ругается сквозь зубы, тыкает в тачпад уже немного агрессивнее, но, тем не менее, начинает открывать документы — без едких замечаний, на удивление. Всё-таки есть и плюсы — о людях забываешь, пока они не начинают говорить. Но он говорит, напоминая о своём присутствии на короткое время.  — Зачем это, Шерлок?  — О, есть кое-что интересное. Эти убийства — посылка, привет для меня, вопрос только, от кого. На слово вы оба мне не поверите, но карта не соврёт. Джон работает довольно долго, и по мере продвижения к концу темп его дыхания меняется — из возмущённых громких выдохов носом на еле слышное дыхание ртом: удивлён, возможно, растерян или напуган.  — Есть что-то ещё, инспектор? — нарочито лениво спрашивает Шерлок. Заполнить паузу, ничего более.  — Видео. Я говорил Джону, когда звонил.  — Что на нём?  — Мужчина… и женщина. На Солсбери, за полчаса до убийства. Я подумал, это может кое-что значить.  — Покажите его Джону. Он мало что смыслит в преступлении, но, возможно, внимателен к мелочам из-за медицинского образования.  — Я, вообще-то, всё слышу, — уточняет Джон себе под нос.  — Я и надеюсь, что ты слушаешь. Может, возьмёшь на заметку.  — Либо работаю над твоей дурацкой картой, либо делаю заметки.  — Смотрю, ты не изменился, Шерлок, — судя по тону, довольно грустно улыбается Лестрейд. — Ты совершенно не изменился. За три-то года в одиночестве — это правда удивительно.  — Что должно было измениться?  — Отношение к людям, может быть?  — Что не так в моём отношении к?.. Шерлок замолкает моментально, когда слышит глубокий вдох: Джон наконец отрывается от ноутбука и — скрип пластика по ткани — молча поворачивает его, вероятно, к Лестрейду. Инспектор удивлённо цокает языком:  — Точки убийства… Шерлок…  — Скрипичный ключ. Да, я знаю. Скрипичный ключ из точек убийства. Я же говорил, что всё это адресовано мне.  — О! Ну точно, — выдыхает Лестрейд. — И как ты узнал, позволь спросить?  — Джон ведь читал мне отчёты.  — Ты по памяти создаёшь карту? — удивляется инспектор. Шерлок рисует себе эту картинку практически до мельчайших деталей: недоумённый взгляд, поворот головы; чуть отклоняется назад, слегка запрокидывает голову — Лестрейд так всегда делает, когда что-то не понимает и возмущён этим.  — Ну он ведь гений, — почти язвительно отвечает вместо него Джон; лёгкий смешок, и Шерлок снова начинает нервно постукивать пальцами по подлокотнику: картинка никак не хочет прорисовываться, ему незнакомы эмоции Джона, его жесты, его выражения лица. И это почему-то жутко раздражает. Надо было запомнить. Тогда.  — Шерлок, но ведь три года прошло, — невесть зачем снова начинает эту нежелательную тему Лестрейд. И почему так трудно не вспоминать прошлое?  — И что?  — За это время многое забывается.  — Только не в моём случае.  — Покажите видео, Грег, — вклинивается Джон тоном, который обычно называют «не терпящий возражений». Неужели что-то он всё-таки понимает? Лестрейд звенит ключами и мелочью — ищет что-то в кармане; наконец находит, звон прекращается, в следующую секунду Джон слегка царапает корпус ноутбука, очевидно, флэшкой, пытаясь найти вход на ощупь. Находит не сразу или решает посмотреть, где он, флэшка занимает своё место, и снова раздаются лёгкие глухие удары по тачпаду.  — Можно включать? — уточняет доктор. И ответом служит, видимо, кивок, потому что ответ вслух не звучит. Шерлок напрягается, превращается в слух, готовясь улавливать малейшие шорохи — звук на видео вряд ли имеет значение, но лучше переоценить, чем недооценить. Тихие помехи, не меняя тональности, звучат в пустоте, не давая никакой информации; напряжение возрастает. И Шерлок вздрагивает всем телом, когда Джон вдруг охает, обозначая себя в пространстве и нарушая эту короткую паузу; и даже, кажется, едва не роняет ноутбук, потому что сильно и резко дёргается вперёд.  — Что? Молчание, судорожные вдохи Джона, помехи прекращают звучать — видео на паузе. Что-то происходит. Но что?  — Что вы там увидели? Лестрейд? Это молчание, эта пауза заставляет нервничать.  — Джон?  — Моя… — голос Джона хрипит, как будто его только что придушили. — Моя жена. На видео. Моя жена, которая умерла два месяца назад. Шерлок думал, что доктор был в шоке, когда увидел на карте ключ, но нет — тогда это было, кажется, лёгкое мимолётное удивление. Вот теперь он действительно в шоке. И Шерлок тоже — от неё он ожидал чего угодно, но никак не этого. Кажется, придётся кое-что рассказать. Он не готов, но он никогда не будет готов к такому.  — Джон?  — Да? — бесстрастно отзывается он. Мёртвый голос, без эмоций. Надо думать, он действительно в её смерть поверил?  — Ты спрашивал о случайности, Джон. Кажется, пришло время рассказать. Теперь затаивает дыхание Лестрейд, а в Джоне ничего не меняется — кажется, он только что пережил слишком сильный удар, чтобы думать о чём-то ещё. Усугублять не хочется, но надо. И Шерлок говорит — против логики, здравого смысла и простого человеческого сочувствия.  — Не задавай вопросов, потом объясню. Просто отвечай. Хорошо? Молчание.  — Джон и Мэри Ватсон. Три года назад, после рождения дочери, вам пришлось спешно переехать, верно?  — Да, в Кенсингтон. Я забрал Мэри прямо из роддома, — нехотя и всё так же без эмоций бормочет Джон, явно не понимая ровным счётом ничего. Счастливый человек.  — Потому что в твоей старой квартире был взрыв?  — Да. Откуда ты…  — Я ведь просил пока не задавать вопросов. Причину выяснили?  — Сказали, взорвался газ. Я не вникал, всем занималась Мэри.  — О. И не сказала ничего тебе? Понятно. Теперь вопросы… сложнее. Как она умерла?  — Шерлок… Она ведь не умерла, если видео… Ему действительно не хочется об этом расспрашивать. Только не Джона. Но выбора нет.  — Это важно. Как?  — Не вернулась домой, через неделю её труп нашли в парке. Это было громкое дело, во всех газетах освещалось. Я ездил на опознание, но там всё было… месиво… я узнал только волосы, но не был уверен. Тесты показали, что это она.  — Ты говорил обо всём этом с кем-нибудь?  — Нет. Не считаю нужным распространяться о подобных вещах.  — Отлично. Потому что всё очень серьёзно, Джон. Ты сидишь?  — Да. Всё ещё.  — Значит, меньше шансов, что, в случае обморока, встретишь затылком мой ковёр.  — Обморока?  — Ну, возможно, это будет шоком для тебя. Кресло чуть скрипит, Джон дышит быстро и поверхностно. Шерлоку не хочется слышать его недоумение и совершенно не хочется причинять боль теми словами, которые он собирается произнести. Но иначе нельзя.  — Взрыв был из-за меня, — медленно произносит он, стараясь, чтобы голос не сорвался. — Из-за того, что я не успел предположить. Я видел списки погибших. И вообще списки жильцов этого дома. Приходилось следить за выжившими, потому что я не был уверен, что взрыв предназначался не для кого-нибудь конкретно. Я узнал, что у тебя родилась девочка, а через два месяца слежка стала бессмысленной — он охотился не за кем-то из вас, этот взрыв вообще был нужен лишь для отвлечения моего внимания от… нашей проблемы.  — То есть ты всё это время знал, кто я?  — Теоретически. Но это не самое важное.  — Ты только что сказал мне, что я чуть не погиб из-за тебя. Что может быть важнее? Шерлок собирается с мыслями. Это действительно тяжело.  — Как давно ты знаешь Мэри?  — Знал, — автоматически поправляет Джон. — Мы познакомились за два года до рождения Рози. Получается, чуть больше пяти лет.  — Она рассказывала тебе о своей юности? О родителях, школе?  — Она сказала, что не любит об этом вспоминать.  — И ты не задумывался, почему?  — Нет. Вдох, выдох, сжать пальцы на подлокотниках, не показывать раздражение и нежелание.  — Джон. Какая девичья фамилия Мэри?  — Морстен, — судя по голосу, он всё больше путается в этих вопросах.  — Я так и думал. Скажи ему, — с огромным трудом возвращаясь к своему обычному тону, требует Шерлок. — Скажи ему… Грег. Лестрейд словно чем-то давится, фыркает, наверное, таращит глаза на Шерлока — хорошо, что этого не видно, самая идиотская мина, которую можно состроить. Впрочем, ситуация не даёт времени на шутки, вся ситуация, от начала и до конца, каждый её пункт.  — Не Морстен, Джон, — произносит инспектор в разы мягче, чем обычно, словно стараясь заранее подсластить то, что он хочет сказать. — Не Морстен. Но почти. Моран. Джон издаёт какие-то нечленораздельные звуки, вцепляется во что-то так, что ткань трещит. Эта фамилия, конечно, ему знакома. Как и всему остальному Лондону.  — Если ты уверен, что на видео она, то она жива, Джон. Это факт. Мэри Моран, она… его младшая сестра. Это абсурдно, но тебе придётся мне поверить, потому что это правда.  — И… давно ты знаешь? — спрашивает Джон максимально спокойно, но спокойствие это настолько натянутое, что даже немного не по себе.  — Три года.  — О. Ну замечательно! — взрывается Джон. — И ты не сказал мне об этом раньше?!  — Она ведь не пыталась тебя убить, зачем раскрывать все тайны? — небрежно пожимает плечами Шерлок. И даже улыбается краем рта — только бы не выдать истинных эмоций. Только не сейчас.